Едва Хваён выскользнул из него, тело Чжувона бессильно рухнуло на пол. Пролежав так несколько мгновений, он попытался подняться, чтобы привести себя в порядок и продолжить игру, как того требовал ранее Хваён. Однако на этот раз тот остановил его:
— Хён, не двигайся без необходимости. Я приму душ и проясню мысли, так что просто подожди меня, пожалуйста.
Чжувон прикусил губу, услышав тяжёлый голос Хваёна. Было очевидно, что секс ему не понравился. Чжувон почувствовал себя отвергнутым, но промолчал и лишь кивнул в ответ.
Хваён оставил его и направился в ванную, чтобы принять душ. Стоя под струями воды, он ударился головой о кафельную стену.
«Сумасшедший ублюдок. Что бы ты делал, если бы с Чжувоном что-то пошло не так?!» — он ещё несколько раз стукнулся головой о плитку, почти не чувствуя боли. Ему было плевать на громкий звук, разносившийся по ванной. Он лишь продолжал яростно ругать себя. Когда всё закончилось и их взгляды встретились, выражение лица Чжувона — будто он даже не осознавал, что только что произошло, — заставило Хваёна замолчать. Тот и не подозревал, что Хваён потерял контроль. И Хваён не мог не признать: вид этого чистого безграничного доверия вызывал в нём не только чувство вины, но и какое-то гнусное удовлетворение.
Чжувон поистине доверял ему.
Он всецело отдавался Хваёну.
Полностью.
И этот случайный срыв лишь подтвердил это.
Хваён не мог подобрать слов, чтобы описать это чувство. От него трепетало сердце.
Он закрыл глаза под душем, прислонившись головой к стене, и вдруг вспомнил слова, услышанные ещё в университете:
— Знаешь, мужчины куда более уязвимы перед домашними животными, чем женщины.
Это сказала его однокурсница, помешанная на спасении бездомных собак.
— Если пёс попадает в дом к мужчине, редко когда тот будет ненавидеть его до конца. Возвращаешься поздно ночью, в темноте, а собака выбегает встречать, виляя хвостом. Эти милые создания... Женщины находят это просто милым, а мужчины часто бывают глубоко тронуты и таят от умиления. Нередко бывает, что человек, в целом не любящий собак, дома нянчится со своим псом как с ребёнком. Я, конечно, не о тех, кто изначально любит животных — тут уж пол и гендер роли не играют.
Тогда, даже будучи мужчиной, он не понимал её слов. Но сейчас, глядя на лицо Чжувона, Хваён вдруг осознал, что она имела в виду.
Обладать кем-то полностью и защищать — это было опьяняющее наслаждение.
Чжувон любил его. Его лицо и эта чистая вера говорили сами за себя. Никакого повторного провала в контроле, который мог бы предать эту веру… Хваён снова ударился головой о стену: «Какого чёрта ты ухмыляешься, придурок? Сейчас не время самодовольно ухмыляться тому, что Чжувон тебя любит. Сдохни уже!».
Когда Хваён вышел из ванной после долгих минут саморефлексии, Чжувон уже стоял на ногах. Взгляд Хваёна упал на его ступни, на которые он не обращал внимания раньше в пылу страсти. На одной из них был пластырь. Это вызвало в нём прилив ярости, смешанный с жалостью. Всё-таки надо было прибить эту парочку тараканов.
Хваён неосознанно прикусил губу. Чжувон протянул руку и нежно коснулся его губ:
— Ты злишься?
Хваён поднял голову. Кому-то лицо Чжувона могло показаться холодным и даже жестоким, но сейчас в его глазах читалась лишь тревога. Если кто и должен был злиться, так это Чжувон, а не он. И всё же именно Чжувон с беспокойством всматривался в его лицо, старательно пытаясь угадать его мысли, отчего Хваён растерялся.
— С чего бы? — спросил он искренне, но Чжувон опустил голову.
Казалось, он покраснел. Понимая, что Хваён ждёт ответа, Чжувон на мгновение заколебался, затем крепко зажмурился и заговорил. Ему было невыносимо стыдно произносить это вслух. Но Хваён ждал.
— Потому что… я плохо себя вёл…
Хваён умел читать между строк, но слова были произнесены слишком тихо.
— Что? Хён, я не расслышал.
Чжувон сглотнул и повторил едва слышно:
— Я… Господин Хваён… Я не слушался вас… во время…
На этот раз Хваён разобрал этот шёпот, в котором смешались стыд и отчаянное желание быть услышанным. Чжувон, ожидавший, что Хваён рассмеётся, взглянул на него и смутился, увидев его ошеломлённое выражение лица.
— Господин Хваён?
