— Кстати, что-то случилось? Ты пришел в субботу, даже не связавшись со мной.
Когда Исаак на все еще дрожащих ногах подошел к куче одежды, этот вопрос внезапно пришел в его голову. Не обращая внимания на свою влажную задницу и бедра, он надел трусы.
Пристальный взгляд, прикованный к нему, словно пытающийся запечатлеть абсолютно каждое движение, слегка напряг Исаака. Но он продолжал делать вид, что все в порядке, и просто подтянул трусы. Облегающие боксеры выгодно подчёркивали его задницу и линию бедер.
— Когда я вообще связывался с тобой, перед тем как заявиться к тебе? — Пробормотал Феликс спустя длительную паузу после того, как вопрос был задан. Голос был глубоким и задумчивым, что давало понять, что говоривший полностью сосредоточен на надевании Исааком трусов. В этот момент парень все же отвернулся и посмотрел на Феликса, прищурившись.
— Я не устраиваю тебе стриптиз-шоу. Прекрати так пялиться.
— Почему? Я никогда раньше не видел более провокационного стриптиз-шоу.
— Я просто надел нижнее белье, — пожаловался Исаак со вздохом.
Феликс, в свою очередь, лишь провокационно облизал губы, все еще сосредоточенный на обнаженных бёдрах Исаака. Казалось, он просто наслаждается этим странным подобием стриптиз-шоу.
— Да, и правда. Никогда не думал, что простое надевание нижнего белья, пока моя сперма стекает по твоим бедрам, может стать настолько непристойной. — Сказал Феликс тихим голосом.
Его гладкие мускулистые бедра были покрыты белесыми подсохшими следами. Капли молочной жидкости, что еще не полностью высохли, стекали вниз по его ногам. Синие боксеры местами уже промокли, оставляя потемневшие пятна.
Поскольку здесь не было подходящего места, чтобы принять душ, Исаак сначала решил одеться. Он знал, что в таком виде выглядит неопрятно, неряшливо. Но… глядя на него в таком состоянии, неужели Феликс все еще может возбуждаться?
Исаак уставился на Феликса с изумленным выражением лица.
— Несмотря ни на что мы больше не можем делать это здесь.
Как только он сказал это, Феликс легко пожал плечами, словно это не имело особого значения. В следующий момент Исаак наклонился и поднял свои штаны.
— Прежде чем зайти, я видел, как кое-кто проходил мимо. У него в руках был букет роз, и очень раздражённое и раздосадованное выражение на лице. Даже я мог бы сказать, что его букет выглядел отвратно.
Все еще подпирая подбородок рукой, глядя на Исаака, словно продолжая смотреть то самое стриптиз-шоу, Феликс вдруг затронул тему, вообще не имеющую к делу никакого отношения. Пока Исаак застегивал штаны.
— Я с первого взгляда понял, что именно ты собрал тот букет. Ни один флорист не смог бы так сильно его испортить.
Точно, перед тем как пришел Феликс, к нему заходил клиент, который заказывал букет роз. И да, сегодня он был несколько более неорганизованным, так как его мысли были сосредоточены на чем-то совсем другом. Когда Феликс прямо сказал, что это было отвратно, не моргнув глазом, в какой-то степени это даже слегка задело Исаака.
— Что с тобой не так? — Феликс резко сузил свои голубые глаза. — Этот букет, твой внезапный порыв страсти по отношению ко мне, ничем немотивированный, стоило тебе меня увидеть. Это тоже кажется подозрительным.
— …Вовсе нет.
Исаак сухо сглотнул. Сохранять бесстрастное выражение лица, не показывая на нем ни малейших эмоций, уже давно вошло в привычку. Однако он не мог контролировать свою учащенное сердцебиение.
— Исаак, если ты однажды, хоть раз, что-то скроешь от меня и тебя поймают…
Исаак: «…»
— Я проглочу тебя полностью. С головы до ног. Каждую. Твою. Отдельную. Часть.
