Сончжун опустил взгляд на слегка приоткрывшиеся от недоумения губы Хваёна. Он приблизился к нему, словно собираясь поцеловать, но вместо этого, едва не касаясь его губ, жестоко прошептал:
— Десять лет, Хваён. Говорят, за десятилетие реки меняют русла, а горы сдвигаются с мест. Мои чувства за эти десять лет тоже исказились до неузнаваемости. Вот так я любил тебя все эти годы.
Хваён фыркнул, услышав этот ледяной голос, находя его абсурдным. Он схватил Сончжуна за воротник и рванул к себе. Их губы оказались в сантиметре друг от друга, когда Хваён прохрипел низким голосом:
— Тогда тебе следовало дождаться своей очереди, разве нет? Сделать себе клизму и принарядиться.
Сончжун рассмеялся, даже не успев разозлиться на оскорбление.
— Ты прав, так мне и следовало поступить.
— Уберите от него руки.
Оба повернули голову на голос, раздавшийся из конца коридора. Чжувон направлялся к ним — без малейшей хромоты, будто никакого происшествия и не было. Он быстро приблизился, схватил Хваёна и оттянул за себя, бросая настороженный взгляд на Сончжуна. Тот усмехнулся:
— Ты прямо Золушка, не так ли, Хваён? Доволен, что твой прекрасный принц явился спасать тебя?
За спиной Чжувона виднелся сияющий Хваён.
— Да, очень доволен.
Он выглядел искренне счастливым, от чего у Сончжуна свело челюсти.
— Найдутся и другие, кто вмешается, даже если не я, кретин. Что, вы собираетесь затвориться в своём пузыре счастья — свидания на людях, секс дома, а этот жалкий мир извращённых желаний к чертям? Да как ты!..
В ту же секунду Чжувон схватил Сончжуна и спокойно проговорил:
— Не кричите на господина Хваёна.
Сончжун оттолкнул его.
— Как ты смеешь прикасаться ко мне! Знай своё место, саб!
Однако Чжувон не отступил. Вместо этого он схватил Сончжуна и прижал, продолжая монотонным голосом:
— Я не ваш саб. И таких ублюдков, как вы, я тоже не люблю. Сейчас я проявляю великодушие, так что вам стоит остановиться.
Хваён потянул Чжувона за руку:
— Чжувон хён, остановись.
Ему было совершенно всё равно на того Ча Хёнкиля (или Ча Хёнгана?), но Сончжун был старым другом Хваёна и наследником чеболей. Опасаясь, что гордый и самовлюблённый Сончжун затаит злобу на Чжувона, Хваён попытался его остановить. Однако Чжувон даже не стал стряхивать его руку и продолжил давить на Сончжуна.
— Ты... ты знаешь, с кем разговариваешь? — ледяным тоном спросил Сончжун. — Мой отец — президент Koojin Semiconductors. Такой, как ты...
Чжувон усмехнулся и прервал его:
— Если думаете, что пачкой денег можно остановить пулю, то глубоко ошибаетесь.
Хваён остолбенел. Он не мог представить, что застенчивый и мягкий Чжувон способен на такую угрозу. В отличие от самого Хваёна, Чжувон не матерился и не замахивался для удара — но от него веяло холодной уверенностью человека, прошедшего через ад. То, что братья Хваёна называли «духом».
Сончжун и Чжувон стояли друг против друга. Сончжун вглядывался в его лицо, пытаясь найти хоть каплю сомнения, слабину — но выражение мужчины напротив оставалось бесстрастным, жестоким и безжалостным, как у палача. В конце концов Сончжун отступил. Шаг за шагом, будто оттесняемый одним лишь взглядом, он отдалился и вскоре исчез.
Как только тот скрылся из виду, Чжувон обернулся к Хваёну.
— Вы в порядке?
Хваён, переполненный гордостью, крепко обнял его. Чжувон ответил на объятие.
— Господин Хваён...
— Хён, я так тебя люблю! — сияя произнёс Хваён.
Всё осложнилось, но Чжувон пришёл за ним. Хваён решил просто насладиться этим — тем, что помощь пришла именно от него, и хотя бы сейчас утонуть в этом чувстве. Чжувон, прижавшийся лбом к его плечу, теперь закрыл глаза и коснулся губами его губ. После короткого поцелуя осталось лишь его ярко-алое лицо.
Ещё несколько минут назад Чжувон угрожал Сончжуну фразами вроде «вам стоит остановиться» или «деньги пулю не остановят», но теперь он снова был застенчивым Чжувоном.
— Ты неожиданно хорош в угрозах, — заметил Хваён.
— Угрозах? — Чжувон посмотрел на него с искренним непониманием, будто спрашивая: «Когда я вообще угрожал?»
Тут Хваён осознал: Чжувон действительно имел в виду всё сказанное про пулю. Он едва сдерживал себя, понимая, что Чжувон будто создан специально для него. Улыбка Хваёна стала шире, а в груди разгорелось садистское желание. Его котик обычно невинно мурлыкал, но когти-то были припрятаны. Семь лет в роли дома научили Хваёна: когда он слишком заводится, разум отключается. Сегодня он решил не трогать своего любимца. Хотя, конечно, он уже не раз себе такого обещал и всё равно в итоге срывался.
Он сам напросился.
Попал в свою же ловушку.
Пути назад не было.
http://bllate.org/book/13075/1155545
