Все еще держа в руке кисть, Гу Бай смотрел на висевший на его запястье браслет тяньлу и вдруг понял, что может испачкать его во время рисования. Осторожно отложив кисть, он двумя руками поднял эскиз с рисунком байху, положил его перед собой, расправив, и уже хотел снять украшение, как вдруг остановился, вспомнив слова господина Сы, велевшего ему постоянно носить браслет с собой. Он провел пальцами по нефритовым бусинам, замедлившись на резной фигуре тяньлу. Слегка вздрогнув, он с серьезным видом шепотом прокричал:
— Господин... т-тяньлу?
Браслет не шелохнулся.
Тогда, вздохнув с облегчением, Гу Бай снова дотронулся до резной фигурки зверя и повторил чуть громче:
— Господин тяньлу?
Браслет оставался неподвижным, а в комнате не наблюдалось никакой паранормальщины.
Гу Бай долго думал, буравя взглядом браслет и пребывая в смятении. Затем он снова провел рукой по нефритовому тяньлу и в страхе громко прокричал:
— Господин Сы?!
Снова ничего не произошло.
Гу Бай протяжно выдохнул, успокаиваясь.
Теперь он обратился к черновику с запечатленным на ним байху и стал задавать вопросы рисунку. Однако никакого ответа также не последовало. Главным образом потому, что он звал не господина Сы или господина Бая, а лишь самих священных зверей. Потерев щеки, он окончательно успокоился. Хотя ему все еще казалось, что это был не просто сон. Он остановился на том, что это все-таки была какая-то магия божественного зверя.
Раньше, когда ему нужно было нарисовать тяньлу, но он не знал, каким его изобразить, ему приснился парящий по небу величественный сын дракона. Теперь же, когда он закончил работу над росписью с байху, ему снится, как тигр берет его с собой в путешествие по небу.
Говорят, существуют разные мистические практики, такие, как выход в астрал и тому подобное... Может, приснившийся ему байху — его собственная душа, вышедшая прогуляться? Но что тогда значит тяньлу, появившийся в самом конце...
Вновь пощупав нефритовый браслет, Гу Бай решил, что причина заключалась в нем.
В конце концов, как только объявился тяньлу, он сразу же отцепил его от байху, на котором он сидел верхом. Гу Бай подумал, что это была некая защитная реакция.
А может, ему просто снится то, что он пережил за день. Гу Бай вроде бы рассуждал логически, но что-то в душе отвечало ему, что он неправ.
Ну, на нет и суда нет.
А от правды никуда не денешься.
Убрав руки от лица, Гу Бай в итоге решил, что он, как Алиса из книги Льюиса Кэрролла, побывал в некой стране чудес.
Другие люди только мечтают о подобных волшебных снах! Иметь такой ценный опыт, пускай это лишь воспоминания, все равно очень дорогого стоит, это будет его маленький секрет. Для обычных людей это вообще настоящее чудо!
Установив с серьезным видом мольберт, Гу Бай уселся перед ним, выпрямившись, и начал старательно рисовать.
Он изобразил на рисунке все: от заката до горного родника, от несущихся в сумерках антилоп до сверкающих на небе звезд и даже глупо выглядевшего белого тигра, без капли ауры священного зверя несущего Гу Бая на своей спине.
Сейчас под рукой были только акварель и цветные карандаши, но это не помешало ему нарисовать детальный этюд, запечатлев на нем свой уникальный опыт.
Когда Сы Имин возвращался в номер, уже светало. Он заметил, что в комнате Гу Бая до сих пор горит свет. Он легонько постучал в дверь, но никакого ответа не последовало. Тогда он медленно приоткрыл ее и увидел следующую картину: Гу сяо Бай лежал, раскинув руки и ноги, на кровати, рубашка на нем слегка задралась, оголяя часть живота, в его руке все еще был зажат цветной карандаш, а на мольберте сушился акварельный рисунок; на столе кучей лежало несколько неаккуратных набросков, сделанных цветными карандашами, и еще один — прямо на кровати. Юноша сладко спал, на его лице застыла слабая довольная улыбка — казалось, что он был очень счастлив.