Несмотря на то, что уголок его губ был приподнят, глаза источали холод, а взгляд был острым словно лезвие. У Исаака не было выбора кроме как замереть, стоя неподвижно, слово статуя. Так и застыв с руками на ширинке. В темноте его пугающее присутствие излучало удушающую ауру, без усилий приковывая к себе взгляд. Казалось, что его рассудок может быть утрачен полностью.
— Мы должны быть осторожны, чтобы не попасться, — прямо ответил Исаак, подавляя напряжение в горле.
Феликс, наконец, усмехнулся. Его плечи чуть вздрогнули.
— Конечно, приложи к этому все усилия.
Исаак стер тяжелое чувство в груди, глядя на то, как Феликс небрежно отмахивается от того, что он посчитал шуткой. Застегнув, наконец, молнию на брюках, Исаак босиком подошел к Феликсу и остановился напротив него.
— Надень это.
Исаак протянул брюки и белье Феликсу, который уверенно сидел на стуле, с высокомерным видом обнажив свои светлые завитые волосы, и мужское достоинство. Несмотря ни на что, Феликс так и не стер улыбку со своего лица, словно находил все это очень забавным.
— Знаешь, Исаак. До того дня, когда ты обещал возвращать мне должок, оставался всего один день. Казалось, прошло всего несколько часов, м?
Исаак: «…»
— Более того, только что я смотрел на то, как ты надевал трусы. И, должен сказать, это сводит меня с ума.
— Вот как…
— А теперь скажи мне… с какого места нам лучше продолжить? У меня жуть как чешутся руки испортить твое белье так сильно, чтобы ты вообще не смог его надеть.
Несмотря на то, что Исаак был истощен на протяжении нескольких часов, и даже потерял сознание в какой-то момент, он коротко и безразлично вздохнул из-за такого поведения Феликса. Низ его живота напрягся от развратного шепота этого альфы, но эта реакция скорее была рефлексом. Теперь-то он мог это признать.
— Ну, что ж… Где угодно, это не имеет значения.
Действительно, он думал, что Феликс совсем обезумел. На его такой простой и спокойный ответ Феликс разразился громким смехом. Свет снаружи аккуратно падал на его скульптурное лицо, подчёркивая и без того резкие черты.
Исаак изучал каждую черточку этого лица, словно пытаясь запечатлеть его образ прямо на роговице. Необоснованное и беспокойное чувство все еще продолжало кружить где-то в уголке его сердца.
***
— Я скучаю по тебе. Спи спокойно, пусть тебе приснятся сладкие сны.
Он говорил шепотом, крепко сжимая телефон в руке. Исаак слышал веселый смех в своем ухе. Даже звук дыхания был таким отчетливым, словно он был совсем рядом.
— Да, папа. Ты тоже хорошо поспи.
Услышав этот любимый живой голос, губы Исаака естественным образом изогнулись в мягкой улыбке. Он легко прикрыл глаза и тихо рассмеялся.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю!
— Я так сильно люблю тебя, Бенджамин. Больше всего на свете.
— И я! Я тоже. Очень сильно люблю тебя, папа.
Бенджамин, чмокнув на ночь, радостно заявил, что собирается повесить трубку. И даже еще до того, как Исаак успел ответить «хорошо», звонок оборвался. С тех самых пор, как он научился сам нажимать на кнопку завершения разговора, он не мог удержаться поскорее тыкнуть на нее, когда разговор закончится.
На этот раз прощание было наполнено любезностями. Однако частенько разговоры обрывались довольно резко. Тем не менее, смех и улыбки всегда лились рекой. Исаак не мог сдержать улыбку и продолжал держать телефон у уха, ему казалось, что он все еще слышит громкий голос Бенджамина с той стороны.
Так было каждый раз, когда он говорил с Бенджамином по телефону. Но в этот раз, сегодня, затаенное чувство было особенно сильным. Спустя некоторое время, Исаак обнаружил, что его плечи замерзли, так что он неохотно убрал телефон, завершая разговор, испытывая чувство сожаления.
Ночь была довольно прохладной. Такая яркая разница между дневной и ночной температурами была нормой, как и ожидалось в районе, что известен своими экстремальными явлениями. Исаак коротко вздохнул, и посильнее натянул бейсболку.
