Госпожа Ивана слегка потянулась в сторону, накладывая еще пару ложек салата. Почувствовав, что она собиралась начать расспрашивать его о деталях, он быстро добавил:
— Сделать вам чай? Или сегодня водка?
Женщина молча посмотрела не него после очевидного отказа в разговоре.
— Сегодня водку, я думаю, — наконец ответила она.
Забрав с собой грязную посуду, Ливон прошел на кухню и обменял ее на полупустую бутылку водки. Он вернулся, снова поцеловал госпожу Ивану в седую макушку и наполнил ее рюмку.
— Мне нужно идти к господину Кузнецову. Простите, сегодня я не смог помочь вам прибрать со стола.
Ивана просто отмахнулась от него.
— Никогда не волнуйся об этом. Ты уже сделал достаточно на сегодня.
Ливон признательно ей улыбнулся и направился к пожарной лестнице.
— Эй, — вдруг позвала она, когда он уже открыл дверь.
Ливон обернулся.
— Не курить, — строго сказала она.
Ливон застыл, а госпожа Ивана повелительно выгнула бровь. Он неловко улыбнулся и вытащил из кармана помятую пачку сигарет, выудил спичку из коробка, лежавшего на плите, и зажал сигарету между губами.
Губы мисс Иваны изогнулись в кривой улыбке, когда она смотрела ему вслед. Покачав головой, она принялась убирать со стола.
***
Впереди раздавался зловещий топот шагов, выделяя каждый шумный вздох.
Со всех сторон растягивались бесконечные линии из красного кирпича, прерываемые лишь аллейками, пронзающими ряды зданий – лабиринт из обшарпанных камней и теней.
Выхода не было, он уже это знал, но какая-то часть его подсознания не позволяла ему остановиться. Мужчина выжал из своих легких еще немного воздуха и заставил истощенное тело подняться, внезапно осознавая что-то. Последняя схватка перед смертельной агонией.
Темная аллея взорвалась шумом, и мужчина рванул по узкой улочке. Первая пуля просвистела мимо благодаря его отчаянному рывку в сторону в попытке спастись. Ужасный шум становился все ближе, становясь невыносимо громким.
Последние слабые отголоски грохота затихли прежде, чем они успели достичь конца переулка.
Посреди тишины, заполнившей извилистые переулки, стояла черная машина с тонированными окнами. Мужчина в автомобиле почувствовал знакомый запах кожи и откинулся на спинку сидения. Он лениво поднес наполовину выкуренную сигарету ко рту и глубоко вдохнул дым. Кончик сигареты засветился теплым оранжевым огоньком.
Сигарета догорела, и кучки пепла начали борьбу против гравитации. В последний момент мужчина шевельнулся, лениво перемещая руку к пепельнице и ударяя пальцем по сигарете.
Она вернулась к его губам, когда в окно два раза резко постучали. Мужчина снова затянулся.
Дверь открылась, и на сиденье машины опустился еще один мужчина.
— Готово.
Мужчина с сигаретой не отреагировал. Единственным показателем того, что он вообще услышал эти слова, был косой, пристальный взгляд серебристо-серых глаз, сверкающих в темноте.
Повисла тишина.
Урик замолчал, осознав, что он растрачивал время Царя, и нервно ждал ответа.
Цезарь Александрович Сергеев.
Единственный сын и наследник мафиозной семьи Сергеевых, он готовился к унаследованию одной из крупнейших криминальных организаций России всю свою жизнь. Как он не мог, со своим-то именем? Однако пользовались им редко. Большинство звали его просто Царем, русским вариантом термина, обозначающего императором.
И действительно, он был императором преступного мира. Он управлял синдикатом Сергеева во всем, кроме названия – по крайней мере пока его отец, Александр, наконец не отступил и официально не сделал Цезаря доном.
Мужчина был таким же непостижимым, как самая сложная загадка. Из-за его неизменной стойкости в манерах и тоне, Урик не мог и надеяться на то, чтобы угадать, о чем думал Цезарь, даже несмотря на то, что он был одним из ближайших его приближенных. Он получил это благодаря строгому воспитанию Цезаря.
Сильно затянувшись, Цезарь выпустил порцию густого дыма, по-прежнему не произнося не слова и смотря вперед.
Урик изучил его профиль, желая получить хотя бы намек на ход его мыслей, но все, что он мог – это ждать, пока Цезарь удостоит его ответом.
«Стоило оставить его в живых? Нет, предательство клана непростительно. Но… Нет, хотел бы он сделать что-то еще с доносчиком, он бы так и сказал. Почему он ничего не говорит?»
Цезарь выдохнул сигаретный дым, наслаждаясь его запахом и продолжая игнорировать тревогу Урика.
Задние сидения машины были заполнены давящей тишиной. Она была нарушена только, когда сигарета догорела, и Цезарь сказал:
— В бессмысленной болтовне нет ничего хорошего.
Урик силой подавил желание содрогнуться. Этот комментарий словно попал точно в его недавние тревожные мысли про доносчиков. Он слабо кивнул, показывая, что все понял.
Цезарь выкинул сигаретный бычок в пепельницу и постучал в окно рядом с собой, подавая сигнал водителю. Почти сразу же передняя дверь открылась, и водитель сел в машину. Пока машина заводилась, между передними и задними сидениями постепенно поднялась толстая перегородка.
Когда приватность была обеспечена, Цезарь спросил:
— С просьбой Жданова разобрались?
Его низкий голос был еле слышим, тон – безэмоционален, но Урик тут же ответил:
— Скоро будет. Появились небольшие заминки, но ничего неожиданного. Много времени это не займет.
— Это уже занимает много времени.
— Простите, — нервно ответил Урик, — произошли некоторые… неожиданные сложности, мешающие процессу. Тот мужчина, Кузнецов, видимо решил, что выстоит, но мы…
— Какие неожиданные сложности? – потребовал ответа Цезарь.
Урик побледнел.
— Адвокат, — выдавил он.
Машина проехала под уличным фонарем. Белесо-блондинистые волосы сверкнули необычайно ярким белым, моментально выделяя тени на его хмуром лице.
— Какой адвокат?
http://bllate.org/book/13143/1166416
