Я спросил, когда здание скрылось из виду. Камар бросил на меня косой взгляд и усмехнулся:
— Я потерял бдительность и ненадолго оказался взаперти. Уйти было легко, сложнее было найти тебя. Не станешь же проверять каждую дверь. И тут этот кот начал царапать одну из них и орать как сумасшедший.
От его слов я почувствовал, как грудь сдавило.
— Спасибо, Рикал, — прошептал я, сглотнув, и поцеловал кота в нос. Рикал заурчал и прижался ко мне. Внезапно меня охватила усталость. Я откинулся на сиденье и уставился в окно. Городские виды исчезли, дома стали меньше, трава пропала, и вокруг остались только редкие зелёные пятна, а потом — бескрайняя пустыня.
Ночь наступила стремительно. Меньше чем за час мы доехали до оазиса, умылись, взяли всё необходимое и снова отправились в путь. Мы выехали до рассвета и ехали без остановки, опасаясь погони. Даже когда стемнело, Камар не останавливался, пока, наконец, не свернул к обочине. Я дремал, но проснулся, почувствовав, как машина замедляется. Рикал спал у меня на коленях. Я моргнул и посмотрел на профиль Камара. Он заговорил, не дав мне сказать ни слова:
— Немного поспим, а на рассвете снова в путь. Нужно проехать как можно больше до полудня.
С этими словами он заглушил двигатель и вышел. Распахнув заднюю дверь, Камар достал припасы и быстро поставил палатку. Я осторожно выбрался, прижимая Рикала, и замер, поражённый видом ночного неба. Казалось, звёзды вот-вот упадут на землю. Тёмно-синий купол неба и бескрайние пески сливались у горизонта, словно край света. Я стоял, зачарованно глядя вдаль, пока сзади не послышался голос:
— Всё готово. Иди сюда, Йохан.
Я обернулся и встретился с его взглядом. Внезапный холод пробежал по спине, и меня тут же подхватили на руки.
— Ах…
Камар шагнул в палатку, словно неся что-то невесомое. Он осторожно уложил меня и сел рядом, легко проводя пальцами по моим волосам. Его лёгкая, спокойная улыбка была такой умиротворяющей. Вокруг стояла такая тишина, что даже моё дыхание, казалось, разносилось до края земли. Я задержал дыхание, глядя на Камара, и он спросил:
— Что-то не так?
Я открыл рот.
— Тебе не страшно?
— Страшно? С чего бы? — мой голос прозвучал слишком громко, и я понизил его до шёпота.
— Из-за того, что будет дальше.
— А что будет?
— Не знаю.
Камар посмотрел на меня, ссутулившегося и дрожащего, затем наклонился. Его мягкие губы коснулись моего виска и тут же отстранились.
— Всё будет хорошо. Я здесь.
Я молча смотрел на Камара. Он улыбнулся, будто говоря:«Доверься мне». Я кивнул и робко протянул руку. Камар удивлённо поднял бровь.
— Ложись тоже.
Он тихо рассмеялся и ответил:
— Хорошо.
Опустившись рядом, он широко раскинул руки и притянул меня к себе. Уткнувшись носом в мои волосы, он вдохнул запах. Я замер, слушая, как его сердце бьётся ровно и сильно. Кончики пальцев задрожали, и внутри разлилось тёплое чувство. Я осторожно вдохнул, уловив аромат песка и пыли.
— Мне очень нравится твой запах.
Камар глубоко вдохнул, будто подчёркивая свои слова, и медленно выдохнул:
— Жаль, что я не альфа.
— И мне, — прошептал я так, чтобы он едва услышал.
— Мне тоже нравится твой запах…— продолжил я.
— Мой? — Камар удивился. Его голос стал ещё глубже.
Я кивнул, не отрываясь от его груди.
— Иногда от тебя пахнет чем-то сладким. От этого у меня будто пустеет в голове.
Мне было неловко говорить о том, как от этого у меня внизу живота всё сжималось. В памяти всплыли насмешливые голоса:
— Похотливая омега, — и я напрягся. Но Камар крепко обнял меня, прижав к себе. Его голос прозвучал прямо над моей головой:
— Если бы я был альфой…Я бы пометил тебя. Тогда ты был бы только моим и я бы спрятал тебя на краю света, чтобы больше никто не увидел. Твой запах — только мой, твоё лицо — только моё.
