Он наблюдал, как Лян Сунянь, вращая мяч, отходит на дистанцию броска, прикидывает расстояние до кольца, привычно подбрасывает мяч и внезапно делает рывок. Трехшаговая техника — и за мгновение он уже был перед самым лицом Се Цзяжаня, пронесшись как вихрь.
Вопросительный знак превратился в восклицательный!
Се Цзяжань испугался, даже отступить не успел. Когда Лян Сунянь с мячом оказался прямо перед ним, он инстинктивно закрыл глаза и поднял руки для защиты.
Легкий смешок прозвучал у самого уха, а мяч, лишенный силы, оказался у него в руках.
Се Цзяжань почувствовал, как ноги оторвались от земли, а тело стало невесомым.
Когда он пришел в себя, то понял, что сидит на плечах у Лян Суняня, лицом к кольцу, все еще сжимая в руках мяч, который, как он думал, вот-вот ударит его по лбу!..
Перспектива стала незнакомой и неожиданно открытой — такого ракурса он еще не испытывал.
Плечи Лян Суняня оказались еще шире, чем он думал.
Он с легкостью поднял парня ростом под метр восемьдесят и усадил его себе на плечи, удерживая равновесие. Его поза была очень устойчивой.
Се Цзяжань: «...»
Се Цзяжань смотрел на кольцо, которое было практически на расстоянии вытянутой руки. Горло пересохло, губы несколько раз разомкнулись, но он не мог выдавить ни слова.
Сердце бешено колотилось.
— Вопрос, с какой ноги начинать, оказался сложным, так что я просто решил помочь.
Лян Сунянь крепко обхватил его за голени, поднял голову и улыбнулся:
— Ну что, господин Се, ты готов сделать бросок?
Подняв руку, он отправил мяч прямо в центр кольца. Тот со стуком ударился о пол.
Казалось, этот звук отозвался и в его груди.
Когда ноги снова коснулись земли, они странно подрагивали.
В тот момент, когда Сяо Чи и двое других незнакомых парней вбежали в зал, шумно дурачась, Се Цзяжань спрятал за спину все еще подрагивающие ладони, кожу на которых кололо, словно от легких разрядов тока.
— Я пойду на трибуны и буду ждать тебя.
Бросив эту фразу, он быстро вышел за пределы площадки.
Где бы он ни находился, Лян Сунянь, казалось, всегда становился центром внимания — самым ярким, самым заметным.
Се Цзяжань достал скетчбук, положил его на колени и решил за это время сделать набросок.
Он пытался сосредоточиться, но боковым зрением все равно невольно следил за тем, кто был на площадке.
Ведение мяча, прыжок, бросок, хлопки ладонями...
Каждый кадр четко отпечатывался в памяти.
Когда он очнулся, на бумаге уже оживал образ прыгающего для броска парня.
Левая рука цеплялась за край кольца, правая замерла в момент блока, а в области между большим и указательным пальцем был небрежный набросок, по форме напоминающий клубнику.
«...»
Се Цзяжань сморщил нос и быстро захлопнул скетчбук, пряча его.
Возникло непонятное чувство вины — будто он боялся, что кто-то может это обнаружить.
Он ведь не собирался рисовать это…
Сжав край блокнота, он снова посмотрел на площадку.
Лян Сунянь небрежно откинул волосы со лба и что-то говорил соседу, а затем, заметив его взгляд, широко улыбнулся — ярко и жизнерадостно.
Се Цзяжань отвел глаза.
Молча перевел взгляд на его плечи.
Такое особое место... Неужели до него там... никто не сидел?
На ужин Се Цзяжань не пошел с ними.
Поужинав в ближайшей столовой, он один вернулся в общежитие, чтобы продолжить работу над эскизом для конкурса.
Сделал несколько вариантов, но ни один не удовлетворил его, поэтому он снова переключился на учебный набросок.
Закончив, он уже собирался закрыть блокнот, но вдруг остановился.
Перелистнул несколько страниц назад и замер — там был эскиз, сделанный днем на баскетбольной площадке.
Полуфабрикат: окружение, персонаж, композиция — все на уровне наброска. Единственное, что было проработано детально — Лян Сунянь в центре.
Глядя на рисунок, он невольно представлял динамичную сцену, где тот парень снова был в фокусе, потому что с самого начала его взгляд неотрывно следил за ним.
Се Цзяжань долго смотрел на эскиз, сам толком не понимая, о чем думает.
Несколько раз он брал карандаш и снова откладывал, но в конце концов сдался и начал тщательно прорисовывать линии.
Воссоздал сцену, детализировал персонажа, но столкнулся с проблемой при выборе цвета.
Хотя он видел все своими глазами и мог использовать реальные оттенки, ему почему-то казалось, что они не подходят. Он не мог объяснить, в чем дело.
В комнате он был один.
Лишь ближе к десяти вечера за дверью наконец раздались звуки.
Разговор был тихим настолько, что слов не разобрать, но по голосу было ясно, что один из собеседников — главный герой его рисунка.
Се Цзяжань закрыл блокнот как раз в тот момент, когда дверь открылась.
Лян Сунянь, вынув ключ, вошел внутрь. Увидев его, лениво улыбнулся, оглядел комнату и спросил:
— Ты здесь один?
Се Цзяжань уже хотел кивнуть, но Лян Сунянь, побрякивая ключами, сам себе ответил:
— А, точно, они же писали в чате, что сегодня будут до утра рейтинговые с соседями.
Он говорил немного медленнее обычного, взгляд был устало-рассеянным, но незначительно.
Будто солнечный свет, проходя сквозь легкую дымку, терял свою яркость, но при этом преломлялся в еще более переливающиеся лучи.
От него пахло алкоголем — не резко, даже приятно.
— Лян Сунянь… — позвал Се Цзяжань, поднял на него глаза и тихо спросил: — Ты пьян?
http://bllate.org/book/13070/1155043
