— Парочка мятежных подлецов переусердствовала с выпивкой, но я не пьян… — Лян Сунянь закрыл глаза и поднес руку к переносице, слегка сжав ее пальцами.
Се Цзяжань склонил голову набок, разглядывая его. Тот будто забыл, что собирался делать, и просто стоял на месте, не двигаясь.
Прошло так много времени, что Се Цзяжань уже хотел напомнить ему о себе, когда Лян Сунянь наконец перевел взгляд на него и, кажется, вспомнил:
— Ах, да, сначала нужно помыться. Вонючим в 305-й не место.
Се Цзяжань: «…»
Значит, «не слишком пьян» можно сократить до «не пьян», да?
Он никогда раньше не ухаживал за пьяными, но, судя по состоянию Лян Суняня, особой заботы и не требовалось.
Повернувшись, он смотрел, как тот четкими движениями открыл шкаф, достал пижаму и направился в ванную. Отвечая на сообщение Линь Шаня, он прислушивался к звукам из-за двери, чтобы успеть среагировать, если что-то пойдет не так.
Вода шумела около двадцати минут, затем шум стих, сменившись кратким гулом фена, и наконец раздался скрип двери и шаги по мокрому полу.
Но через несколько шагов звуки затихли, и больше не было ни шорохов, ни признаков возвращения.
Се Цзяжань отвлекся от телефона и начал беспокойно поглядывать в сторону балкона.
Еще немного — и он не выдержал, отложил телефон и подошел.
Тот, кто не подавал признаков жизни, стоял, опершись на перила балкона, и наслаждался ветерком.
Его взгляд был устремлен в темноту, и только услышав шаги, он повернулся. Ночной бриз развевал его челку, открывая чистую гладкую кожу на лбу.
Се Цзяжань на мгновение застыл, его взгляд задержался на лице Лян Суняня, прежде чем перейти к его волосам.
«Если так долго стоять с мокрой головой на ветру, можно легко простудиться…» — мелькнуло у него в голове.
На балконе было темно, и он не мог разобрать, высохли волосы Лян Суняня наполовину или полностью.
Он протянул руку, чтобы проверить, но Лян Сунянь выпрямился, перехватив его ладонь и естественным движением сомкнул пальцы.
Будто изучая что-то интересное, он перевернул руку, осмотрел, слегка сжал, а когда Се Цзяжань попытался отстраниться, отпустил.
…А затем провел пальцами по его подбородку.
Затуманенный алкоголем разум не заметил, как тело собеседника напряглось. Тыльной стороной пальцев он провел вдоль челюсти, легонько коснувшись прохладной мочки уха.
Се Цзяжань пристально посмотрел на Лян Суняня, на его глаза, полные туманной дымки, и затаил дыхание…
Порыв холодного ветра рассеял легкую дымку в чужом взгляде.
Брови Лян Суняня дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но ясность длилась лишь мгновение, прежде чем его снова утянуло в пучину забытья.
Он нахмурился, раздраженно убрал руку, и слова, которые собирался произнести, тут же испарились.
Се Цзяжань тихо выдохнул, незаметно отступив на шаг, чтобы влажный приятный аромат перестал так сильно дразнить обоняние.
— Если кружится голова, иди спать, — сказал он. — После сна станет легче.
Лян Сунянь реагировал с опозданием, несколько секунд молча смотрел на него, а затем кивнул:
— Хорошо, — и повернулся, заходя обратно в комнату.
Се Цзяжань взглянул в темноту, куда до этого смотрел Лян Сунянь, и дотронулся до своей мочки уха.
Она уже не была холодной — теперь кожа пылала.
Лян Сунянь и правда хорошо вел себя в пьяном виде — говорил мало, не надоедал, не буянил, а если ему говорили лечь спать, послушно забирался на кровать и ложился, будто и не думал доставлять хлопот.
Се Цзяжань несколько раз оглядывался на него. Тот всё так же лежал на животе, повернув голову в его сторону, а сложенное в ногах одеяло так и осталось сложенным — он даже не потянулся накрыться.
«…»
Немного глуповато выглядит.
Осенние ночи уже не такие жаркие, а под утро даже становится прохладно. Лян Сунянь был в шортах и футболке — если бы он так проспал до полуночи, мог бы запросто проснуться от холода.
Се Цзяжань подошел к его кровати, откинул полог, достал одеяло и укрыл его. Повернув голову, он увидел, что тот, подперев щеку рукой, лениво смотрел на него полуприкрытыми глазами.
Вспомнив, как его мама ухаживала за пьяным отчимом, Се Цзяжань тихо спросил:
— Может, хочешь воды перед сном?
Лян Сунянь лишь невнятно хмыкнул в ответ.
Се Цзяжань взял его кружку, налил теплой воды и вернулся к кровати.
Тот не сразу протянул руку. Подперев голову, он задумчиво постучал пальцами по подушке, глядя на Се Цзяжаня снизу вверх.
Вдруг в его глазах мелькнуло озарение — он вспомнил, что хотел сказать на балконе.
Когда Лян Сунянь приподнялся и потянулся к нему, Се Цзяжань подвинул кружку ближе, чтобы тому было удобнее.
Но Лян Сунянь проигнорировал воду, обхватил его запястье и мягко потянул на себя. Наклонившись вперед, он уперся локтем в край кровати, приподнял подбородок Се Цзяжаня пальцами и провел большим пальцем по щеке до самых губ.
— Котик, — его губы растянулись в довольной улыбке. — Разве ты не мурлыкаешь каждый раз, когда видишь меня?
Пользуясь близостью, он даже уперся лбом в лоб Се Цзяжаня, кончики их носов соприкоснулись.
Окутанный его дыханием, Се Цзяжань застыл.
Он смотрел в эти глубокие прекрасные глаза, и когда палец коснулся его губ, сердце Се Цзяжаня пропустило удар.
Лян Сунянь провел подушечкой пальца по уголку его рта и слегка надавил.
В его улыбке смешались нежность, шаловливость и капля соблазна:
— Ну же, будь хорошим мальчиком, помурлыкай мне?
http://bllate.org/book/13070/1155044
