— У него ничего не болит? Он здоров? Счастлив в столице? Там берегут Эдди?
Леди ведь только что была с королём. Неужели он не поделился с ней этим?
Я мог бы заставить её разрыдаться. Мог бы довести до невыносимых мук раскаяния. Это было бы слишком просто — ведь леди и так уже выглядела крайне несчастной.
— Эдвард живёт очень хорошо. В столице он не испытывает недостатка ни в чём, так что болеть ему неоткуда. Он здоров и, должно быть, скоро вырастет выше меня. Не тревожьтесь, леди. Разве его величество не говорил вам об этом?
Король, конечно же, утешал её. Увидев леди такой, никто не смог бы поступить иначе. Она закрыла лицо ладонями.
— Простите… Простите меня за неподобающий вид, ваше высочество… Наверное, вы считаете меня бесстыдной женщиной.
— Вовсе нет.
Но леди продолжила говорить, будто даже не слышала меня:
— Эдди, скорее всего, даже не вспомнит меня. Он будет думать, что я бессердечная мать, бросившая его. А я… пока он оставался в столице, жила в роскоши, но ни дня не знала покоя. Как же сильно он, должно быть, ненавидит меня…
— Эдвард беспокоится о вас.
Даже без моего участия леди умудрилась погрузиться в бесконечное самоуничижение. Она усердно копала себе яму, и хотя я попытался остановить её, моих усилий было недостаточно.
— Ваше высочество… вы правда так добры. Совсем как его величество, — леди попыталась улыбнуться. Она приподняла голову и заморгала, словно пытаясь сдержать слёзы, а после прошептала. — Не плакать же…
— Мы с Эдвардом даже встречались с вами.
Леди замерла.
— …Что?
— Помните тот день, когда четверо детей посетили вашу усадьбу? Мальчик с растрёпанными чёрными волосами, говоривший с вами… Это и был Эдвард.
Глаза леди округлились. Её выражение лица было до жути похоже на Эдварда. Я всегда считал, что он — вылитый король, но, пожалуй, в нём было больше от матери.
— Эдвард... приходил ко мне?
— Да.
— Как... зачем?
— Неужели странно, что ребёнок хочет увидеть свою мать?
— Ему нельзя встречаться со мной! — почти вскрикнула леди. Её сдавленный шёпот прозвучал неестественно громко. — Кому ещё вы рассказали об этом? Королева знает? Нельзя...
Леди пошатнулась, и мне пришлось быстро схватить её за руку.
— Что такое?
— Я дала слово: до конца дней не видеться с Эдди. В обмен на его статус… Я не ступлю в столицу, где пребывает король, и не буду иметь неподобающих амбиций…
— Кому вы обещали?
Я встретился с её испуганным взглядом — и всё понял. Королева.
— Никто не знает, что Эдвард приходил к вам.
— Но те дети…
— Они ни за что не расскажут. Все они — друзья Эдварда, — я постарался успокоить её.
Леди, продолжая цепляться за меня, с трудом перевела дух. Я подавил подкативший к горлу кашель. Не мог же я раскашляться, только что заявив, что в столице никто не болеет.
— Эдди... Он... скучает по мне? — осторожно спросила леди, словно боясь услышать ответ.
— Да. Он говорил, что очень хочет попробовать ваш яблочный пирог снова.
Леди закрыла лицо руками и вновь пробормотала невнятные извинения.
— Он помнит…
Она собралась с духом, сняла с шеи кулон и протянула его мне.
— Не могли бы вы передать это Эдди? Умоляю... Как же я счастлива, что у него есть такой замечательный брат...
Замечательный брат.
Совесть грызла меня так сильно, что я едва не скривился, но всё же протянул руку. В этот момент раздался шум.
— Ваше высочество! — издалека позвал меня голос. — Где вы? Ваше высочество!
Дот всхлипывал так громко, что, казалось, разбудит весь замок.
Леди Роуз разжала мою ладонь и вложила в неё кулон. Металл врезался в кожу, а цепочка соскользнула на запястье. Когда я поднял голову, она уже накинула капюшон и бросилась прочь. А я оказался в цепких объятиях Дота.
Только сейчас я осознал, как бешено колотится моё сердце. Кашель вырвался наружу. Дот вцепился в меня.
— В-Ваше высочество! Вы в порядке?! Я думал, что потерял вас!
— Я просто вышел попить воды…
— Вы должны были разбудить меня! Как вы могли пойти одни? Нет, это моя вина — я даже не заметил, что вы проснулись. Я никудышный слуга!
Я схватил Дота за руку.
— Ты кого-нибудь видел?
— Что?
— Как ты узнал, что я здесь?
— Я же ваш слуга, ваше высочество! Конечно, я знаю, где вас искать! — даже в самобичевании Дот произнёс это с неподдельной гордостью.
