Хваён коротко рассмеялся.
— Сейчас ничего в голову не приходит. Оставим это на потом.
Сончжун скривился.
— Как знаешь.
Он уже собрался уходить, но вдруг остановился, достал кошелёк и протянул кредитку. Хваён взглянул на неё и процедил:
— Этим не отделаешься.
Сончжун вздохнул, выпуская дым.
— Нет, не в этом дело. Ты сказал, что твой котик пострадал. Я оплачу лечение.
Хваён усмехнулся и взял карту.
— Я позабочусь о том, чтобы стереть её до дыр.
Сончжун рассмеялся:
— Да пожалуйста. Лимита должно хватить с лихвой. Может, заодно купишь себе что-нибудь приличное? Твоей морде не помешает обновка.
Он снова повернулся, но Хваён опять остановил его.
— Я задам тебе вопрос.
Сончжун кивнул.
— Этот ублюдок заявил, что я его изнасиловал. Что он имел в виду? Ты спрашивал его?
Лицо Сончжуна исказилось.
— Он говорит, что переспал с тобой только из-за моего приказа, а не собственного желания.
— И что это значит? То есть это было не по согласию?
Сончжун тяжело и долго вздохнул. На мгновение его лицо скривилось, он тщательно подбирал слова.
— Я думал, это было по взаимному согласию. Я и этот придурок трахались целый год, естественно, я считал, что он согласен, если явно не отказывал. А теперь выясняется, что это не так. Эй, я сожалею о…
В следующий момент Хваён со всей силы ударил Сончжуна в живот.
— Ты думаешь, это оправдание, сволочь?
Сончжун, согнувшись пополам, пробормотал:
— Я же сказал… прости!
Хваён оттолкнул его и начал яростно биться затылком о стену. Он успел сделать это пять-шесть раз, как Сончжун, ещё держась за живот, поднялся и подставил ладонь между стеной и головой Хваёна.
— Эй, прости меня, ну. Ты уже вмазал мне, считай, квиты. Если твои братья или отец узнают, что ты разбил свою красивую голову о стену из-за меня, они разденут меня догола и будут пытать, а это меня реально пугает. Ну? Давай, пощади.
Хваён снова оттолкнул его лицо, закрыв своё руками.
— О, чёрт. Серьёзно… Боже, блядь!
Чем больше он об этом думал, тем сильнее разгорались его ярость и горечь. Хваён никогда — он мог поклясться в этом перед Богом — не насиловал никого, но теперь всё выглядело грязно. Конечно, он считал, что это было по согласию. Разве можно спрашивать чужого саба: «Ты договорился со своим доминантом об этой ролевой игре?». Он был в бешенстве и растерянности, но ничего не мог поделать.
Хваён пнул дверь, распахнув её настежь, и схватил стоящий в углу деревянный брусок — ту самую планку, которую Киён обычно использовал для «воспитания» подчинённых.
— Слушай, парень, тебе повезло. Понял? Чтобы я больше не видел тебя на своём пути. Если встречу на улице, брошу под колёса, ясно?
Он крикнул это Хёнкилю, затем резко развернулся к Сончжуну.
— Мне плевать. Я убью тебя. Если боишься — давай, дерись! Ну же!
— Да, конечно! Валяй! Бей! — Сончжун, услышав это, сам подставил лицо.
Хёнкиль шагнул между ними.
— З-зачем вы так?! Это я виноват, вам стоит ненавидеть меня, а не моего господина…
Но не Хваён, а сам Сончжун швырнул Хёнкиля на пол. Казалось, он вот-вот сорвётся.
— Не лезь и заткнись нахрен!
Хваён лишь рассмеялся с горьким неверием.
— Ты хочешь, чтобы я винил тебя? — он произнёс это тихо.
Хёнкиль кивнул:
— Я приму последствия. Выместите всё на мне.
Сончжун в отчаянии поднял руки, словно сдаваясь, и покачал головой в сторону Хваёна.
