Лицо Янь Юэ, обрамленное золотистой оправой очков, дышало интеллигентностью. Глубокие морщины между бровями — профессиональная деформация — создавали впечатление вечной недовольной строгости.
После того как Юнь Цы занял место, разговор постепенно перестал касаться его персоны. В конце концов, это было только начало учебного года, и обсуждать было нечего. Янь Юэ не виделся с этими преподавателями много лет и, помимо просьбы присмотреть за сыном, хотел просто пообщаться со старыми знакомыми.
За столом периодически всплывали профессиональные темы:
— Трудоустройство нынче…
— Судебные адвокаты, корпоративные юристы…
— Если планируете продолжать обучение, можно рассмотреть магистратуру здесь или за рубежом…
Юнь Цы быстро насытился и, сидя в стороне, лишь помогал переставлять блюда.
Несмотря на внешнюю отстраненность и холодность, в действительности он проявлял неожиданную внимательность к окружающим. Заметив, что чей-то взгляд задерживается на определенном блюде, он непринужденно поворачивал вращающуюся подставку, пододвигая желаемое к нужному человеку.
Он слушал рассеянно.
В одном ухе — «Juris Doctor», в другом — «Master of Laws»*.
П.р.: * JD (Juris Doctor) — доктор юридических наук за рубежом, LLM (Master of Laws) — магистр права.
Пока эти понятия оставались для него чем-то далеким и абстрактным.
Янь Юэ воспитывал его так же, как вел свои классы — скрупулезно и методично. Он прокладывал для сына оптимальный маршрут, словно навигатор: точный, быстрый и безошибочный.
Из обрывочных фраз за этим ужином Юнь Цы уже видел четко очерченное отцом будущее.
Похоже, отец рассчитывал, что он отправится за границу за престижной степенью доктора юриспруденции, а затем вернется и устроится в элитную юридическую фирму, где будет блистать и преуспевать в карьере так, что даже случайные бабушки на улице станут показывать на него пальцем и восхищенно говорить: «Вот это талант!».
Что ж, вполне цельный жизненный сценарий, если задуматься.
Юнь Цы чувствовал себя в этот момент сторонним наблюдателем, оценивающим собственную предстоящую жизнь.
Когда Янь Юэ исчерпал вопросы и в беседе наступила пауза, он обратился к Юнь Цы:
— Что думаешь?
Юнь Цы лишь пожал плечами:
— Особого мнения у меня нет, все звучит прекрасно.
— Преподаватели столько всего рассказали, а у тебя только «все звучит прекрасно»? — недовольно поморщился Янь Юэ. — Если бы предложили подметать улицы, тоже сказал бы «прекрасно»?
— Почему бы и нет? — с легкой иронией парировал Юнь Цы. — Вклад в охрану окружающей среды.
Бровь Янь Юэ дернулась. Он привычно бросил:
— В следующий раз попробуй повторить то же самое своей матери, посмотрим, как она отреагирует.
Как только прозвучало слово «мама», атмосфера между ними стала ощутимо напряженной.
Рука Юнь Цы, лежавшая на вращающейся подставке, замерла на мгновение, прежде чем, нарочито игнорируя натянутость, он ответил:
— Я только начал учебу, дай мне сначала освоиться, без лишнего подтекста.
Он прекрасно знал, какие слова желал услышать отец.
— Дай мне сначала получить максимальный балл.
Морщины на лбу Янь Юэ разгладились.
— Поступил в университет и уж зазнался, да?
После окончания ужина Гао Пинъян и остальные преподаватели отправились обратно в университет. Перед уходом Гао Пинъян хлопнул себя по груди с уверенным видом:
— Можешь быть спокоен, лао Янь. Если парень сделает что-то неподобающее в университете, я сразу же тебе сообщу.
Юнь Цы выходил вслед за ними:
— Что-то неподобающее вряд ли возможно.
— В любом случае, теперь ты в университете, и в жизни тебе предстоит столкнуться со многими вещами, — сказал Янь Юэ, — поэтому будь осмотрителен в своих поступках.
Тогда он протянул пакет в своих руках.
— Это…
Не успел он закончить фразу, как Юнь Цы мельком увидел внутри комплект книг по «Теории права».
— У меня уже есть.
— Это не для тебя, — объяснил Янь Юэ. — Передай их Юй Сюню. Как его бывший учитель, я хочу поздравить его с поступлением в Нанкинский университет.
Протянутая рука Юнь Цы замерла на полпути.
Прислонившись к дверному косяку, он опустил запястье. В молчании его холодная отстраненность проявилась вновь.
Засунув руку в карман, он лениво бросил:
— У меня рука сломана.
Юнь Цы до этого момента был предельно вежлив в словах и действиях, но сейчас…
— Рекомендую найти кого-нибудь с целыми конечностями для доставки. В любом случае, я — не подходящий кандидат.
Янь Юэ, обычно способный одним взглядом усмирить целый класс, оказывался бессилен перед упоминанием имени «Юй Сюнь». В итоге он выбрал самый простой и грубый метод, бросив:
— Если не передашь, можешь не приходить домой.
