Тридцать второй регас поприветствовал его. В отличие от других, в его голосе не было страха. И, вместо того чтобы держаться на расстоянии, он сел прямо перед принцем. Маленькая ручка ребёнка сжимала спрятанный керамический осколок.
В какой-то момент кровь стала для мальчика единственным средством самовыражения. Это был единственный крик, который он мог издать — он не мог ни говорить, ни видеть, ни свободно двигаться, но когда проливалась кровь, люди его замечали.
Картина повторялось вновь и вновь, и у ребёнка вошло в привычку искать оружие и ранить других. Это заставляло людей смотреть на него, пусть их взгляды и были пронизаны ужасом и отвращением. Он не знал другого отношения, и не умел действовать иначе.
Так что на этот раз он вонзил керамический осколок в колено тридцать второго регаса. Вскоре пролилась алая кровь, и воздух наполнился металлическим запахом. Поскольку жертва не двигалась, ребёнку было легче вонзить осколок глубже. Затем большая рука обхватила его запястье. Только тогда мальчик понял, насколько крупным был этот юноша. И его крик тоже был другим.
— Ах! Принц, ваша рука кровоточит! Вам не следует трогать такие вещи, вы можете пораниться.
Его голос был обращён к принцу. Несмотря на испуг, большая рука осторожно вынула осколок из руки ребёнка. Затем, достав из кармана старый носовой платок, юноша поспешно обернул им крошечную руку мальчика.
— Это, должно быть, очень больно. Я немедленно вызову кого-то, чтобы рану обработали… Нет, я принесу какую-нибудь мазь и быстро нанесу её.
Услышав взволнованный голос, ребёнок протянул другую руку и схватил мужчину за запястье. Его ногти, до этого царапавшие уже многих других, впились в кожу регаса. Те, кто ранее появлялся перед ним, уже давно бы отшатнулись в страхе. Даже если они говорили мягко, голоса сквозили ужасом. Но в этот раз всё было иначе.
— Точно! Цепи! О чём я только думал? Позвольте мне сначала снять их. Наверное, быть скованным просто ужасно.
Тридцать второй регас подсел ещё ближе и начал освобождать руки и ноги ребёнка от цепей, пока мальчик, не испытывая ни боли, ни страха продолжал впиваться ногтями в тело юноши.
— У вас повсюду синяки и ссадины. Подождите минутку, ваше высочество.
Несмотря на то, что он был исцарапан, тридцать второй регас только выразил беспокойство. Он разорвал свою одежду на полоски и аккуратно обернул их вокруг лодыжек ребёнка. Мальчик сопротивлялся, пытаясь вырваться, и его ногти оставляли всё больше следов на крупной руке.
— Обещаю, пока я здесь, вы больше никогда не будете связаны.
Голос тридцать второго регаса дрожал. Но это был не страх, а что-то другое. Что-то, с чем принц раньше никогда сталкивался, и это неведение заставляло ребёнка недоумевать.
Тяжело дыша, мальчик продолжал царапаться, нанося новые раны на руки Абеля. Кровь продолжала стекать с его тела и наполнять воздух металлическим запахом, но тридцать второй регас реагировал очень странно. Принц находил его поведение крайне непредсказуемым.
— Прошу прощения, ваше высочество. Позвольте мне прикоснуться к вам на мгновение.
Юноша просунул руки через подмышки мальчика и подхватил его на руки, нежно прижав к груди. Принц решил прибегнуть к своему последнему средству. Всё просто: стоит лишь слегка приподнять голову, чтобы сквозь длинные волосы показались глаза, и посмотреть на собеседника.
Этот метод никогда не подводил и был особенно эффективен на близком расстоянии. Стоило ему встретиться с человеком взглядами, как он тут же сбегал, и всё снова погружалось в тишину. Для ребёнка это было привычное решение, поэтому он посмотрел в зелёные глаза.
Он ожидал увидеть то, что, по его мнению, должно было там быть: отвращение и ужас. Ничего другого он не знал. Но на этот раз всё было иначе. Зелёные глаза улыбались. Они были тёплыми и излучали радость.
— Ах, наконец-то мы встретились взглядами. Позвольте мне представиться ещё раз. Я Абель, ваше высочество.
http://bllate.org/book/13071/1155109
