Ван Чао был в ужасе.
Линь Чэнь же не до конца понимал, что вообще происходит, но интуиция подсказывала последовать просьбе, поэтому он смиренно подошел к Син Цунляню.
Ни привета, ни объяснений. Син Цунлянь развернулся и зашагал в противоположном направлении, прямо к кафе.
«Ну не за молочным чаем же он пошел, да?»
Или, может, Син Цунлянь вел его извиниться за возможную порчу того стула?
Линь Чэнь не удержался и сконфуженно взглянул в сторону Ван Чао, но именно в этот момент подросток, оставшийся у лифта, решил притвориться, что его не существует.
Выбора не оставалось.
Внутри кафе нашлась девушка-работник, протиравшая столы у входа. При их виде ее глаза заблестели, после чего она довольно быстро оказалась у кассы.
— Могу я чем-то помочь?
Судя по ее поведению, не к одному Линь Чэню наведалось странное предчувствие. Не один он ощущал это странное настроение Син Цунляня.
Естественно, молочный чай от плохого настроения не исцелял, так что Син Цунлянь пришел не за ним.
Остановившись у входной двери, он ловко подхватил пластиковый стул и отошел на несколько шагов, после чего поставил его у каменной колонны.
Линь Чэнь такой степени непонимания еще не ощущал. Что Син Цунлянь творит?
— Что такое? — спросил он.
— Садись, — Син Цунлянь сегодня, видно, решил экономить слова.
Линь Чэню начало казаться, что у него что-то не так со слухом. То есть его привели сюда, просто чтобы посидеть?
— Это мне? — уточнил он, указав на себя пальцем.
— Да.
Линь Чэнь беззвучно вздохнул и медленно опустился на стул.
И тут же оказался поражен.
На его глазах Син Цунлянь снова достал сигарету, затянулся и… беспечно присел перед ним на корточки.
Оказавшийся выше него Линь Чэнь рассматривал чужие волосы и лицо с таким видом, будто ничего не произошло, но на деле он пребывал в полнейшей растерянности.
Но Син Цунляня никогда не интересовало чужое мнение по поводу его действий. Он немного склонил голову и прикрыл веки, придав себе вид человека, которому даже говорить лень. Сделав еще пару затяжек, он несколько неохотно попросил:
— Вытяни левую руку.
Линь Чэню пришлось повиноваться.
Взгляд Син Цунляня опустился на его запястье, покрытое гипсом.
— Сожми кулак, — тихо добавил он.
Линь Чэнь подсознательно подчинился.
Спустя несколько секунд пришло осознание: Син Цунлянь осматривает его раненую руку.
Линь Чэнь замер.
Син Цунлянь выглядел сосредоточенным. Линь Чэнь не мог рассмотреть его наверняка: половина лица оказалась скрыта за стелющимся дымом. Ему был виден лишь ровный нос, слегка поджатые губы и длинные ресницы.
Линь Чэню на ум вдруг пришел неожиданный вопрос: а какой была мать Син Цунляня? Должно быть, это была невероятно красивая и утонченная женщина.
Вскоре его из мыслей вывел негромкий приказ Син Цунляня:
— Разожми.
Линь Чэнь выпрямил ладонь, и в следующий миг в его запястье крепко вцепились.
Син Цунлянь зажал сигарету в зубах, из-за чего его голос стал немного неразборчивым, но простой вопрос Линь Чэнь понял максимально четко:
— Больно?
Наверное, этот вопрос мог оказаться в списке самых романтичных слов мира.
«Больно?», «ты в порядке?», «тебе неприятно?», «а так лучше?» — этим вопросам невозможно противостоять. Какой бы ужасной боль ни была, после этих вопросов она всегда утихала.
«Конечно, больно», — подумал Линь Чэнь.
Однако от таких мыслей Линь Чэню даже запах мятного табака от Син Цунляня казался приятнее. Линь Чэнь вдруг вспомнил, как Су Фэнцзы однажды затеял с ним об этом разговор. Тогда Линь Чэнь сравнил Син Цунляня со сладким пирожным.
И вполне нормально начать задумываться о чем-то таком, когда эти самые вопросы начинает задавать небезразличный тебе человек.
Как будто бы в суровой бетонной плотине вдруг возникла трещина и вода начала заполнять недоступные раньше места.
Линь Чэнь впервые в своей жизни столкнулся с неспособностью все обдумать. Рациональная часть его мозга твердила, что Син Цунлянь просто волнуется, потому что его коллега уже второй раз подряд попал в передрягу. Вполне нормальные дружеские отношения. Если бы Ван Чао поранился, Син Цунлянь бы, хоть и притянув его за уши и отругав, тоже усадил на стул и осмотрел. В то же время другая половина мозга, не обремененная здравым смыслом, но зато отвечающая за чувства, подначивала на размышления другого характера: «Ты думаешь, что все коллеги так заботятся друг о друге? Откуда такая уверенность? Может, ты ему тоже нравишься?..»
