Альберт поцеловал уголки его глаз, следуя вниз, осыпая поцелуями его щеки и бережно смывая следы слез с его лица.
Когда он добрался до носа, Джош отстранил его легким движением.
Слова сами сорвались с его губ в порыве эмоций.
Это было странно, ведь обычно он не любил обсуждать личные дела, но в тот момент говорил без всяких ограничений.
Теперь, немного успокоившись, он начал испытывать неловкость.
Зачем он рассказал Альберту все это?
Какие между ними были отношения?
Просто отношения обычного бессердечного начальника и неудачливого рыцаря, и как только вопросы со здоровьем будут решены, они разойдутся… Нет, он просто исключит Альберта из своей постели.
Ему еще предстояло работать на него!
Его сердце было поистине таким черствым.
В любом случае, они еще не достигли того уровня близости.
Джош беспорядочно размышлял, и его сердцебиение постепенно утихло.
На секунду опустив взгляд, он протянул руку и привел в порядок разбросанные письма на мягкой подушке.
Одно за другим, в исходном порядке, он сложил их стопкой сверху вниз.
Однако эта пачка писем, высотой примерно в два сустава пальца, хранила множество невысказанных воспоминаний, запечатленных так легко и невесомо.
Джош разобрал письма, собираясь позже отнести их в спальню и запереть в ящике для мелочей под своей кроватью.
Рука Альберта по-прежнему покоилась на его плече.
Он схватил эту руку, намереваясь отбросить ее в сторону и соскочить с мягкой кровати.
Ему хотелось вернуться к отдыху — голова слегка кружилась, да и спать рядом с Альбертом он не собирался.
Но в одно мгновение его взгляд уловил четкий след зубов на среднем суставе его пальца.
Ранка еще кровоточила, выделяясь особенно ярко.
Хоть Альберт и был рыцарем, кожа у него не была грубой. И сейчас кровавый отпечаток зубов смотрелся на его руке крайне неестественно.
Неужели это он так его укусил?
Во рту действительно ощущался легкий привкус крови.
Джош внезапно почувствовал укол совести.
Не успев даже обдумать свои действия, он рефлекторно притянул к себе ту самую руку, которую только что собирался отшвырнуть, будто пытаясь скрыть улику, и наклонился зализать кровоточащую рану.
Вкус крови распространился по рту, и Джош замер, сознание прояснилось — лишь теперь он осознал, насколько глупо поступил.
Мало того, что подобное облизывание никак не остановит кровь, так он еще и всегда ненавидел этот привкус. Укусить в пылу страсти — одно дело, но зачем он сделал это в трезвом уме?
Но как только он собрался выплюнуть, движение Джоша внезапно прервалось.
Хотя кровь, растекающаяся во рту, по-прежнему отдавала той самой противной железной горечью, в ней чувствовался и неуловимый, почти сладковатый аромат.
Джош непроизвольно сглотнул.
Внезапно его охватил звериный голод — желудок болезненно сжался, несмотря на плотный ужин. Даже после нескольких часов в кабинете он не должен был ощущать такую пустоту.
Аппетит у Джоша был не сказать чтобы богатырский. Даже в самые ленивые дни он спокойно обходился одним приемом пищи без малейшего дискомфорта.
Но сейчас он был голоден, настолько, что казалось, будто способен проглотить целого магического быка.
Однако магического быка здесь не было — лишь укушенный им рыцарь и его кровь.
Постепенно кровь Альберта казалась ему все ароматнее, дразня вкусовые рецепторы.
Он, словно заблудившийся путник в пустыне, бредущий долгие-долгие дни на грани смерти от жажды, вдруг наткнулся на драгоценный источник и инстинктивно бросился к нему для выживания.
Бессознательно, будто под чарами, его язык, до этого лишь вяло скользивший по суставу Альберта, прижался к нему плотнее, щеки втянулись, с силой втягивая в себя.
Неуспевшая затянуться ранка лишь сильнее раскрылась от такого обращения, и новая порция крови хлынула в горло.
Хозяин этого пальца слегка нахмурился, с изумлением наблюдая за этими действиями.
— Джош…
Он не испытывал боли от сдавливания раны.
Подобные незначительные повреждения были для него пустяком. Если бы не мелькнувшая в какой-то момент мысль о том, что оставленная на Джоше отметина может принести определенные выгоды, и он намеренно ослабил защитный барьер кожи, Джош вряд ли смог бы ее прокусить.
Его просто застали врасплох этим внезапным выпадом.
Мягкий и гладкий язык прижался к его суставу, ласково потираясь, но в то же время с наглой требовательностью выжимая еще больше крови, будто проявляя свирепость.
Хозяин сжатых пальцев мгновенно напрягся, кадык предательски дрогнул.