Юнь Цы разрывался между выбором: Юй Сюнь или жизнь без дома.
В процессе метаний он решил предпринять последнюю попытку:
— У меня нет его контактов. Университет огромный, мы в разных группах — возможно, я его просто не найду.
В этом не было ни капли лжи.
В Западной старшей школе Юнь Цы пользовался немалой популярностью. На протяжении всех лет обучения он неизменно занимал должность старосты класса, и из-за этого в списке его друзей числилась добрая половина параллели — однако имя Юй Сюня там не значилось.
И, вероятно, не появится там уже никогда.
— У него и без того достаточно друзей, разве нет? — Юнь Цы сохранял свою принципиальную позицию невмешательства в это дело. — Найди кого-нибудь из его окружения. Ты ведь директор старшей школы, стоит тебе свистнуть— и ты можешь призвать весь наш выпускной класс.
— Свистнуть? Где ты таких слов нахватался? — Янь Юэ демонстративно проигнорировал его. — Не беспокойся насчет связи. Я уже позвонил ему и попросил подойти, — он взглянул на часы. — Он должен скоро появиться здесь.
— Отец, — Юнь Цы редко обращался к нему так официально, но сейчас четко артикулировал. — Может, мне лучше бросить университет?
Пять минут спустя Янь Юэ уехал на подъехавшем такси.
Вынужденный ждать, Юнь Цы остался стоять у входа в ресторан с комплектом книг в руках.
Сумерки сгущались, и он присел на клумбу у входа, сжимая в пальцах пакет.
Уставившись на дерево через дорогу, он прикидывал в уме: заметит ли Юй Сюнь этот пакет, если просто повесть его на ветку? Идея казалась абсурдной, но, в принципе, не безнадежной. Или, успеет ли Ли Янь примчаться сюда за три минуты? …Скорее всего, нет.
Погруженный в размышления, он услышал приближающиеся шаги.
Они замерли прямо перед ним.
Юнь Цы медленно поднял голову и, как и ожидал, увидел то самое лицо, которое меньше всего хотел бы видеть.
Их взгляды невольно встретились.
Юй Сюнь был одет не в форму для военной подготовки, а в повседневную из-за недавно принятого душа. Его высокий худощавый силуэт делал свободную рубашку и брюки еще более мешковатыми.
Он казался несколько иным, чем в школьные годы — и отличие, пожалуй, заключалось именно в одежде. В те времена все носили школьную форму. Ношение легендарной красно-черной формы Западной старшей школы строго контролировалось — любой, осмелившийся явиться без нее, немедленно подвергался «воспитательной беседе» от лао Яня.
С исчезновением школьной формы постепенно ушла и та юношеская угловатость и неуклюжесть, что окружала его прежде.
При виде Юнь Цы он неожиданно улыбнулся и, засунув одну руку в карман, наклонился ближе, по собственной инициативе сокращая дистанцию:
— Давно ждешь?
По его тону можно было подумать, будто они давние друзья, не видевшиеся много лет.
Отношение Юй Сюня к нему разительно отличалось от его собственного отношения к нему.
Юнь Цы всегда считал, что тактика Юй Сюня — это «навреди врагу, даже если придется пострадать самому».
Если кратко — если я хочу, чтобы ты отвалил, то специально буду тебя доставать, вот такой принцип.
Юнь Цы отвернулся.
Зрительный контакт прервался.
Твердым тоном он процедил:
— Просто проходил мимо. Не ждал.
Каждый говорил свое.
Юй Сюнь протянул руку за пакетом:
— Столько времени ждал, специально принес мне книги…
Уголок рта Юнь Цы дернулся.
— Подобрал у мусорки.
Юй Сюнь продолжил:
— Ты слишком любезен.
— Никому не нужные вещи, разве что собакам скормить.
— Сегодня прекрасный вечер, давай прогуляемся до университета. По дороге угощу тебя напитком.
— …Ты, — терпение Юнь Цы иссякло, он разжал пальцы, — бери и проваливай.
— Кажется, ты не хочешь меня видеть.
— «Кажется» — здесь лишнее.
— Наверное, не хочешь гулять и пить со мной напитки.
— Очевидно.
Юй Сюнь медленно присел на корточки. Теперь, хотя разница в росте между ним и Юнь Цы, сидящим на бордюре, сохранялась, и этот ракурс позволял ему доминировать в поле зрения собеседника.
Приглушенным, нарочито затянутым тоном он произнес:
— Раз уж ты так категоричен…
Не успел он закончить фразу, как Юнь Цы почувствовал внезапную тяжесть в руке.
Юй Сюнь вернул пакет обратно.
В одно мгновение маска показной дружелюбности спала. Теперь в его голосе не было и тени смущения, только расслабленная беспечность:
— Видя твое нежелание, я вдруг осознал, что сегодняшняя прогулка совершенно необходима. Теперь книги не у меня, миссия не выполнена — вряд ли ты сможешь просто вернуться и считать дело сделанным.
Он резко сменил тему, поднимаясь:
— Пойдем прогуляемся.
http://bllate.org/book/13087/1156766
