Мысли внезапно спутались.
Лян Сунянь недоуменно моргнул и лишь через несколько секунд смог выговорить:
— Да, только что играли в баскетбол, весь в поту. Не смог терпеть, пришлось помыться.
— Но сейчас еще нет и половины девятого, — заметил Се Цзяжань. — Ты пришел рано.
Его дыхание коснулось шеи Лян Суняня, усиливая зуд и щекотку.
Тот слегка почесал это место и, чтобы избежать дискомфорта, выпрямился и сел на свободный стул рядом.
— Не рано, — лениво зевнул он. — Все равно в общежитии делать нечего. А тут, в здании искусств, прохладно — можно и от жары спастись.
Здание искусств действительно было самым прохладным местом в кампусе.
Се Цзяжань тихо кивнул, соглашаясь.
Лян Сунянь, вообще-то, не был фанатом мобильных игр. Если бы не мольбы его «сыновей» из общежития, он бы в них вообще не играл.
Закончив часть работы, Се Цзяжань отвлекся и заметил, что тот просто вертит телефон в руках, изредка проверяя сообщения.
Выглядело так, будто ему скучно.
Се Цзяжань задумался и наконец спросил:
— Лян Сунянь, хочешь попробовать?
— М-м? — тот поднял голову. — Попробовать что?
— Нарисовать клубнику, — сказал Се Цзяжань и серьезно посмотрел на него. — Я же обещал тебя научить. Все еще хочешь?
Он действительно подошел к делу с полной ответственностью, рисуя в три раза медленнее, чем обычно, и изобразил точно такую же клубнику, как в прошлый раз.
От первых штрихов до раскрашивания и теней — каждый шаг он объяснял максимально подробно.
— Это просто. Нужно всего несколько цветов, и никаких особых навыков не требуется, так что это подойдет даже для новичка.
Он снял с мольберта лист с клубникой и протянул Лян Суняню:
— Можешь ориентироваться на этот рисунок и повторить шаги, которые я объяснил. Должен быстро научиться.
Лян Сунянь взял лист, внимательно рассмотрел его, затем взглянул на Се Цзяжаня и вдруг рассмеялся.
— Знаешь, что мне пришло в голову? — ткнул он себя в нос с серьезным видом. — Я сейчас похож на ребенка, которого родитель взял с собой на работу.
Се Цзяжань удивленно моргнул:
— А?
— В детстве мама иногда брала меня с собой в офис, — объяснил Лян Сунянь, развалившись на стуле. — Чтобы я не скучал и не мешал, она давала мне книжку с картинками, и я сидел, перелистывал ее. Руки заняты — значит, не буду ей мешать.
— Но ты мне не мешаешь, — поспешно сказал Се Цзяжань. — Я сам хотел тебя научить.
— Знаю, — усмехнулся Лян Сунянь, ловко крутя карандаш между пальцами. — Я уже взрослый, не стану хулиганить. Просто вспомнил забавный случай. Продолжай рисовать, учитель Се. Я сам попробую, а потом покажу тебе результат.
То, чему Се Цзяжань научил Лян Суняня, было на уровне простейшего рисунка. Он думал, что «через некоторое время» займет от силы пять-десять минут, но прошло уже полчаса, а тот, кто обещал показать результат, все еще молчал.
Впервые за время работы над картиной он отвлекся во второй раз, повернулся и с любопытством взглянул на мольберт соседа.
Лян Сунянь отодвинулся, с гордостью демонстрируя три «готовых» плода, уверенный в своем «прогрессе»:
— Ну как, учитель Се? Заметный рост, да?
Се Цзяжань переводил взгляд с красных и зеленых бесформенных пятен туда-обратно, но даже с помощью воображения не смог разглядеть в них клубнику.
— Ты… твои… Это…
Он несколько раз открывал и закрывал рот, но так и не нашел слов.
Он знал, что новичкам нужна похвала для мотивации, но словарный запас подвел.
Подумав, он решил пропустить оценку и спросил:
— Можешь нарисовать еще одну?
Как временный учитель, он счел нужным увидеть процесс создания этих «шедевров».
— Конечно, — охотно кивнул Лян Сунянь и быстро нарисовал еще одну, движения его были уверенные и четкие, будто он делал это всю жизнь.
Се Цзяжань: «...»
Он промолчал, впервые ощутив на себе всю мощь творческой беспомощности.
Оказывается, можно в несколько штрихов так ярко выразить полное отсутствие художественных способностей.
Лян Сунянь, увидев его сложное выражение лица, решил, что тот не разглядел процесс, и любезно собрался замедлиться и нарисовать еще одну.
Но только он коснулся бумаги красным, как его руку остановили.
Се Цзяжань, не в силах терпеть, серьезно поправил его:
— Не так. С такого начала контур не получится.
— Разве? — переспросил Лян Сунянь и внимательно осмотрел свою работу. — Но я же уже столько нарисовал.
Се Цзяжань устало вздохнул:
— И хоть одна из них похожа на клубнику?
Не похожа?
Лян Сунянь уперся языком в щеку. Он хотел сказать: «По-моему, вышло неплохо», но учитель Се не дал ему и шанса, взял его руку с карандашом и начал индивидуальное обучение.
— Нажим должен быть разным: шире вверху, уже внизу, чтобы выделить контур. Черенок рисуй легкими штрихами, семена — точками...
