Тхэхва резко отдёрнул протянутую руку и спрятал её в карман брюк. Затем он грубо плюнул на землю.
— Испугался? Думаешь, я тебя ударю? Да даже ударить некуда, ты же хрупкий как прутик.
Он неодобрительно посмотрел на запястье Чхунхёна. Оно было лишь немного тоньше обычного, но в глазах Тхэхвы казалось, что оно сломается от малейшего прикосновения. Настолько оно было хрупким.
— Простите… — голос Чунхёна прозвучал тихо, словно лёгкий вздох, и казался таким же ненадёжным. Страх, видимо, не собирался уходить. — Тогда я… Позже… Увидимся.
Чхунхён неловко попрощался и скрылся из виду. Его шаги теперь звучали быстрее. Возможно, поэтому Тхэхва решил, что от него пытаются сбежать.
Скрип, хлоп!
Раздался приглушённый звук снизу. Тхэхва сразу понял, что Чхунхён зашёл в дом.
Он провёл рукой по лицу и глубоко вздохнул. В памяти всплыло лицо Чхунхёна, бледное от страха. Таким он его ещё не видел.
Чхунхён, которого он помнил, был спокоен до безразличия. Даже когда внутри бушевали эмоции, внешне он оставался невозмутимым. Но что произошло только что? Он не мог этого скрыть.
Или, точнее, не смог скрыть.
Тхэхва ясно осознавал, что теперь это выражение будет возникать в его голове в самые неожиданные моменты. В висках появилась непривычная тяжесть. Тёмное оокно в полуподвальном помещении внезапно залилось светом. Тхэхва ещё некоторое время смотрел на размытый силуэт за матовым стеклом, затем повернулся. Сделал несколько шагов и остановился.
— Фу! — Мужчина издал недовольный возглас и, резко вскинув голову, твёрдым шагом направился к входу в здание. Не давая себе времени на раздумья, он быстро спустился по короткой лестнице и остановился перед дверью. Он искал окнопку звонка, но как ни пытался, не мог обнаружить необходимое.
Если бы не было домофона, это было бы ещё полбеды. Но даже звонка не было! Это казалось невероятным. Тхэхва горько усмехнулся этой нелепости.
Выбора не было. Пришлось стучать.
Тхэхва сжал кулак, но на мгновение замер. Только сейчас он заметил, в каком состоянии дверь: вся в наклейках, въевшаяся грязь.
— Да ё… — выругался он и решил пнуть дверь вместо того, чтобы стучать.
Бам! Бам!
Дверь так ненадёжно держалась на петлях, что загрохотала, будто её выбили, хотя он едва ударил. Тхэхва придержал её ногой — казалось, она сейчас слетит с петель.
Вскоре дверь отворилась, и на пороге возник Чхунхён. Его лицо было мокрым, словно он только что умылся. На лице не было ни тени волнения, как будто он ожидал увидеть Кан Тхэхва.
Тхэхва сразу же приступил к разговору:
— Мне нужно кое-что обсудить с тобой.
— Хорошо, говори.
— Предлагаю вместе поужинать.
Чхунхён нахмурился, услышав такое неожиданное предложение, но Тхэхва, казалось, это не волновало.
— Поужинай со мной.
— Извините, но у меня дома сейчас нет еды.
Это было жалкое оправдание. Тхэхва усмехнулся и сказал с сарказмом:
— Помилуй бог, я бы и ногой не ступил в твою грязную лачугу, чтобы там есть. Я не выношу антисанитарию, да и желудок у меня слабый.
Он наклонил голову и добавил властным тоном:
— Выходи.
— … У меня работа в десять.
Тхэхва посмотрел на часы, услышав эти отговорки.
— Сейчас восемь. Тебе действительно нужно два часа на ужин? Мне хватит и получаса.
— Нет, но…
— Тогда проблем нет.
