* * *
Грейсон ругался себе под нос, осматривая первый этаж.
Гостиная уничтожена.
Кошачья лежанка, где Дарлинг нежилась на солнце — теперь груда обугленных обломков.
Если ее нет внизу, значит, она наверху.
Но лестница едва держалась.
Большая часть ступеней уже обрушилась.
И если они рухнут под ним…
Он провалится прямо в огонь.
Но Грейсон не остановился.
В голове засела мысль: «Кошки прячутся, когда напуганы».
В отличие от собак, они не защищают хозяев.
Не борются за них.
Просто бегут. И прячутся.
Эгоистичные твари.
— Точно, как я и думал, — прошипел Грейсон, стиснув зубы.
Именно поэтому он ненавидел кошек.
Бормоча проклятия, он рванул наверх.
За его спиной рухнула часть конструкции.
— Дарлинг! Выходи, маленькая тварь!
Голос был хриплым.
Наверху всего три комнаты.
Крошечный дом, а эту старую кошку нигде не найти!
Грейсон переворачивал обломки, ломал полуобгоревшие шкафы, рубил мебель топором.
Ничего.
Ничего.
Ничего.
Он начинал сходить с ума.
— ГДЕ ТЫ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?!
В ярости он швырнул матрас.
И тут — движение.
В узком пространстве между матрасом и стеной… маленький, покрытый пылью комок шерсти.
Сжавшийся.
Дрожащий.
— Дарлинг!
Грейсон бросился вперед.
И это была его ошибка.
Как только исчез барьер, отделявший ее от огня, Дарлинг запаниковала.
Из ее горла вырвался звук ужаса…
И она побежала.
Слепая. Глухая.
Но все еще способная бояться.
— Дарлинг, нет!
Грейсон помчался за ней.
— Стой!
Но она была быстрой.
Неожиданно быстрой для той ленивой кошки, что грелась на солнце.
— ДАРЛИНГ, СТОЙ!
Его крик потерялся в огне.
Она метнулась к лестнице…
Затем развернулась и побежала вверх по стене.
— ЧТО ЗА ХЕРНЯ?!
Раньше она лазила по стенам.
Когда была моложе.
Когда ее тело еще могло это выдержать.
Но сейчас?
Сейчас она была слишком стара.
И как только когти потеряли хватку… она сорвалась.
Ее тело извернулось в воздухе… и пол под ней рухнул.
— ДАРЛИНГ!
Грейсон бросился вперед.
Прыгнул.
Попытался поймать.
И затем… все потемнело.
* * *
Пламя взметнулось к небу, будто врата ада распахнулись настежь.
В доме что-то рухнуло.
Звук был тошнотворно ужасным.
— ДАРЛИНГ! — закричал Дейн
Пожарные обернулись.
Они никогда не слышали такого первобытного ужаса в голосе Дейна Стрэйкера.
А он…
Он уже ни о чем не думал.
Тело двигалось само по себе.
Прямо в пламя.
— ДЕЙН, СТОЙ!
— НЕЛЬЗЯ!
Его схватили.
Оттащили назад.
— Отпустите!
— Дейн, остановись!
— Ты что творишь?!
— ДАРЛИНГ! ТАМ ДАРЛИНГ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!
Тишина.
Глухая, ужасающая тишина.
И затем…
— Стоп… что?
— ДАРЛИНГ ТАМ?!
Осознание ударило, как стена.
— Это твой дом?!
— Там твоя кошка?!
— Что делать?!
Паника.
Смятение.
Появился Уилкинс.
— Что здесь происходит?!
— Уилкинс, у нас проблема!
— Это дом Дейна, там его кошка!
— Он пытается рвануть за ней в огонь!
— Дейн, возьми себя в руки!
— ТАМ ДАРЛИНГ!
Голос Дейна был полон отчаяния.
Лицо Уилкинса потемнело.
— Дейн, — сказал он твердо. — Слишком поздно.
Дейн замер.
— Огонь слишком силен. Мы не можем никого послать туда, пока не возьмем его под контроль.
— Но…
— Никто не выжил бы там, Дейн.
— Даже Грейсон Миллер не смог бы…
Уилкинс замолчал.
Потому что Дейн…
Дейн больше не двигался.
Его дыхание прервалось.
Он медленно повернулся.
— …Что?
Уилкинс вздохнул.
— Миллер вошел туда.
Слова никак не доходили до сознания Дейна.
— Он вошел за твоей кошкой.
Дейн удивленно моргнул.
Один раз.
Два.
И затем…
Его лицо исказилось.
— …С какой стати он это сделал?
— Кто знает, — пробормотал Уилкинс. — Этот ублюдок всегда был непредсказуем.
И в этот момент…
Новый звук прорезал хаос.
Что-то… Точнее кто-то
Двигался в пламени.
— Что за херня…
Все обернулись.
И увидели…
Фигуру, выходящую из пламени.
Это был Грейсон Миллер.
Обгоревший.
Изможденный.
И в его руках… лежала дрожащая, покрытая сажей кошка.
Грейсон выглядел так, будто только что вышел с поля боя.
Потому что так оно и было.
— …Миллер.
Дейн прошептал, будто проверяя, реально ли это.
Уилкинс ослабил хватку, позволив Дейну сделать шаг вперед.
Его взгляд скользнул с покрытого сажей лица Грейсона на хрупкое создание в его руках.
Дарлинг.
С закрытыми глазами, уютно устроившаяся в шлеме Грейсона, дышащая его кислородом.