Этим поздним вечером, когда на улице практически не было машин, с натянутой кепкой, скрывающей лицо, и капюшоном, надетым поверх, спрятав руки в карманы, Исаак шел по безлюдной улице, напоминая скорее соседского нарушителя спокойствия, хулигана. Это слишком сильно отличалось от его привычного образа аккуратного и солидного флориста.
Но он не выделялся, так как улица, по которой он шел, была совсем пустой, тускло освещенной, и вид у нее был такой, словно это какой-то приют для странников и бродяг.
Каждый порыв холодного ветра растаскивал мусор, валяющийся вдоль дороги, под зданиями и возле стен, где ютились бездомные, плотно закутанные в одеяла. Окраины города, в отличии от его яркого центра, выглядели убого. Казалось, что это совсем другой мир.
Оглядев окрестности, Исаак сильнее ссутулил плечи, склонил голову и ускорил шаг. Причина, по которой он вообще проделал весь этот путь пешком до подобного места, была предельно проста. Когда он звонил матери, то всегда пользовался общественными телефонами. Но в окрестностях его квартиры не было ни одного такого телефона.
В наши дни, когда у каждого был мобильный телефон, не было смысла использовать что-то другое. Так что трудно было найти телефон-автомат не только рядом с квартирой, но и вообще где-либо. Даже если бы такой и был рядом, вряд ли им можно было бы воспользоваться.
Ему пришлось пройти длинным путем. Исаак всегда пользовался телефоном в отдаленных местах, да и место каждый раз было разным. Это была попытка скрыть свою хоть какую-то связь с матерью. Конечно, не смотря на все его усилия, Феликс каким-то образом смог вычислить существование Бенджамина.
Из-за этого его беспокойство росло день ото дня. А с того дня, когда он встретил Стива, который пришел, чтобы найти его, он вообще не мог нормально спать, есть и вообще отдыхать. Не будет преувеличением сказать, что он морально и физически был истощен. Прошло уже больше недели. Как долго он сможет терпеть это?
После долгих раздумий Исаак связался с матерью, чтобы справиться о ее здоровье и попросить их как можно скорее собрать вещи. Дом в Ла-Хойя был съемным, так что это не составило бы большого труда.
Сегодня был последний день в его нынешней квартире. Сначала он спрячется, а потом поищет новое место для мамы и Бенджамина. Магазин, который он открыл под чужим именем, тоже скоро закроется.
Он планировал раз в неделю еще и как-нибудь навещать Феликса, который тоже был большой проблемой. Он не был уверен, что знает какой будет реакция Феликса на это, но у него не было выбора, кроме как держаться на расстоянии.
Чем больше Исаак думал об этом, тем сильнее расстраивался. Вместо того чтобы продолжать идти, он вдруг остановился и поднял голову, вглядываясь в темное небо. Он увидел луну, скрытую за густыми облаками, свет которой лишь небольшими лучами проникал в маленькие просветы между облаками. Пейзаж был туманным и разочаровывающим. Как и мысли в его голове.
Желтый лунный свет, прорывающийся сквозь облака, напомнил ему о волосах Бенджамина, заставляя невольно улыбнуться. Но вскоре улыбка спала с его лица, оставляя после себя лишь грусть.
Прошло довольно много времени с тех пор, как они виделись в последний раз. И Исаак не мог отделаться от мысли, что в будущем видеться с Бенджамином станет еще сложнее. Он отчаянно хотел увидеть Бенджамина и обнять его.
Вспомнив смех Бенджамина, Исаак глубоко вздохнул и заставил себя сделать еще один шаг вперед. Он удивился, почему расстояние до его машины, припаркованной тут неподалеку, вдруг показалось таким большим.
На безлюдной улице Исаак вдруг услышал отчетливый шум приближающихся шагов. Исаак инстинктивно насторожился и вынул руку из кармана. Какой-то металлический звук опередил его.
— Руки за голову, — низкий голос пронесся по холодному воздуху.
В темноте мужчина приставил пистолет прямо к виску Исаака. У него не было выбора, кроме как медленно поднять обе руки вверх.
***
«Хлоп».