— Эй, только не вздумай винить меня за его идиотизм, это уж точно не моя вина.
Хваён в ярости взъерошил волосы и швырнул деревянный брусок в сторону. Обеими руками он вцепился в горло Хёнкилю, приподнял его и прижал к стене, буквально оторвав от пола. Глаза Хёнкиля расширились от ужаса, он начал судорожно биться, но Хваён даже не моргнул.
— Что ты сказал? Обвиняешь меня? Готов нести последствия? Ты что, издеваешься?
Хёнкиль попытался что-то произнести, но не смог — пальцы, сжимавшие его шею, лишь сильнее впились в плоть, используя стену как опору для более мощного давления. Ноги жертвы уже не касались пола.
— Любишь дайвинг, ублюдок? Что предпочитаешь — Восточное море или Западное? А? Кажется, ты не до конца понимаешь ситуацию. Если открытая вода не по вкусу, может, предпочтёшь бочку с кислотой?
По ногам Хёнкиля потекла струйка мочи, но Хваён даже не ослабил хватку. Остановил его только Сончжун. Когда тот оттащил Хваёна, тело Хёнкиля бесформенной массой сползло по стене.
— Послушай, Юн Хваён. Не хотел тебе этого говорить, но теперь ты — мишень для всех. За тобой охотятся. Все считают тебя предателем. Даже если бы не Хёнкиль, кто-то другой бы тебя достал.
Хваён уставился на Сончжуна:
— Что?
И услышал холодный ответ:
— Ты мечтаешь о la vie en rose*, пытаясь сбежать из этого богом забытого мира сексуальных извращенцев. Но они тебя не отпустят. Ты же знаешь — в эту игру легко войти, но почти невозможно выйти. Ты прекрасно это понимаешь.
П.р.: *La vie en rose — известный французский оборот, ставший символом романтизированного наивного взгляда на жизнь (как в одноименной песне Эдит Пиаф). В данном контексте «la vie en rose» (фр. «жизнь в розовом цвете») используется как метафора идеализированной, прекрасной жизни, которую Хваён пытается обрести, вырвавшись из жестокого и грязного мира, где он существует, в то время как Сончжун намекает, что этот «розовый» идеал — иллюзия, потому что криминальный мир не отпускает своих так просто.
Хваён издал пустой безрадостный смешок.
— Значит, ты утверждаешь, что все озлобились и ожесточились лишь потому, что я обрёл своё счастье?
Насмешливый тон Хваёна не вызвал даже тени улыбки на лице Сончжуна.
— Если говорить прямо — да. Даже я испытываю горечь. Ты всегда твердил, что каждому Джеку найдётся своя Джилл… Но мы — сыновья тьмы.
Выражение лица Сончжуна оставалось бесстрастным, несмотря на испепеляющий взгляд Хваёна.
— Я же не женюсь, а просто состою в отношениях с мужчиной-сабом, и это называют предательством?
Сончжун лишь пожал плечами в ответ на его слова.
— Женитьба была бы лучше. Если бы ты женился, то никогда не был бы доволен своей половинкой, сам вернулся бы в клуб и продолжил играть в свои сцены с тамошними завсегдатаями — и тогда ты остался бы общим достоянием, доступным для всех. А те, кто сходит по тебе с ума… кто знает, если бы они подождали достаточно долго, может, и им выпал бы шанс быть выбранными тобой и получить свою порцию удовольствия. Ты же знаешь своих фанатиков — они судачили о твоих вкусах, сбривали каждый волосок на теле, делали клизмы и качали мышцы, лишь бы соответствовать твоим предпочтениям и быть избранными. А теперь ты уходишь со сцены, найдя любовь всей своей жизни. Конечно, они в ярости. В бешенстве. Оскорблены. Будь ты хотя бы немного склонен к подчинению или открыт к смене ролей… я бы не просто подсунул твою визитку тому придурку, который по тебе сох, и не вручил бы ему твоё порно — я бы сам сделал первый шаг.
http://bllate.org/book/13075/1155544