А, вот как. Я успокоил Дота и вернулся в постель. Всё тело ныло. Если бы я закрыл глаза, то, кажется, тут же потерял бы сознание.
Дот принёс воды. Я взял чашку и осушил её залпом. Я надеялся, что станет легче, но в груди осталась неприятная тяжесть, будто после переедания.
Один за другим перед глазами всплывали лица: леди Роуз, королевы, короля, Эдварда... Кулон, спрятанный на груди, холодил мою кожу. Может, у меня жар?
В таком состоянии я и уснул.
Мне снился сон. Эдвард верхом на лошади смотрел на меня свысока. Я же лежал на земле, поверженный.
Грудь готова была разорваться от зависти. Его золотистые волосы, озарённые контровым светом, лишь на кончиках переливались, словно растворяясь в сиянии.
Почему ты так похож на короля? Почему только ты унаследовал его черты?
Эдвард бросил на меня взгляд теми самыми, до боли знакомыми глазами короля, и проехал мимо.
— Всё в порядке?
Грей протянул руку. В его голосе звучала учтивость, но взгляд свысока выдавал истинное отношение.
Но даже не Грей с его презрением вызывал во мне такую ярость — я ненавидел самого Эдварда.
В последний день в загородной резиденции король взял меня на охоту. Я наблюдал, как поднявшаяся от королевской стрелы птица была сбита выстрелом барона Баумкухена.
Король похвалил мастерство барона, но не смог скрыть досады. Барон же и не думал сгладить неловкость, поэтому охота завершилась в гнетущей атмосфере.
У меня было ощущение, будто я выполняю акробатические трюки на лошади. Жар и головная боль по-прежнему не отпускали. Моё тело будто существовало отдельно от реальности.
Мне было жарко до испарины, и в то же время я дрожал от холода. Центр тяжести сместился вниз, словно к лодыжкам привязали свинцовые гири.
Рыцари короля время от времени оглядывались на меня, вероятно, обеспокоенные моим кашлем. Король же даже не взглянул на меня.
Меня явно игнорировали. Джеффри игнорировали. Даже если бы я встал на голову в седле, король вряд ли удостоил бы меня взглядом.
Барон Баумкухен замедлил ход и приблизился ко мне. Его взгляд скользнул мимо меня в сторону короля.
— Охота оказалась столь же увлекательной, как вы и ожидали, сэр?
В моём голосе прозвучал металлический отзвук. Барон подстроил скорость своей лошади под мою.
— Реальность редко оправдывает ожидания. Впрочем... прошу прощения.
— Разве вы передо мной в чём-то провинились?
Барон лишь пожал плечами.
Мы продолжили путь в молчании, и вскоре охота завершилась.
***
По пути обратно в столицу барон Баумкухен присоединился к моей карете. Видимо, ему надоело притворяться образцовым рыцарем на людях.
Дот не обрадовался его обществу, но принесённые им новости оказались достаточно занимательными, чтобы завладеть его вниманием. Барон с упоением принялся рассказывать о том, что происходило на охоте в моё отсутствие.
— Это же просто возмутительно! Его высочество приложил сколько усилий! Даже будучи больным, он держался с таким достоинством! Как его величество мог проявить такую чёрствую неблагодарность?! — Дот искренне негодовал.
В такие моменты я чувствовал лишь неловкость. Почему он так предан? Что Джеффри сделал для него?
Людям редко удавалось сохранять постоянство, но Дот оставался неизменно верен. Хотя, конечно, это его роль, как слуги, быть преданным.
— У нас такой замечательный принц! Хотя иногда он слишком мягкосердечный и имеет привычку исчезать, заставляя моё сердце замирать от страха!
— Вот именно, — поддакнул барон Баумкухен.
Если Дот говорил искренне, то барон просто подтрунивал надо мной.
В плане постоянства ему не было равных. Впрочем, говорят, люди меняются только перед смертью. Было бы странно видеть барона Баумкухена, старающегося угодить его величеству или извиняющегося за свои дерзкие речи.
— Почему же его величество так поступает? — грустно спросил Дот.
Поддакивание барона возымело обратный эффект.
«Это ты его расстроил, теперь разбирайся», — я выразительно посмотрел на него.
Но барон внезапно вспомнил о неотложных делах и поспешно ретировался из кареты. Вот негодяй!
— Я считаю, что его величество не должен так поступать. Это неправильно. Ваше высочество ведь столько... — Дот замолчал.
Я никак не мог взять в толк, что же его так огорчило.
— Мне всё равно, — сказал я честно.
Будет король равнодушен к Джеффри или нет — принц вырастет прекрасным человеком. Я видел, как он преуспевал в Академии. Даже если сейчас у него нет друзей, со временем он станет душой компании и влюбится в главную героиню.
Хотя такого нельзя допускать ни в коем случае.
http://bllate.org/book/13014/1146873