***
— Дорогой клиент. Бессмысленно искать оправдания, поэтому прекрати напрягать свои мыслительные способности и выходи немедленно. Или мне действительно стоит войти в эту убогую лачугу и вытащить тебя оттуда? Может, сварю рамен, будем хлебать как бомжи?
Тхэхва осознавал нелепость своих слов, но не терял уверенности. Он всегда действовал так: не признавал границ дозволенного, если хотел чего-то добиться. Его не волновало чужое мнение, он всегда поступал по своему усмотрению. И сейчас он не намеревался сдаваться. Даже несмотря на то, что Чхунхён был явно недоволен. Тот, видимо, понял, что его отказ не будет принят во внимание, и уступил, хотя и нехотя. Тхэхва стоял непоколебимо, и Чхунхён понял, что все его слова просто проигнорируют.
— Дайте мне минуту… Надо переодеться.
— Шевелись. Я, блядь, от голода помираю.
Не желая больше оставаться в этом грязном здании, Тхэхва вышел первым. Он засунул руки в карманы и стал ждать Чхунхёна у входа. Который вскоре появился. Чхунхён шёл за Тхэхвой, потому что у него не было другого выбора, но его нежелание было заметно в каждом движении. Тхэхва не обратил на это внимания и резко сказал, будто подталкивая вперёд:
— Поторопись.
Чхунхён неохотно пошёл, словно под давлением невидимой силы.
Тхэхва уже сидел в машине, припаркованной у лестницы, и заводил двигатель. Чхунхён медленно подошёл, на мгновение остановился рядом с автомобилем, затем сел на пассажирское сиденье. Это было разумное решение. Если бы он сел сзади, Тхэхва, вероятно, сказал бы: «Что, переднее сиденье не нравится?»
Автомобиль тронулся с места, прежде чем Чхунхён успел пристегнуть ремень безопасности. Тхэхва молча вёл машину, не говоря ни слова о маршруте. Он не сообщил ни о направлении, ни о времени в пути. Они ехали уже довольно долго.
Спустя примерно двадцать минут Чхунхён не выдержал:
— Куда мы едем?
— Ужинать, — ответил Тхэхва.
— Куда именно?
— Ты всё равно не знаешь этих мест. Увидишь, когда приедем, так зачем спрашивать?
— Простите, но я бы предпочёл не уезжать далеко.
— Почему не сказал раньше? Теперь уже поздно.
Тхэхва не придал значения словам Чхунхёна. Он ехал туда, куда хотел, а не туда, куда хотел его спутник.
— Кажется, я говорил, что у меня работа в десять…
— Да, но это твои проблемы. Я не обязан об этом заботиться.
— Разве не так?
Это было бессовестно.
Чхунхён, видимо, осознал, что продолжать спор бессмысленно, и замолчал, отвернувшись к окну.
Машина выехала на городскую окраину и около десяти минут двигалась по безлюдной трассе. Вскоре показались невысокие тёмные холмы, а затем грунтовая дорога. Пейзаж был настолько унылым и безлюдным, что вокруг почти ничего не было видно. Но Чхунхён сохранял спокойствие, несмотря на мрачную обстановку.
Через сорок минут они добрались до ханока, расположенного у небольшого озера.
***
В просторном помещении находился невысокий вытянутый стол и скамьи с плоскими сиденьями. Тхэхва занял место первым. Чунхён сел напротив и с интересом осмотрелся. Открытые потолочные балки, стены из светлого дерева хиноки, перламутровые узоры… Интерьер был так же изыскан, как и внешний вид здания. Здесь явно подавали определённую кухню, хотя меню нигде не было видно.
— Вы часто сюда приходите? — вопрос прозвучал неоднозначно.
Тхэхва воспринял его как: «Вы едите в таких местах? »
Он вытер руки полотенцем и спокойно ответил:
— Нечасто, но бываю. Еда здесь неплохая.
Добраться сюда было непросто, но среди местных это место было известно своими традиционными корейскими блюдами. В выходные очередь могла быть такой длинной, что без предварительного бронирования приходить было бессмысленно.