Он вел себя как настоящий учитель: даже с таким безнадежным учеником, как Лян Сунянь, не позволяя себе халтурить.
Наконец, под его тщательным руководством получилась первая более-менее узнаваемая клубничка.
Лян Сунянь сравнил ее со своими творениями и задумался: действительно непохоже. Что это было у него раньше?
Но больше его внимание привлекло другое.
— Се Цзяжань, у тебя рука такая маленькая, — он поднял карандаш, весело ухмыляясь. — Смотри, даже не обхватывает мою, не хватает.
Се Цзяжань, наклонившись для равновесия и опираясь левой рукой на ногу Лян Суняня, посмотрел на их соединенные руки.
Действительно, его ладонь была меньше на добрую треть — не удивительно, что было неудобно держать.
Лян Сунянь, будто обнаружив что-то интересное, рассмотрел их руки, затем вытащил карандаш левой и накрыл правую Се Цзяжаня своей ладонью.
А потом сжал пальцы, словно хвастаясь:
— Видишь, а я твою могу обхватить.
— Ты выше меня.
Се Цзяжань не сопротивлялся, его пальцы естественно согнулись, аккуратно подстриженные ногти выглядели удивительно изящными, почти полупрозрачными в этой большой руке.
— Сяо Чи ниже тебя, — Лян Сунянь, не стесняясь, произнес это обычно избегаемое имя. — Но у него ладонь как у меня, только пальцы короче. Ты его видел — мой бывший сосед, самый... миниатюрный из тех, с кем я играю в баскетбол.
— Правда? — Се Цзяжань никогда раньше не обращал на это внимания.
Неужели его руки действительно меньше, чем у большинства парней?
В конце концов, им было всего лишь чуть за двадцать — в этом возрасте у парней всегда есть странное, никому не понятное чувство собственного достоинства.
Редко проявляя ребячество, он слегка сморщил нос и уже собирался отнять руку, но Лян Сунянь опередил его, отпустив первым.
Тонкие пальцы раздвинули его ладонь, затем вплелись между его пальцами, сцепив их в замок.
— Но это ничего, — уверенно заявил Лян Сунянь и поднял их соединенные руки, легкая улыбка играла на его губах, когда он добавил: — Для того, чтобы держаться, — как раз подходит.
Мысли Се Цзяжаня полностью испарились. Он склонил голову, глядя на их сплетенные пальцы, и вдруг осознал, что тот прав.
Забыв при этом, что ему, парню, вообще-то не нужно, чтобы «как раз подходило» для того, чтобы держаться за руки.
Благодаря «творческим мукам» одного человека, они задержались в студии почти до десяти вечера.
Лян Сунянь наконец смог самостоятельно нарисовать что-то отдаленно напоминающее клубнику.
Отложив карандаш и потянувшись, он взглянул на время на телефоне и с легким вздохом констатировал:
— Похоже, в следующий раз рисовать не стоит — только время у тебя отнимаю и странным образом только добавляю работы.
— Ничего страшного, — покачал головой Се Цзяжань. — Рисуй, если хочешь. Ты мне не мешаешь.
Увидев, как тот собирается мыть палитру, Лян Сунянь перехватил инициативу:
— Давай я. Учитель Се устал, отдохни немного.
Се Цзяжань не смог переубедить его и остался раскладывать эскизы.
Заодно он аккуратно завернул несколько «прогрессивных» первых работ Лян Суняня, перевязал их тонкой веревкой и протянул ему, когда тот вернулся, со словами:
— Возьми на память.
Лян Сунянь принял сверток и с подчеркнутой серьезностью пообещал:
— Не волнуйся, учитель Се, за пределами этой комнаты я никому не скажу, что это ты меня учил.
Се Цзяжань помолчал пару секунд и тихо произнес:
— Вообще-то, можешь сказать.
— Мм?
Лян Сунянь приподнял бровь, собираясь спросить, не боится ли он за свою репутацию, но Се Цзяжань спокойно добавил:
— Все равно вряд ли кто-то поверит.
Лян Сунянь: «...»
Лян Сунянь растерянно моргнул, а затем рассмеялся.
К десяти вечера количество гуляющих парочек заметно поредело. Попадались лишь единицы, неспешно возвращающиеся назад, чтобы устроить трогательное прощание у женского общежития.
Дойдя до озера, Лян Сунянь вспомнил прошлый случай и, лукаво сверкнув глазами, протянул руку:
— Учитель Се, будем держаться?
Се Цзяжань, очевидно, тоже вспомнил тот вечер, поэтому решительно спрятал руки за спину и покачал головой:
— Нет. Не хочу снова бежать стометровку ночью.
Он даже отступил на шаг, всем видом выражая категорический отказ.
Эта реакция вновь рассмешила Лян Суняня.
Он уже собирался убрать руку и что-то сказать, как вдруг услышал за спиной быстрые, торопливые шаги.
Улыбка мгновенно исчезла. Он резко притянул Се Цзяжаня к себе, прикрыв его собой, и перехватил чью-то руку, потянувшуюся к нему.
Резким движением он выкрутил запястье незнакомца.
В ночи раздался душераздирающий вопль, вспугнувший нескольких птиц, дремавших на деревьях. Они беспорядочно взметнулись в воздух, хлопая крыльями.
http://bllate.org/book/13070/1155031