Грейсон, шатаясь, медленно подошел к Дейну.
И затем, без слов, протянул кошку.
Руки Дейна дрожали, когда он осторожно взял Дарлинг.
Даже через перчатки он чувствовал — руки Грейсона тряслись.
Дейн затаил дыхание, осторожно проводя рукой по маленькому тельцу, ища признаки жизни.
На мгновение ему показалась, что она не дышит.
Затем — слабое подергивание.
Тихий, жалобный звук.
И затем она ткнулась мордочкой в его грудь.
Дейн наконец выдохнул, будто с него свалилась тяжелая гиря.
— Секунду…
Голос дрожал.
Он быстро развернулся и побежал к скорой.
Фельдшер взял Дарлинг, уложил на сиденье и дал кислород.
Быстрый осмотр.
Пауза.
И вердикт:
— С ней все будет в порядке.
Фельдшер улыбнулся, показывая треснувший шлем:
— Возможно, ты захочешь поблагодарить героя, который буквально отдал ей свой кислород.
Дейн тупо уставился на шлем.
На глубокие трещины в маске.
Он не двигался.
* * *
Грейсон сидел в стороне от разрушений.
На краю тротуара, с пустой бутылкой воды в руке, безучастно глядя перед собой.
Дейн медленно подошел к нему.
Остальные все еще тушили пожар, осматривали руины.
— Миллер.
Грейсон вздрогнул и поднял голову.
Его фиолетовые глаза, обычно такие острые и холодные, были сейчас пустыми и отсутствующими.
Дейн внимательно разглядывал его.
Обгоревшие платиновые волосы.
Лицо, испачканное сажей.
Грязь и кровь на коже.
Самая настоящая развалина.
Дейн усмехнулся:
— Ну-ну, красавчик. Что случилось с твоей мордахой?
Он хотел пошутить.
Но Грейсон никак не отреагировал.
Ни усмешкой, ни колкостью, ни своим обычным язвительным замечанием.
Он просто смотрел.
Молча.
Дейн нахмурился.
Впервые так близко увидел пламя?
Даже у опытных пожарных бывают такие моменты.
Кто-то справляется.
Кто-то — никогда.
Но Грейсон Миллер?
Тот, кто всегда вел себя так, будто ему ничего не страшно?
«Почему, блядь, он рванул в тот огонь?»
«Почему он сделал что-то настолько тупое, безрассудное…»
«Опасное?»
Дейн проглотил все эти вопросы.
Вместо этого сказал единственное, что имело значение:
— …Спасибо.
Грейсон медленно моргнул.
Дейн продолжил мягче:
— Дарлинг в порядке. Нужно проверить ее состояние еще у ветеринара, но она жива.
Грейсон не ответил.
Даже не пошевелился.
Дейн неловко потер затылок:
— Ты меня реально напугал, чувак.
Кривая, нервная усмешка.
— Ни за что бы не подумал, что ты рванешь в горящий дом за моей кошкой.
И тут…
Губы Грейсона дрогнули.
Будто он хотел что-то сказать.
Но слова никак не шли.
Он сглотнул и наконец выдавил:
— …Я боялся, что ты возненавидишь меня.
Голос был хриплым.
Настоящим.
Дейн замер.
Грейсон опустил взгляд, будто не знал, как объяснить.
— Я думал… если Дарлинг умрет, ты возненавидишь меня навсегда.
Его дыхание участилось, будто воспоминания душили его.
Рука сжала бутылку, костяшки побелели.
— Сердце колотилось. В груди было тесно. Голова кружилась. Я…
Он замолчал.
Сглотнул.
Попробовал снова начать:
— Я не мог перестать думать… я должен был спасти ее.
Слова дрожали, трескались на краях.
Дейн видел, как трясутся его руки.
Как Грейсон пытается — и не может — взять себя в руки.
— Это, — тихо сказал Дейн, — называется страх.
Грейсон напрягся и поднял на него глаза.
Дейн твердо встретил его взгляд:
— То, что ты чувствовал там — это страх, — повторил он.
Пауза.
Еще одна.
И затем…
— …Страх?
Грейсон пробовал слово на вкус, перекатывая его во рту, будто оно было чужим для него.
Дейн кивнул.
И Грейсон выдохнул.
Дрожа.
— …Я испугался.
— Да.
Дейн присел перед ним на корточки.
И затем, без колебаний…
Обнял его.
Крепко.
Надежно.
Одна рука на спине, другая на голове.
— …Ты молодец, Миллер.
Грейсон не двигался.
Не дышал.
Глаза широко раскрыты, тело одеревенело.
Сердце бешено колотится.
Но теперь не от страха.
Это было что-то другое.
Что-то столь же непреодолимое.
Что-то незнакомое.
Что-то, от чего кружилась голова и перехватывало дыхание.
И прежде чем он осознал…
Прежде чем смог остановиться…
Он прошептал:
— …Ты мне нравишься.
Дейн замер.
Грейсон едва заметил его движение.
Потому что слова вырвались из него, будто их вытащили клещами.
Будто они были так глубоко закопаны в груди, так долго заперты, что наконец вырвались наружу.
И теперь их было не вернуть.
Его губы снова разомкнулись, и на этот раз…
Это было намеренно.
— Я думаю…
Вдох.
Он встретил ошеломленный взгляд Дейна, его глаза темные и уверенные.
— Я люблю тебя.
И в тот же момент…
Остатки дома рухнули с оглушительным грохотом.
http://bllate.org/book/13139/1165713