Но для Тхэхва всегда делали исключение — его встречали как особенного гостя, даже когда у входа было много людей. Причина была проста: владелец заведения тоже был клиентом Тхэхва, который занял у него деньги год назад. Более того, когда это место выставили на аукцион, Тхэхва по своей воле одолжил хозяину необходимую сумму. Когда тот отчаянно пытался собрать средства для покупки. Часть задолженности всё ещё оставалась непогашенной.
— А… — Чхунхён медленно кивнул.
Затем неожиданно тихо рассмеялся. Тхэхва не понял, что вызвало смех, и поднял бровь.
— Что смешного?
— Нет, просто… я понял.
— Что именно?
Тхэхва не пытался спорить — ему было искренне интересно.
Улыбка исчезла с лица Чхунхёна. Он тщательно подбирал слова, словно сдерживая себя. Наконец, он произнёс:
— Я не знал, что для вас это важно… То есть, господин Кан, я удивлён, что вы так цените хорошую еду.
Тхэхва был приятно удивлён. Он коротко рассмеялся. Разумеется, он не ждал чего-то невероятного. Но и не предполагал, что Чхунхён заметит, что он ест лучше, чем можно было бы ожидать.
— Ты думал, я до сих пор питаюсь объедками?
Тон был лёгким, но смысл — язвительным. Чхунхён слегка напрягся при упоминании прошлого. Тхэхва небрежно налил воду в чашку и протянул её Чхунхёну.
— Хотя ты прав. Теперь, когда у меня всё хорошо, я забочусь о том, что ем. Возможно, причина в том, что когда-то я был на грани голода — поэтому я предпочитаю не есть кое-как.
Его голос звучал слишком небрежно — резкий контраст с тяжестью сказанного. Чхунхён не знал, как реагировать, и лишь медленно отвёл взгляд.
История была неприятной в любом случае. Тхэхва не хотел вспоминать о прошлом, поэтому он плавно сменил тему разговора.
— Так что это ты там ляпнул? Господин Кан? Это ещё что за дерьмо? Какая-то пошлятина.
— … У меня не было конкретного обращения к вам.
— Ты же знаешь, как меня зовут, да? Только не говори, что забыл.
Чхунхён покачал головой. Тхэхва усмехнулся.
— Если знаешь, скажи.
— Ладно…
— Господин Кан Тхэхва. — Чхунхён запнулся, и Тхэхва рассмеялся, услышав, как неловко это прозвучало.
«Господин Кан Тхэхва».
— Ну и дерьмо. Разве не ещё пошлее? Ты только посмотри, от этого просто мурашки по коже!
Он протянул руку Чхунхёну. Тот не обратил внимания, отвёл взгляд и сделал глоток воды. Тхэхва, заметив лёгкое недовольство на лице Чхунхёна, не переставая улыбаться, убрал руку.
— К чёрту всю эту херню с «господином». Давай без напряга. Излишняя официальность тебе не идёт, поэтому не нужно напрягаться.
— Меня всё устраивает.
— Меня это не устраивает. Звучит слишком дёшево.
Чхунхён, осознавая, что не может отказать Тхэхве ни в чём, кивнул.
В комнате стало тихо. Чхунхён всегда был немногословен, да и Тхэхве не отличался разговорчивостью. К счастью, ни один из них не чувствовал неловкости от молчания. Так было и десять лет назад — между ними чаще царила тишина, чем беседы. Таковы были их отношения.
Тишину нарушил голос официанта за дверью:
— Прошу прощения, сейчас подадим первое блюдо.
Работник открыл дверь и начал расставлять еду на столе. Вскоре на полированной поверхности красовалось более десяти восхитительных блюд: рисовая каша, сашими, ассорти из морепродуктов, маринованная сырая рыба, салат, тартар из говядины, жареная рыба и многое другое.
http://bllate.org/book/13138/1165522