С глухим стуком Феликс бросил отчет на стол и слегка покачал в руках бокал с бурбоном. Лед звякнул, ударившись пару раз о стенки бокала, но, кажется, пить его Феликс не собирался. Он просто машинально покачал стакан.
— Чертовы ублюдки. Они возомнили из себя папарацци или что-то типа того?
Папка с отчётом, которую он только что кинул на стол, имела в себе несколько копий фотографии. Это были те самые фотографии, которые Исаак уже получил от Стива. Феликс и Исаак на яхте, и на следующий день Феликс и Исаак сходят с яхты и идут к машине.
— Они тратят деньги налогоплательщиков на то, чтобы гоняться за моей задницей. Чертовы американцы, они никогда не поменяются. — Ворчал себе под нос Феликс, продолжая машинально покачивать стакан с бурбоном в руках.
Тони посмотрел на фотографии, затем мельком взглянул на Феликса. У Тони зачесался язык напомнить этому человеку, что он тоже один из этих «чертовых американцев». Но зная, что это может вызвать только еще большие проблемы, он заставил себя промолчать.
— Даже Исаака засняли очень четко, — глядя на фотографии, с чувством обречённости и какой-то насмешки над самим собой, пробормотал Феликс.
— И что нам делать?
— А что тут сделаешь? Пусть идет как идет. В любом случае, какое-то время они ничего не смогут сделать, — Феликс не заметил, но в какой-то момент осушил свой бокал одним глотком. Словно ждал, когда растает лед.
— Как бы я не крутился, ничего не выйдет. Ты же знаешь, что с этим ничего не сделать. Вот же придурки.
— Совершенно верно.
— И кстати, почему этот хренов гон все никак не приходит?
Феликс внезапно вышел из себя и с силой захлопнул папку с отчетом. Тони, который доливал в пустой стакан бурбон, широко распахнул глаза и уставился на Феликса. На его лице было странное выражение, как будто он только что услышал что-то такое, чего точно не могло быть произнесено.
— Ты ждешь гон?
— По всем срокам гон уже должен был настать, почему его все еще нет?
Феликс схватил стакан и отхлебнул бурбон еще до того как лед успел растаять. Выражение лица Тони стало еще более озадаченным.
Этот человек, которого до смерти бесил факт того, что раз в несколько месяцев наступает гон. Его раздражало, что его тело само по себе накрывает волнами возбуждения, его раздражало, что разум из его головы улетает, помахивая ему на прощание крылышком. И вообще, он занятой человек, у него вообще нет времени на это, но, в конце концов, ему нужно отвлекаться из-за этого.
Поэтому, когда приближается гон, Феликс становится еще более раздраженным и вспыльчивым. Вплоть до того, что начинал неистово срывать раздражение на своих подчинённых. К тому же, Феликс не любил принимать лекарства, так что не пил подавители, если это не было чем-то жизненно необходимым.
После того как он пытал нескольких парней бет, и давал выход своему гневу, его, наконец, отпускало. В целом, его гон не приветствовался никем. Тем более самим Феликсом.
Но на этот раз он вдруг психует потому, что этот гон все никак не наступает. Вот что в самом деле было неожиданно. Или, может быть, Феликсу Феличе пришло время помирать? Тони недоуменно почесал щеку, а потом ему в голову пришла одна интересная мысль.
— Тебе так нравится этот флорист?
— А по мне разве не видно? Мне кажется, я хочу схватить его прямо сейчас, и заставить плакать. Это безумие.
Феликс, который только что осушил стакан, словно водички попил, без особого энтузиазма ответил на прямо заданный вопрос.
— Вы провели вместе все выходные в отеле, не так ли? Джек говорил, что два дня назад вы так ужинали… Ну, я слышал, что вы были вместе.
— Ты думаешь, этого достаточно?
— Ну, я имею в виду… Вы ведь встречаетесь каждый понедельник.
Феликс, у которого были некоторые проблемы с доверием, а еще он не очень любил людей в целом, неохотно заводил отношения, которые выходили бы за рамки «секс на одну ночь». Было всего несколько случаев, когда он встречался с одним и тем же человеком не один раз. Максимум это растягивалось на три или четыре раза.
