— О, прошу прощения. Но ты же понимаешь, что даже сын нувориша* может быть занят, верно? Если я буду бездельничать, отец просто прибьёт меня. Ты же знаешь его, — бодро заметил Сончжун и подошёл к своему сабу. Тот дёрнулся и съёжился. Обычно Сончжун не был склонен бросаться в людей кислотой. Он мягко поднял саба на ноги. Тот лишь неловко замер, опустив голову, не зная, что делать.
П.р.: *Нувориш (от франц. nouveau riche — «новый богач») — быстро разбогатевший человек, богач-выскочка, пробивающийся в высшие слои общества.
— Давай присядем. Ты не так уж сильно избит… слава богу, — Сончжун произнёс это — сложно было сказать, искренне или нет — и усадил саба рядом с собой, что привело Хваёна в ярость. На его холодном лице расцвела прекрасная улыбка. Сончжун ответил тем же, чувствуя, как тот злится.
Жизнь сына гангстера была нелёгкой, но и происхождение из семьи нуворишей тоже не сулило спокойствия. Сончжун был достаточно компетентен, чтобы иметь дело с Хваёном; проблема заключалась лишь в том, что сейчас обстоятельства складывались не в его пользу. Он не возражал против того, чтобы отдать своего саба, но не хотел, чтобы это выглядело так, будто он поступился им из-за собственной слабости, не сумев защитить своего подчинённого.
После встречи с тем самым гигантским котом, о котором он мечтал с детства, мир перестал представлять для Хваёна какой-либо интерес, но Сончжун был другим. Его своеобразные сексуальные предпочтения могли существовать лишь в этом маленьком подпольном мире извращений.
— Давай послушаем, что натворил Хёнкиль.
— Кто такой Хёнкиль? — нахмурился Хваён, и Сончжун указал на сидящего рядом саба.
Хваён достал сигарету. Сончжун аккуратно прикурил ему и скользнул взглядом по пепельнице. Она была чистой и пустой. Видимо, он не курил в присутствии отца и братьев, как бы зол ни был.
«Типичный Хваён», — подумал Сончжун.
— Спроси у него самого, — бросил Хваён.
Рядом с отцом и братьями он сидел прямо, но теперь его поза стала непринуждённой, даже бесцеремонной: он утонул в кресле, позволив мебели окружить себя. Его смешок прозвучал зловеще. Сончжун поднял глаза на Хёнкиля.
— Отвечай на вопросы прямо. Ты ведь сможешь?
Хёнкиль кивнул.
— Что именно ты сделал Хваёну?
Сначала мужчина молчал. Сончжун наблюдал, как Хваён вытягивает шею и выпускает дым к потолку, и в его голове мелькнули абсурдные мысли. Мысли, которые он лелеял давно, — раздвинуть эти длинные ноги и войти в него. Пока Сончжун предавался фантазиям, Хёнкиль продолжал молчать. Пришлось обратиться за ответом к Хваёну.
— Какой ущерб он тебе нанёс?
— Разнёс мой Mersedes в хлам. Измарал дверь моей квартиры словом «извращенец». Звонил с угрозами сжечь мой дом… Продолжать? — в глазах Хваёна не было и тени снисхождения. Несмотря на всю ярость, вероятно, больше всего его задело ранение Чжувона, хоть он и не сказал об этом прямо. Если бы его саб не плеснул кислотой в другого человека, Сончжун ещё мог бы попытаться уладить ситуацию. Но теперь — увы.
— Ты всё это совершил?
На вопрос Сончжуна Хёнкиль медленно кивнул. Выдержав паузу, Сончжун спросил:
— Почему?
— Я хочу поговорить. Только с тобой наедине, — прошептал Хёнкиль.
При этих словах Хваён моментально поднялся с места. Сончжун встревожился, подумав, не сошёл ли тот с ума и не собирается ли устроить кровавую бойню, но Хваён, не проронив ни слова, просто направился к двери.
— Я жду вразумительного объяснения, Сончжун. Ты меня понимаешь? — сказал Хваён.
— Конечно, — кивнул Сончжун, хотя в его голосе не чувствовалось уверенности.
Едва дверь закрылась, Сончжун схватил Хёнкиля за плечи и потребовал:
— О чём ты думал?
Хёнкиль рассеянно уставился в лицо Сончжуна и рассмеялся.
— Господин.
Сончжун кивнул, когда тот тихо обратился к нему.
— Я люблю вас.
Сончжун озадаченно уставился на Хёнкиля. Тот улыбался, несмотря на избитое лицо.
— Я знаю, господин, что я вам не интересен.
При виде этой грустной улыбки Сончжун засыпал его вопросами, в голосе его звучала торопливая тревога:
— Ты с ума сошёл? Какого чёрта ты заводишь речь о любви сейчас?
Хёнкиль поморщился от этих слов. Сончжун встряхнул его.
— Ты вообще понимаешь, где находишься? Ты осознаёшь, что натворил? Хваён — младший сын семьи Юн. Тот старик, которого ты видел, — это Юн Сохёп, глава клана Юн. Ты, чёрт возьми, связался с гангстером. Хочешь провести остаток жизни в рабстве на рыболовном судне? Или тебя устроит, если тебя продадут, как скот, в настоящее рабство? Почему ты ведёшь себя как ребёнок? Ты должен отдавать себе отчёт в содеянном!
Хёнкиль заикался: «Ч-что вы… о чём вы…» — но Сончжун в отчаянии стукнул его кулаком в грудь. Ему было всего двадцать один, в сущности, ещё ребёнок. Сончжун никак не ожидал, что это обернётся для него такой катастрофой.
«Если я и согрешил, то лишь тем, что полюбил вас», — это отчаяние было написано на лице Хёнкиля, и Сончжуна начинало охватывать дурное предчувствие, что он сам прибьёт этого мальчишку раньше, чем это сделает Хваён. Уловив выражение лица Сончжуна, Хёнкиль покачал головой.
— Господин, вы же спасёте меня. Да, господин?
Этого было достаточно, чтобы Сончжун взорвался.
— Слушай сюда, Ча Хёнкиль. Все эти игры в «господина» и «раба» — всего лишь игра. Но то, что ты совершил, — это преступление. Ты причинил реальный вред. Ты это понимаешь, кусок дерьма?
Как раз в тот момент, когда Хваён закуривал новую сигарету в коридоре, Сончжун распахнул дверь. Его лицо пылало, когда он кивком указал на кабинет.
— Чёрт, делай с этим придурком, что хочешь. Не стесняйся, я сам о себе позабочусь, — бросил Сончжун, разворачиваясь, чтобы уйти.
Хваён преградил ему путь, поставив ногу на дверной косяк.
— Кто сказал, что ты можешь уйти? Давай-ка вместе разберёмся с этим «чеком». Или ты хочешь меня разозлить? — заметил он с улыбкой.
— У меня уже коленки дрожат, так что хватит ухмыляться, — отрезал Сончжун, хотя на его лице не было и тени страха. Он выхватил сигарету изо рта Хваёна и зажал её в зубах. — Чего ты хочешь?
http://bllate.org/book/13075/1155543
