Гу Баю приснился один сон. Там он парил в небе, под ним в кромешной темноте ночи находился район, где он жил, и лишь одинокий уличный фонарь светился в этой мгле. Вокруг было тихо и спокойно, время от времени за пределами квартала можно было увидеть проезжающие машины, огни их фар лишь слегка мерцали, а шум не доходил до окрестностей жилого комплекса. В ясном ночном небе были хорошо видны звезды, что было очень непривычно для достаточно загрязненного города S.
Луна заливала ночной город своим мягким серебристым светом, и даже издалека были видны горевшие круглые сутки огни города, который никогда не спит. Территория апартаментов казалась островком спокойствия посреди кипящего жизнью города. В свете луны он выглядел по-особенному безмятежно и мирно.
Глупыш Гу Бай летел в вышине, озираясь по сторонам. Вновь склонив голову, он увидел свои босые ноги. На нем также была пижама с Дораэмоном. Гу Бай отчетливо услышал рев дракона. Он повернул голову в направлении звука: в небе виднелся светящийся витиеватый объект. Словно местный патрульный, он кружил над большим городом. От него исходило безукоризненное чувство справедливости и вместе с тем — леденящий душу холод. Паря в небе, он двигался плавно, но стремительно, все больше приближаясь к Гу Баю. Постепенно он разглядел окутанный светом объект. Драконьи голова и хвост, лошадиное тело, ноги цилиня*.
П.п.: 麒麟 qílín — цилинь. Сказочный зверь, изображаемый в виде однорогого оленя, покрытого чешуей. Согласно легендам, отличается добротой и бережным обращением со всеми видами живой природы, является предвестником счастливых событий.
Он выглядел ярко и богато, как храбрый тигр, золотая чешуя на его туловище переливалась, будто яшма. По силе дракон мог бы сравниться с целой армией — настолько грозно и величественно он выглядел. Гу Бай наблюдал, как дракон медленно опустился и будто бы взглянул на него, а затем завис над его домом и, вскинув голову, издал протяжный громкий рев.
Гу Бай проснулся. Он не глядя выключил будильник, перевернулся на другой бок и, зевнув, посмотрел в окно с пустым выражением лица. Похоже, прошлой ночью ему что-то приснилось. Переодеваясь, он пытался вспомнить, что именно, но все было как в тумане, и отчетливо он помнил лишь то, как дважды проревел дракон.
Умывшись, он сварил себе яйцо и пожарил несколько ломтиков бекона. Достав из холодильника тосты, он сделал два сэндвича и сложил их. Потом Гу Бай поднялся на второй этаж. Нарисованные вчера четыре эскиза для выставочной картины так и лежали разложенные на полу из-за визита Сы Имина. Гу Бай хотел сегодня взять их с собой на работу и спросить у учителя и напарников, что они думают.
Скатав все четыре эскиза в один рулон, он взял его в руки и, подняв голову, заметил один-единственный висевший в комнате свиток. Изображенный на нарисованной тушью картине дракон гневно рычал, грозно оскалившись на своих зрителей.
Гу Бай чуть склонил голову. В его мыслях еще эхом раздавался драконий рев из сновидения. Он чувствовал, что сегодняшний сон, который он все никак не мог вспомнить, скорее всего, приснился ему под впечатлением от этой картины.
Деятели искусства всегда куда более восприимчивы, чем все остальные. Даже в каких-то обыденных и привычных вещах они способны разглядеть детали, которые другие не замечают. Таким образом они дополняют и расширяют свое видение предмета, используя его в качестве вдохновения для работы и вкладывая в нее свои мысли и чувства. Подобный подход также помогает создавать дизайны. В случае с Гу Баем ему часто снились сны о недавно увиденных хороших картинах.
Гу Бай бережно поправил сверток с эскизами и еще раз взглянул на свиток с драконом. Далее он спустился, шоркая тапочками, засунул в рюкзак свой новенький ноутбук и вышел из квартиры.
В это время многие тоже отправлялись на работу. Закрыв дверь, Гу Бай обернулся и тут же встретился с Сы Имином.
Коридор был довольно оживленным, хотя сегодня Хуан Инин и Чжай Лянцзюнь не бесились, как в прошлый раз. Но стоит отметить, что эта утренняя суета не выходила за рамки приличия. Такая кипящая атмосфера не отпугивала Гу Бая, напротив, она казалась ему естественной, и он чувствовал себя вполне комфортно.
Бескорыстная помощь, которую ему оказывали в эти дни, пробудила в маленьком интроверте искреннюю радость. Сияющая улыбка сама собой возникла на его лице.
— Доброе утро, господин Сы!
На долю секунды весь этаж стих. И только Сы Имин стоял как ни в чем не бывало. Он повернулся, и его пронзила по-детски солнечная улыбка Гу Бая. Слегка ошеломленный, он коротко кивнул ему и уже хотел пойти, однако остановился, чтобы сказать лишь одно слово:
— Доброе.
Гу Бай слышал, как остальные жильцы тревожно дышат. Он не мог не осмотреться: все окружавшие его незнакомые лица пристально смотрели на него. Улыбка тут же исчезла с его лица под такими взглядами. Испугавшись, он вжался в стену и, избегая направленных на него внимательных глаз, не спеша пошел в сторону лифта. Он спустился вместе с Сы Имином.
Когда Гу Бай выходил из лифта, тот вдруг сказал ему:
— Вечером ложись спать и не слоняйся по дому.
— А? — Гу Бай ничего не понял.
Но двери лифта уже закрылись, и сосед спустился дальше, на подземную парковку. Гу Бай направлялся к выставочному центру, все еще находясь в замешательстве.
С другой стороны, может, это и к лучшему, что он не понял, к чему была реплика господина Сы. Если Гу Бай чего-то не понимал, то не ломал голову, пытаясь вникнуть. Как у настоящего мужчины, у него хватало мужества отпускать вещи.
Отбросив сомнительные мысли и глубоко вздохнув, он продолжил идти.
http://bllate.org/book/12996/1145021