Сы Имин еще немного постоял так и неслышно вошел в комнату. Взяв несколько листов с набросками, он стал рассматривать рисунки. Штрихи и линии Гу Бая всегда выглядели очень изысканно. Рисунок, изображающий темную ночь, вызывал чувство радости и тепла, и даже холодный лунный свет струился теплой нитью.
Кажется, он и правда в очень хорошем настроении.
Господин Сы сложил все разбросанные по столу рисунки в одну аккуратную стопку и бережно накрыл Гу Бая одеялом.
Он вернулся так поздно, потому что потратил все время на избиение байху.
Так-то Сы Имин не был против того, чтоб тигр в одиночку взял с собой Гу Бая на прогулку, однако тот решил возвращаться в слишком позднее время: было уже гораздо позже десяти вечера, вот-вот пошел бы одиннадцатый час. Как только он увидел байху, парящего по всей округе на природе, то сразу взорвался. Поэтому он тут же вырвал у него Гу Бая, отправив ребенка обратно смирно сидеть в гостинице. Внутри нее был специально очерченный Сы Имином небольшой защитный барьер. К тому же двое священных зверей, байху и тяньлу, несколько дней находились в городе, поэтому в нем было относительно безопасно.
Однако после того, как душа этого маленького демона вновь самовольно покинула тело, Сы Имин захотел преподать Гу Баю небольшой урок.
Вот только в оставшееся время двое божественных животных занимались тем, что белый тигр, схватившись за подранную задницу, в деталях объяснял тяньлу, «как обращаться с чужими и не только детьми в случае резкой смены их настроения». По мнению байху, если Сы Имин будет продолжать подавлять эмоции Гу Бая таким образом, то в будущем у него могут обнаружиться проблемы с психикой.
И нынешнее состояние Гу Бая доказывало, что методы воспитания байху действительно работают.
Сы Имин смотрел на улыбающееся лицо этого маленького демона, подумав, что слова тигра и впрямь были не лишены смысла.
«Так и быть, сделаю ему в будущем хорошую скидку», — решил про себя тяньлу.
Он смотрел, как Гу Бай инстинктивно укрывается одеялом с головой, оставляя видными лишь волосы на макушке. Сы Имин долго наблюдал за ним и постепенно успокоился, вернувшись в хорошее расположение духа, в каком пребывал всю эту неделю. В приподнятом настроении он вернулся в гостиную и стал дожидаться рассвета.
Сы Имин все-таки разбудил Гу Бая.
Так получилось, что он засиделся вчерашним вечером и в итоге не спал почти всю ночь. Он проснулся, когда господин Сы поднял его, чтобы укрыть одеялом. Взор Гу Бая был затуманен, а тело затекло. Провалявшись в таком состоянии еще полдня, он в итоге вышел в гостиную и медленно проговорил:
— Доброе утро, господин Сы.
Кивнув, Сы Имин ответил:
— Утро давно закончилось, до посадки на самолет еще три часа.
Гу Бай кивнул и хотел так же медленно вернуться в кровать, желая поспать еще чуть-чуть. Упав на постель, он накрылся одеялом и повернул голову в сторону окна, за которым светило полуденное солнце. Резко отбросив одеяло, он вскочил на ноги и, кучу раз извинившись перед Сы Имином, ломанулся в ванную комнату, чтобы умыться и привести себя в порядок.
Гу Бай позавтракал булкой, купленной по дороге, пока они ехали в машине. Запил он ее молоком, коробку которого ему купил щедрый господин Сы.
Эта должен был быть первый полет Гу Бая на самолете, поэтому он очень переживал насчет опоздания. Весь поникший, будто совершивший ужасную ошибку, он тихонько обратился к господину Сы:
— Господин Сы, я очень сожалею и прошу у вас прощения. Я не услышал будильник.
— М? — удивился Сы Имин, который уверенно вел машину, и спокойно объяснил: — Я его выключил.
Гу Бай остолбенел. Чуть повернув голову, Сы Имин взглянул на ошарашенного демоненка и объяснил ему:
— Ты всю ночь не спал, и тебе требовался отдых. К тому же аэропорт недалеко, незачем торопиться.
— А...
http://bllate.org/book/12996/1145068
