Янь Шо проснулся, когда солнечные лучи пробрались в окно, освещая всю комнату. Открыв глаза, он тут же закрыл их. Яркий свет ослеплял.
Генерал нахмурился, из-за чего его выразительные брови сошлись в глубокой линии, выдавая измождённое состояние владельца. Он ещё не совсем проснулся, и в его теле ощущалась тяжесть и вялость.
Янь Шо с похмелья ничего не помнил о прошедшей ночи и единственное, что его интересовало, так это ответы на самые важные вопросы: «Кто я? Где я? Что я тут делаю?». Честно говоря, генерал не мог ответить ни на один из них…
Скоро его глаза привыкли к свету, свинцовая тяжесть в голове начала потихоньку проходить. С трудом, но он вспомнил и своё имя, и где он находился. Шум снаружи начал доходить до него, хотя по сравнению со вчерашней вакханалией было довольно тихо.
Подумать только, он напился… Стоило расслабиться лишь на мгновенье, как веселье подхватило его в надежде избавиться от затяжного подавленного состояния.
Сев прямо, Янь Шо бросил взгляд в окно и увидел разобранный на части мех — его конечности были отделены от корпуса и аккуратно сложены в сторонке, а голова была прикреплена к хвосту. Это был расчленённый мех. Некогда величественный «Снежный лев» превратился во что-то немыслимое… Генерал даже слов не мог подобрать, чтобы описать это.
Как удручающе...
Тем не менее, он позволил этому случиться. Будучи в хорошем настроении, Янь Шо дал своим подчиненным возможность повеселиться под предлогом «приветствия новичка», поскольку впереди их ждал государственный праздник имперской планеты, а значит и законный выходной.
У генерала были и свои эгоистические мотивы поступить так, но когда он был счастлив, то хотел осчастливить и других.
Вчерашняя толпа никчемных пьяниц разошлась по домам и, конечно, никто из них не додумался навести порядок.
По общему признанию подразделение мехов славилось не только дисциплиной, но и своей оголтелостью. Здесь служили дворяне, чья гениальность граничила с сумасшествием.
И всё же, под командованием Янь Шо они усмирили свой характер и обычно не осмеливались вести себя безрассудно.
С трудом поднявшись, генерал нахмурился. К нему начали возвращаться некоторые воспоминания о вчерашней ночи. Кажется, он быстро напился. Впрочем, это не критично. Янь Шо доверял своему самоконтролю. Даже в пьяном состоянии он, должно быть, сохранил своё самообладание.
В голове начали всплывать образы того, как он выходит на балкон, чтобы насладиться вечерней прохладой. В этом не было ничего странного. Эта мысль успокоила его, и настроение улучшилось.
— Генерал, Вы проснулись, — раздался голос Лаолуня из-за двери.
Янь Шо кивнул, затем пошёл умываться, но на полпути неожиданно замер.
«Разве вчера на мне была эта одежда? — Генерал с недоумением посмотрел на свои вещи. — Разве это не одежда Шэнь Чжифаня?»
Что происходит?!
Смутные воспоминания всплыли в его голове. Генерал страдальчески схватился за голову, пытаясь вспомнить, что произошло ночью.
Вчера он вышел на балкон, затем… к нему присоединился Шэнь Чжифань.
«В этом нет ничего такого, не так ли?» — подумал генерал, хватаясь за раскалывающуюся голову.
Он был озадачен.
«Нет-нет-нет. Ничего странного не произошло, но если это так, то откуда на мне одежда Шэнь Чжифаня?»
Лаолунь просунул голову в дверной проём и удивлённо спросил:
— Генерал, что вы делаете?
Ему не хотелось возвращаться домой, поэтому он остался на дежурстве.
У Янь Шо не переставала болеть голова, и он помассировал виски. Замешкавшись, стыдливо спросил у подчинённого:
— Прошлой ночью… Я ведь не сделал ничего странного?
— Не-а, — моментально ответил Лаолунь, играя на телефоне.
Янь Шо облегченно вздохнул, когда Лаолунь продолжил:
— Вы всего-лишь проснулись посреди ночи, чтобы растерзать этот мех на части, — он равнодушно указал на «Снежного льва».
Это был мех S-ранга, который генерал раннее идентифицировал как «удручающее зрелище».
Янь Шо:
— …
Что он сделал? Не-е-ет… Не может быть.
— Но это ерунда, — небрежно рассмеялся Лаолунь. — По сравнению с тем, как Вы пытались открыть склад, чтобы достать «Рафаэля», крича об уничтожении «Фердинанда», разбитый «Снежный лев» — это сущий пустяк.
Янь Шо замер, молча смотря на улыбающегося подчинённого, даже его мысли в какой-то момент остановились.
— В любом случае, для вас демонтаж меха ничего не стоит, — размышлял Лаолунь, вздёрнув подбородок. — И за оскорбление императорской семьи вам ничего не будет. Хотя… за убийство членов императорской семьи приговор суровый.
У Янь Шо перехватило дыхание. Он не мог выдавить из себя и слова.
— Между прочим, мы с огромным трудом сдерживали вас, — вздохнул Лаолунь. — Все были пьяными в стельку, а кто-то кричал о том, что пойдёт вместе с вами. К счастью, господин Шэнь и я были более или менее трезвыми. Шэнь Чжифань сумел вовремя остановить Вас.
Генерал молча буравил взглядом надетые вещи, а затем тяжело спросил:
— А что с моей одеждой?
Лаолунь, задумчиво ответив, качнул головой:
— Я не знаю. Когда Вы вышли на улицу, на вас уже была одежда господина Шэня.