Он видел, что состояние Джоша было не совсем обычным, и разум подсказывал вырвать руку и вернуть того в чувство.
Но тело уже инстинктивно заставило пальцы шевелиться во рту Джоша. Осмелься он так непочтительно играть с ним в обычных обстоятельствах — гордый лорд, несомненно, пришел бы в ярость, немедля откусил бы палец и исцарапал бы его в бешенстве. Сейчас же сознание Джоша было затуманено голодом, и у него не оставалось сил размышлять о подобных вещах.
Он лишь инстинктивно преследовал ускользающий палец, действуя еще агрессивнее — или, точнее, еще более цепко.
Альберт наклонился и втянул воздух у его шеи.
Как и ожидалось, тот сладковатый аромат, давно не появлявшийся на Джоше, начал источаться через струящуюся кровь у его шеи.
После визита управляющего он разузнал кое-что о природе инкубов.
Ему стало известно об этом особом запахе, возникающем лишь в критический момент пробуждения инкуба — по сути, приманке, используемой для завлечения «добычи».
С каждым этапом физиологического развития инкубы требовали огромного количества энергии, и если их потребности не удовлетворялись, они даже рисковали умереть от истощения. Именно поэтому у них выработался этот механизм для приманивания и захвата жертв.
Пищей инкубов являлись телесные жидкости других существ, и кровь — лишь одна из них.
Просто ее коэффициент полезного действия не столь высок, как у другой разновидности.
Вторая, до этого бездействующая рука Альберта не удержалась и потянулась к шее Джоша, вытянувшейся вслед за его пальцем, ощупывая небольшой выступающий кадык, после чего нежно надавила на него.
…Почувствовав дискомфорт в горле, Джош несколько раз подряд сглотнул и зажал его сустав еще сильнее.
Глаза Короля Демонов постепенно становились все темнее и мрачнее.
Окажись Джош в этот момент в сознании, он бы заметил слабое алое свечение в глазах Альберта, вызванное его действиями.
Однако он был на грани обморока от голода и, разумеется, не обращал внимания на подобные мелочи.
В этот миг оба ощущали исходящий друг от друга дурманящий аромат.
Альберт собрал всю силу воли, чтобы выдернуть свои пальцы изо рта Джоша.
Затем он подхватил все еще ошеломленного лорда, распахнул дверь кабинета и стремительно вышел в коридор.
Джош действовал исключительно на инстинктах. Потеряв сладковатую кровь, он бессознательно начал теребить воротник державшего его человека.
В конце концов, он все же был взрослым мужчиной и обладал немалой силой. Буквально за несколько секунд воротник Альберта был растянут и порван, пуговицы, подпрыгнув на полу коридора, закатились в неизвестном направлении, ожидая, когда утром их подберет прислуга.
К счастью, и кабинет, и спальня лорда располагались на втором этаже, так что расстояние было совсем небольшим.
В этот час слуги уже разошлись по своим комнатам, и никто не увидел их неподобающего вида по пути.
С глухим стуком, едва переступив порог комнаты, рыцарь был с нетерпением прижат к дверному косяку инкубом.
Даже в этом состоянии, с помутненным сознанием, Джош умудрился нащупать ленту и поспешно завязал ее другому на глаза.
Можно сказать, он был невероятно последователен — будто это было заложено в нем на инстинктивном уровне.
* * *
На следующее утро, проснувшись, Джош почти решил, что все происшедшее было лишь игрой его воображения.
Но, оглядевшись вокруг и заметив спящее рядом тело, он осознал — это не сон.
Он и вправду вел себя как извращенец, высасывая кровь Альберта и рвя его одежду, словно не ел восемьсот лет.
Тем временем Альберт, почувствовав, что его всего бросает в пот, хотел принести ему стакан воды.
Джош же вел себя как ребенок, которому отказали в конфете: глаза покраснели, и он недовольно спросил: «Ты что, не справляешься… Хочешь уморить меня голодом?»
Затем наступила мертвая тишина.
Последующие события были настолько стыдными, что даже такой толстокожий человек, как Джош, не решался вспоминать о них.
Короче говоря, возможно, быть может…
Единственное, что его утешало, — повязка на глазах другого оставалась нетронутой с начала и до конца.
Его личность, вероятно, пока не была раскрыта.
Несмотря на это, Джош еще испытывал легкий страх и поспешно выпроводил мужчину из спальни.
Затем, даже не утрудившись принять душ, он достал пророческий свиток и тревожно произнес:
— Вчера мое тело будто вышло из-под контроля.
Свиток вздохнул:
— Ты вообще слушал, что я тебе говорил? Разве я не предупреждал, что твое физиологическое пробуждение находится лишь на начальной стадии? А под «начальной» я подразумевал, что обязательно последуют более тяжелые этапы!
— Я знаю, но…
http://bllate.org/book/12999/1145392