Он снова вдохнул, ловя мои феромоны. Я спросил:
— Кто тебе об этом рассказал?
— Гурав, — небрежно ответил Камар. — Он обратил внимание на отсутствие меток и решил, что между нами нет ничего серьезного. Утверждал, что я должен быть альфой, смеялся надо мной, спрашивал, просто ли я развлекаюсь с тобой. Интересовался, какой у тебя вкус…
— Понятно, — пробормотал я, не чувствуя горечи. Наверное, уже привык.
— Не переживай. Я свернул ему шею.
Я замер на мгновение, но лицо Камара оставалось невозмутимым. Осознаёт ли он сказанное? Вспомнилось, как он, весь в крови, без колебаний расправлялся с людьми Сальмана. Но он сделал это ради меня. Покачав головой, я прошептал:
— Для этого не обязательно быть альфой.
Камар застыл. Только тогда я понял, что сказал, и широко раскрыл глаза. Он переспросил:
— Разве метку могут оставить только альфа или омега?
— Да, именно так, — ответил я, смущённый и облегчённый одновременно.
Я хотел сказать, что не нужно быть альфой, чтобы запереть меня, но вышло бы двусмысленно. Камар мягко похлопал меня по спине:
— Прости, что разболтался. Давай спать. Ты, наверное, устал.
Он был прав:день выдался тяжёлым. Я до сих пор не мог поверить в произошедшее. Сон не приходил, но под тихое биение сердца мужчины рядом и в его тепле я, наконец, закрыл глаза. Камар проснулся до рассвета. Я уже почти спал, когда он поднял меня, заставив вздрогнуть:
— Спи, солнце ещё не взошло.
Он отнёс меня к джипу, усадил и закончил сборы. Увидев, что Рикал устроился у меня на коленях, Камар на секунду замер, но ничего не сказал. Когда я окончательно проснулся, он протянул мне еду.
— Мы проедем ещё несколько часов. Остановимся на обед.
— Хорошо, — кивнул я.
Сначала он налил воды Рикалу, затем оторвал кусок хлеба и положил его на ладонь. Камар нахмурился, наблюдая, как кот жадно ест.
— Есть хоть что-то, что он не станет есть?
— Больше всего он любит рыбу, но раз её нет, ест всё.
Я почесал Рикала за ухом. Кот мяукнул и продолжил есть хлеб. Когда он насытился, я доел остатки. Камар оставался задумчивым, но молчал. И тут возникла новая проблема. Лицо ныло весь день, а после еды боль стала невыносимой.
— Ух… — вырвался стон. Камар тут же обернулся:
— Ты в порядке? Сильно болит?
Место удара с каждым часом становилось всё болезненнее. При каждом глотке казалось, что лицо охвачено огнём, даже тряска машины усиливала пульсирующую боль. Я проверил наши скудные запасы, но обезболивающего почти не осталось. Решил приберечь его на самый крайний случай.
К утру опухла не только щека, но и веко — я едва мог моргать. Каждый раз, когда я сглатывал слюну, металлический привкус крови вызывал тошноту.
— Кто это сделал? Один из тех ублюдков?
Камар говорил резко, словно был готов развернуться и добить оставшихся. Я поспешно покачал головой:
— Нет, не они…Ты и так сделал достаточно.
— Достаточно? Я облажался. Надо было оставить хотя бы одного в живых…
Мне стало любопытно, чтобы он сделал с ним, но я не стал спрашивать.
— Я в порядке. Принял лекарство, скоро полегчает.
Камар бросил на меня взгляд. Я попытался улыбнуться, но сдался и снова сказал, что всё хорошо. Его злость не утихала. Обеспокоенный, я спросил:
— Если ты вернёшься и тебя поймают, что тогда? Бросишь меня?
Камар промолчал, но мрачное выражение не сходило с его лица. Солнце медленно поднималось над горизонтом.
http://bllate.org/book/13072/1155234