В самом начале Феликс относился к Исааку подозрительно по-другому. Казалось, что на сей раз это могло быть искренним желанием. Но Тони все еще сложно было в это поверить. Даже думая, что это может быть чем-то искренним, Тони одолевают сомнения, не надоест ли ему это уже через несколько встреч?
Но Феликс вдруг прямо ответил на его последнюю реплику, глядя слегка подозрительно.
— Если я продолжу трахать это тело, держать его в руках, всего один раз в неделю, мое неудовлетворение будет только нарастать. И в конце концов оно станет таким большим, что меня просто разорвет.
Тони, приоткрыв рот, наблюдал за Феликсом, который постукивал пальцами по столу в явном раздражении, словно вот-вот вспыхнет. Кто бы мог подумать, что все зайдет настолько далеко, что Феликс выдаст нечто подобное. Теперь Тони был уверен, что он вляпался. Погрузился в это настолько глубоко, словно провалился в глубокую кроличью нору.
— Было бы большим облегчением, если бы гон, наконец, наступил. Я бы мог как следует расслабиться и хорошо провести время, — пожаловался Феликс.
Было ясно, что для него интимный контакт с этим бетой, Исааком, всего один раз в неделю, было делом не очень удобным. Более того, он уже несколько раз по своему собственному желанию использовал свои феромоны.
Он прекрасно знал, что воздействие феромонов такой силы, как у Феликса, даже на бет окажет немалое влияние. Чем он беззастенчиво пользовался.
И результат был именно таким, как ему хотелось. Ошеломленный феромонами Исаак лип к нему, прижимался, словно накачанный афродизиаком, купаясь в удовольствии и экстазе. В эти моменты Феликс мог свободно восхищаться им и потакать его «капризам». Это было именно то, что ему было нужно. То, чего он хотел.
Основная проблема была в том, что опьяненный феромонами Исаак, трясущий перед ним своей соблазнительной задницей, извивающийся и стонущий, словно шлюха, все еще стоял перед его глазами. Вообще не исчезал из его головы, вновь и вновь возникал в его памяти, каждый раз доставляя наслаждение, словно Феликс подсел на него.
В конце концов, не выдержав этого, он все бросил и помчался к нему в субботу. Он не мог отделаться от мысли, что Исаак окончательно свел его с ума. К тому же, в тот особенный момент, когда Исаак первым возбудился, и сам цеплялся за него… как он вообще мог сохранять самообладание?
— Черт возьми, я так по нему соскучился. — Пробормотал Феликс, облизывая пересохшие губы.
Исаак был обычным работником цветочного магазина и обычно вел себя максимально отстраненно. Но стоило им сцепиться, он превращался в похотливую соблазнительную сучку с горящими глазами, излучающими невероятное очарование. Этот контраст был удивительно приятным.
Его чистое лицо пылало возбуждением. И каждый раз, стоило ему вспомнить дрожащего от возбуждения Исаака, то, как он цеплялся за него, не желая отдаляться, кровь немедленно приливала к его члену, принося какую-то сладкую боль. Его аппетиты и вкус стали настолько тонкими, что он даже смотреть на кого-то другого больше не мог. Он не мог дождаться, когда снова увидит его…
— Кажется, я действительно влюблен. — Феликс вздохнул. Его голос звучал очень меланхолично.
В этот момент Тони, который слышал весь его монолог, распахнул глаза. Заметив, что Тони смотрит на него, приоткрыв рот в удивлении, выглядя при этом крайне смущенным, Феликс нахмурился.
— Чего ты ёрзаешь, словно щенок обосранный? Иди отсюда, делай свои дела где-нибудь там.
Феликс махнул рукой, призывая Тони поскорее свалить. Но тот, казалось, хотел что-то сказать. Тони с решительным лицом сел напротив Феликса. Это почему-то напомнило Феликсу Джубу, который однажды с таким же лицом предложил ему заняться другими организациями.
«Почему этот парень делает что-то подобное опять?», — подумал Феликс и склонил голову набок, с сомнением глядя на Тони.
— Что? Тебе есть что сказать?
http://bllate.org/book/12986/1143192
Готово:
