— Х-хмпф… Ха-ах.
Чжувон, до этого почти не издававший звуков, наконец застонал. От столь кокетливого звука мрачная тень промелькнула на лице Хваёна. Чжувон стонал высоким слабым голосом, подобно кошке в период течки — такое даже от фем-сабов редко можно было услышать. Щемящая боль заполонила Чжувона от проникновения туда, где уже была жидкость. Та вызывала бурление в его прямой кишке. Резь пронзала его даже в неподвижном состоянии, а дилдо в анусе только усугубляло её. Хваён отошёл, оставив мужчину в таком состоянии, и Чжувон попытался сдержать стон из-за удаляющихся шагов. Однако, когда желание облегчиться усилилось, он вновь всхлипнул.
— Х-хмпф… Угх, а-ах… Ха…
Возможно, стоны Чжувона были результатом кропотливых тренировок во время мастурбации, и Хваён вкушал их с крайним удовольствием. Чжувон знал правила, но всё равно было довольно неловко. И стоны его были результатом многолетних фантазий и мечтаний.
— Нгх…
Чжувон содрогнулся. Хваён бросил взгляд на часы — прошло всего три минуты. Оставалось ещё двенадцать. Поясница Чжувона периодически жалостливо подрагивала. Но именно это и забавляло Хваёна. Он наслаждался видом, потягивая сладкое вино.
Интервалы между приступами боли становились все короче и короче. Чжувон сжимал анус, когда цикл позывов завершался и возвращался снова. Даже в тот момент он широко раздвигал ягодицы руками. Неконтролируемая дрожь пробирала всё его тело. Всякий раз, когда он не мог сдержаться, он издавал слабые высокие звуки, похожие на «Нгх!» и «Ик!». Всё это было так унизительно, что Чжувон предпочёл бы скорее умереть, однако он не мог отрицать, что это унижение возбуждало его.
— А-а-а... У-у-у... Ха-ха... Ик!
Казалось, будто жидкость выталкивает резиновый дилдо. Чжувон старательно держал его как можно крепче. Даже малейшее движение казалось достаточным, чтобы всё испортить, оттого сила его хватки ещё подпитывалась и страхом. Что, если дилдо выпадет и он случайно выпустит всё содержимое в кишке? Его охватил ужас. На него накатила паника. И от этого возбуждение между его ног стало только горячее. Что, если он совершит ошибку? Сделает самое худшее, что может сделать мужчина? Эти бесконечные «что, если...» подпитывали мазохистское сексуальное исступление Чжувона. Заметив лёгкое движение игрушки, Хваён лениво объявил:
— Время вышло, десять минут истекли. А теперь ещё пять минут в качестве наказания за то, что отстранился от меня.
Облегчение, пришедшее с окончанием десяти минут, быстро сменилось отчаянием. Чжувон уткнулся лицом в пол. Ему нужно было как-то сдерживаться. Резиновый дилдо вот-вот должен был выскользнуть, а его член уже истекал соком от упрёков за грубость. От его попыток сжать анус мягкие стенки стимулировались внутри, и это делало его ещё более беспокойным. Чжувон пользовался игрушками около десяти лет, так что знал, какое удовольствие оно может доставить. И сейчас ему хотелось вогнать дилдо поглубже и потереть чувствительное местечко. Время тянулось ужасно медленно, пока он боролся с сексуальным и физиологическим влечением, смешанным со страхом. И когда он уже готов был расплакаться от физической реакции тела, перед взором возникли ноги Хваёна.
Вероятно, сам того не осознавая, Чжувон непрерывно издавал стонущие и хныкающие звуки, его бёдра слегка покачивались взад-вперёд, чтобы облегчить боль. Глядя на его отчаянное выражение лица, Хваён спросил успокаивающим голосом:
— Ты хочешь сходить в туалет или выпустить всё здесь?
На этот вопрос у Чжувона был однозначный ответ. Он двинул дрожащей рукой. Ягодицы, плечи, тело в целом — всё болело и ныло. Его тянуло как можно скорее попасть в туалет. Он прополз весь путь до ванной, напрягая ягодицы от страха, чтобы удержать игрушку и не дать ей выпасть. Это был долгий путь. Чжувону едва удалось добраться до кафельного пола ванной и с трудом залезть на унитаз.
— Другой стороной, — потребовал Хваён. Чжувон глупо уставился в ответ. Тогда Хваён поднял его и усадил лицом к бачку унитаза. Теперь Чжувон был повернут к нему спиной. Он дрожал, опустив лицо, как несчастная лилия, или, по крайне мере, так думал Хваён в своей овечьей шкуре. Было бы интересно понаблюдать за выражением Чжувона во время опустошения желудка, но Хваён инстинктивно понимал, что не стоит давить на мужчину столь сильно. Он предполагал, что Чжувон не из тех, кто имел смелость опорожниться на глазах других. А если учесть, что Чжувон, кажется, не был большим поклонником скат-игр, то и процесс дефекации ему, наверное, не особо нравился. И всё же Хваён не мог отказаться от небольшого удовольствия посмотреть на это. Его рука неторопливо скользнула к анусу Чжувона и обхватила край резиновой игрушки.
— Если это попадёт на мою руку, тебе придётся всё съесть.
Чжувон прикусил губу от этой угрозы. Хваён нашёл очаровательным то, как сжалась его дырочка в этот момент. Когда Хваён потянул за дилдо, вместе с ним показалась внутренняя стенка кишечника, и Чжувон ужаснулся от усилившегося желания испражниться. Хваён не отрывал взгляда от его лица. Он подумал, что не стоит настаивать, раз мужчина так сопротивляется, но Чжувон выглядел таким робким, чопорным и невероятно милым. Когда он наконец неспешно вытащил игрушку, за этим последовал отчётливый звук капель. Чжувон побледнел. Хотя на его загорелой коже это было трудно заметить. Ему хотелось заткнуть уши, только чтобы перестать слышать этот звук, но он терпел. Его одолевало такое невыносимое смущение, что он был готов сойти с ума. И вместе с тем ему было так хорошо. Это было всё, о чём он мечтал.
Внезапно дилдо возникло перед его глазами. Чжувон беспокоился, что на нём что-то может быть, но оно оказалось чистым. Послышался приказной шёпот Хваёна:
— Теперь можешь облегчиться.
Вместо того чтобы смотреть Чжувону в лицо, Хваён решил проявить немного милосердия. Когда раздался взрывной звук, он опустил рычаг слива, и благодаря этому процесс испражнения был почти неслышен. Однако стыд всё равно окрасил лицо Чжувона. Не в силах ни плакать, ни кричать, Чжувон неловко справлял нужду, слегка приподняв ягодицы над унитазом. После столь долгих сдерживаний это казалось настоящим облегчением. Хваён наблюдал, как Чжувон, приоткрыв рот, почти растекается на унитазе.
От их встретившихся взглядов Чжувон содрогнулся. Скоро он окажется под Хваёном. Его впервые трахнет мужчина. Его первое принудительное семяизвержение было одновременно болезненным и восхитительным. Пережитый опыт был сильным. Он чувствовал, как из его тела что-то всё ещё вытекает, пока Хваён наблюдал за ним. Чжувону хотелось плакать. Он отказался от своего человеческого достоинства, и единственное, что перед ним осталось, — это лицо партнёра его мечты. Красивый, властный, но добрый мужчина смотрел в самую его душу, и лицо его полнилось тёплой любви, отчего Чжувон закрыл глаза. Не успел он опомниться, как звуки смыва и выделений прекратились. Снова послышались капающие звуки. Это семя вытекало из крепко возбуждённого члена Чжувона. Звук будто шептал ему: «Какой непослушный мальчик». У него закружилась голова. Чжувон долго-долго ждал этого момента и вместе с тем страшился, избегая его настолько, насколько возможно. С одной стороны, он жаждал иметь хозяина; с другой, думал, что это положит конец всему. Теперь же все сомнения исчезли.
Его властный господин хмыкнул и ухмыльнулся.
— Я позволил тебе освободить только зад. В следующий раз я заткну и переднее отверстие.
Искра возбуждения вновь вспыхнула в теле Чжувона от едва уловимой угрозы. Было ясно, что предстоящая боль — это прелюдия к удовольствию.
http://bllate.org/book/13075/1155514