Услышав своё имя, Хваён медленно улыбнулся. Чжувон замер, завороженный этой светлой улыбкой. Хваён встал на цыпочки и легко коснулся губами его губ.
— Я люблю тебя, — прошептал Хваён, его губы ещё касались рта Чжувона. Тот чувствовал, как нежные губы Хваёна скользят по его собственным, потрескавшимся. Смущённый, он попытался отвести взгляд, но Хваён мягко остановил его руками. Шёпотом он обратился к Чжувону — к этому человеку, который готов был бросить всё при малейшем намёке на недовольство со стороны Хваёна. Вместо извинений Хваён выбрал другие слова: — Я люблю тебя.
Чжувон неловко обнял Хваёна. В объятиях этого доброго, благородного, милого и невинного кота, который к тому же умел эффектно пускать в ход когти, Хваён чувствовал себя счастливым. Чжувон закрыл глаза. Его веки дрожали, когда он пробормотал: «Я… тоже». Взгляд Хваёна впитывал всё: глаза Чжувона, его лицо, сердце — всё это ждало, когда он заговорит. Наконец, Чжувон хрипло признался:
— Я тоже люблю тебя.
Хваён закрыл глаза. Внутри него разливалось что-то тёплое, вернее, обжигающе горячее. Он наслаждался этим чувством. Чжувон открыл глаза. Его любящий взгляд скользил по заалевшему лицу Хваёна, что прекраснее любого цветка, наблюдая, как тот смакует это чувство, пока оно не вырвалось наружу и не достигло Чжувона через соприкасающиеся губы.
***
…Когда Чжувон разлепил веки и увидел, как хмурится Хваён, он приподнялся. Благодаря заботе своего господина прошлой ночью он чувствовал себя хорошо. Когда Чжувон сел и встретился с ним взглядом, Хваён прикрыл ладонью трубку и тихо спросил:
— Прости, хён. Я тебя разбудил? — он уже привстал, собираясь выйти из комнаты, но Чжувон покачал головой, показывая, что не против, и Хваён снова сел на кровать.
На другом конце провода ворчал Ку Сончжун:
— Эй, Хваён, мы дружим десять лет, и ты бросаешь меня из-за такого? Пожалуйста, приди и спаси меня, умоляю.
На каждую реплику Сончжуна Хваён отвечал:
— Ты говорил, что твои чувства за эти десять лет «искривились и извратились». Моя дружба уже давным-давно превратилась в прах и развеялась, — игнорируя бормотание Сончжуна, Хваён нажал на кнопку завершения звонка. Заметив, что Чжувон наблюдает за ним, он улыбнулся. — Кажется, ему пришлось несладко с моим отцом, а теперь он остался наедине с моим старшим братом.
Хваён взглянул на часы на своём запястье.
— Ух, отец явно устроил ему долгую нотацию.
Чжувон опустил взгляд на собственные часы. Стрелки показывали 3:47 утра. «Это не просто долгая нотация», — подумал он, слыша спокойный голос Хваёна.
— Сончжун, наверное, уже мертвецки устал после разговора с Киёном. Кажется, мой брат завтра улетает в Штаты по делам. Повезло, сможет проспать весь полёт.
— Тебя это не беспокоит? Не утомляет? — спросил Чжувон.
— Что именно? — приподнял брови Хваён.
— Что твоя семья так сильно опекает тебя.
— А тебя беспокоит, что я люблю тебя и бегаю за тобой вот так? — усмехнулся Хваён. Технически говоря, это Чжувон был тем, кто «бегал», всё-таки он его телохранитель. Он отрицательно покачал головой, и Хваён рассмеялся. — То-то же. Это одно и то же, — прежде чем тихо добавил: — Они моя семья.
Чжувон на миг задумался о собственных родителях, которых не видел уже много лет, но тут же резко встряхнул головой. В памяти ещё были свежи мрачные воспоминания о том, как они выгнали его из дома, узнав о сексуальных предпочтениях.
За окном всё ещё стояла тьма.
Луна скрылась за облаками, оставив снаружи лишь неоновые огни ночного города. Среди этих безвкусных, незнакомых, ярких вывесок Чжувон вдруг потянул Хваёна в свои объятия. Когда одинокие красные неоновые огни собираются вместе, они образуют бесценный ночной пейзаж. Человеческая любовь бывает многих оттенков, но для Чжувона именно эта — с её размытым причудливым светом — была самой драгоценной. Он закрыл глаза, чувствуя, как руки Хваёна мягко, но крепко обнимают его в ответ.
Его господин.
Его возлюбленный.
Его свет.
Всё это сейчас было в его объятиях, нежно и бережно обнимая его.
http://bllate.org/book/13075/1155549