Пусть Янь Шо и не получил ответа, он всё же почувствовал некое облегчение. У него возникло смутное ощущение, что он не хочет знать всего, что произошло на самом деле…
— Я… Кхе-кхе… — Генерал попытался найти себе оправдание, чувствуя необъяснимую неуверенность, но единственное, что он мог сделать, — это откашляться и громко сказать: — Я не мог совершить такие вещи… Возможно, ты напился и что-то не так запомнил?
Лаолунь не услышал в голосе генерала нотки некой мольбы и безжалостно ответил:
— Нет-нет. На самом деле все уже привыкли к тому, что каждый год Вы разбиваете мехи, когда напиваетесь. О! Точно ведь! Янь Дао не хотел, чтобы я Вам рассказывал об этом. Он боялся, что Вы разозлитесь. Впрочем, какая разница? За столько лет к этому уже все привыкли.
Янь Шо подавленно вздохнул.
Хрупкая надежда была разбита вдребезги. Он с трудом повторил:
— За столько лет к этому уже все привыкли?
Лаолунь восторженно закивал:
— Точно-точно! Подумаешь, уничтожили мех! Вы делаете это всякий раз, когда напиваетесь. Я так хотел присоединиться к Вам, но Янь Дао и остальные никогда не позволяли мне… Генерал, что с Вашим лицом?
Недалёкий подчинённый не догадывался о том, что его генерал погрузился в тяжкие думы о собственной жизни.
За двадцать девять лет своей жизни он был твёрдо уверен в своей устойчивости к алкоголю, особенно в сравнении с Шэнь Чжифанем.
— Я… Было что-то ещё помимо разрушения меха и желания запустить «Рафаэля»? — Янь Шо едва не давился собственными словами, не веря, что мог сотворить такое. — Я больше не делал ничего странного, верно? Например, по отношению к господину Шеню?
Он же не сделал ничего из того, о чём постоянно думал, но сдерживался? Это был очень важный момент.
— Нет, — радостно ответил Лаолунь продолжая играть в телефоне.
Генерал с облегчением вздохнул, взял похмельный суп и сделал глоток.
— Когда Вы собирались запустить «Рафаэля», господин Шэнь вовремя подоспел и остановил Вас. — Лаолунь сделал паузу и, подперев подбородок, начал вспоминать. — Затем Вы обняли его и поцеловали, а после сказали, что хотите жениться на нем. Хм… Кажется, больше ничего не было.
Кадык генерала нервно дёрнулся, и он чуть не выплюнул свой суп.
— Всё в порядке, мы уже привыкли… Хотя, — нахмурился Лаолунь. — Нет. К такому мы не привыкли. Вы никогда не говорили, что хотите жениться на одном из нас.
Генерал Янь, прославленный доблестью и самоконтролем, был близок к тому, чтобы сойти с ума.
— Генерал, почему Ваше лицо такое бледное? Вы же не беспокоитесь об этих пустяках, верно? — с любопытством протянул Лаолунь. — Ха-ха-ха-ха, всё в порядке, правда! Все знают, что у вас плохая устойчивость к алкоголю.
«Все. Знают. Что. У. Вас. Плохая. Устойчивость. К алкоголю».
Очень хорошо. Самодовольство генерала было разбито небрежным взмахом.
*Треск.*
Янь Шо молча смотрел на несчастную чашу с супом, раздавленную в его руке. Пальцы не сгибались, а мозг был перегружен.
— Вы не знали об этом? — Лаолунь не понимал значение выражения «подливать масло в огонь». — Я так не думаю. О, кстати, меня предупреждали, чтобы я не говорил Вам об этом, а ещё обычно кого-нибудь рано будят, чтобы отправить убирать беспорядок, но вчера все были так пьяны, что до сих пор спят. Кажется, Янь Дао — единственный, кто ушёл пораньше.
Генерал опёрся руками по обе стороны стола, его мозг отказывался принимать действительность.
Янь Шо не знал, из-за супа это, или описание похождений подчинённым было слишком реалистичным, но он вспомнил, как уничтожал мех. Это было не самое приятное воспоминание.
Бог свидетель, раньше он искренне верил, что всё это ему приснилось. Просто сон.
Лаолунь просиял, когда повысил уровень в игре, и продолжил осыпать генерала ударами:
— Ух ты, этот мех довольно красив. О! Кстати, а почему Вы хотели убить «Фердинанда?»
Конечно, он понятия не имел, что в сердце генерала его высочество «Фердинанд» всегда колебался между «проклятым отродьем» и «чертовым проклятым отродьем». Чаще всего — последнее. На это было две причины:
1. Он предатель и коллаборационист. (Многие слова Оливии подтвердились, и сейчас собирают доказательства);
2. Соперник в любви. (Существует немалая вероятность этого).
Однако, учитывая интеллект Лаолуня, Янь Шо ни за что не поделится такими подробностями, даже если будет пьяным вусмерть.
— Его высочество действительно похитил Вашу возлюбленную? — Безхитиростный человек продолжал разрушать остатки гордости генерала, даже не осознавая этого. — Вы казались таким злым, что господину Шэню пришлось обнять Вас прежде, чем Вы вернулись в постель.
Отлично… Руки генерала, упирающиеся о стол, едва ли не подгибались. Однако это был не последний удар.
— О, господин Шэнь, Вы проснулись! Доброе утро! — Лаолунь помахал руками. — Наш генерал уже встал, присоединяйтесь! Кажется, он не помнит, что вчера было. Ха-ха-ха, как насчет того, чтобы рассказать ему о том, что произошло?
Генерал окинул Лаолуня уязвленным взглядом. Ему хотелось заколоть его.
http://bllate.org/book/13100/1158604
Yjhfq (читатель)
1 февраля 2026 в 15:08
0