«Может, ты ему тоже нравишься…»
Если спросить среднестатистического человека о том, какая фраза может мгновенно осчастливить, он, должно быть, ответит: «Я за тебя заплачу».
От осознания собственной иррациональности Линь Чэню захотелось рассмеяться.
Однако при взгляде на серьезное лицо и обеспокоенный взгляд Син Цунляня Линь Чэнь понял, что этого мира иррациональности ему хватит на целый день счастья вперед.
— Больно.
Он решил ответить так.
Син Цунлянь, конечно, тут же отдернул руку и холодно ответил:
— Так и знал.
Линь Чэнь опустил взгляд и, подумав, что признание своих ошибок — первый шаг к получению снисхождения, мрачно добавил:
— Прости, но, на самом деле, все не так плохо. Я старался аккуратнее…
Но, видимо, его извинения не возымели успеха. После его слов Син Цунлянь вскочил на ноги и встал у него за спиной, затем вновь схватил его за руку и принялся то распрямлять ее, то сгибать, то вращать в разные стороны.
— А так больно?
Линь Чэнь уже усек: ответ «больно» неправильный. В этот раз он свои ошибки повторять не собирался:
— Нет, — прозвучало уверенно.
Наверное, так было правильно.
Спустя несколько секунд тишины Син Цунлянь отпустил его руку и отошел.
Линь Чэнь подсознательно повернулся к нему. Его глазам предстала странная картина: Син Цунлянь подошел к работнице, усердно делавшей вид, что протирает столики, и спросил:
— У вас есть минеральная вода?
«Откуда она в кафе с молочным чаем…»
Не успел Линь Чэнь открыть рот, как девушка активно закивала:
— Да, да, конечно. С вас два юаня.
Син Цунлянь молча достал два юаня из кошелька и одновременно кинул дотлевшую сигарету в урну. Затем он быстрым шагом вернулся к Линь Чэню, открутил крышку и всучил ему бутылку.
Линь Чэнь опустил взгляд. Инструкций больше не требовалось. Осторожно поднеся горлышко бутылки к губам, он принялся пить.
Чтобы показать Син Цунляню всю степень своей благодарности за его внимательность — Линь Чэнь в действительности очень хотел пить, — Линь Чэнь разом выпил чуть ли не половину бутылки. Однако Син Цунлянь стоял неподвижно и, видимо, не собирался ничего делать.
«Мне продолжить пить или оставить?»
Линь Чэнь повернулся к лифту. Затаившийся там Ван Чао покачал головой.
«Ну и что это значит?»
«Продолжить или нет?»
Линь Чэнь решил просто пить помедленнее в ожидании того, что Син Цунлянь заговорит. Тогда у него бы появился хороший повод отставить воду.
Однако жизнь непредсказуема. Син Цунлянь молчал партизаном до тех пор, пока Линь Чэнь не осушил всю бутылку до дна.
Убрать бутылку стоило Линь Чэню немалых усилий. Тогда Син Цунлянь приблизился к нему и, закрутив крышку обратно, выкинул пустую бутыль в урну.
— Почему ты так хотел пить? — нахмурившись, спросил он.
***
«Что значит оказаться на волоске и спастись?»
Теперь Ван Чао мог ответить на этот вопрос.
Наконец-то отделение судебной экспертизы прибыло, поэтому капитана позвали на первый этаж.
Ван Чао смог выдохнуть и не преминул поделиться этим со своими товарищами, уже готовыми удрать из страны:
[Ложная тревога!!!]
Ответ пришел незамедлительно:
[Почему ты не сказал раньше? Я уже успел купить билет до Альфа Центавры! Ты вернешь мне деньги?]
Ван Чао в долгу не остался:
[Не хочешь порадоваться, что выжил???]
Стоило Ван Чао ответить на последнее сообщение, как поблизости зазвучал голос Линь Чэня:
— Что происходит?
Ван Чао хотелось закричать: «Я не знаю, что с Син Цунлянем не так, у него какой-то психоз, и он определенно не из-за вас с Хуан Цзэ, но он точно из-за вас с Хуан Цзэ!»
«Он ужасно разозлился, когда увидел, как Хуан Цзэ тебя поцеловал! На нем поэтому лица нет!»
Но не мог же Ван Чао это так сказать!
Ван Чао подавил бушующий внутри него шторм. После трех глубоких вдохов он улыбнулся и вместо ответа спросил:
— А-Чэнь, ты когда-нибудь обращал внимание на то, как жизнь прекрасна?
— Ты о чем?
— Наслаждайся! — Ван Чао похлопал Линь Чэня по плечу.
— Так что не так с твоим капитаном?
— Да у мужиков тоже каждый месяц эти дни! — подобрал выражение Ван Чао.
— Правда?
— А-Чэнь, как думаешь, может, нам пока сходить купить капитану чая для медитации и успокоения?
— Разве это не женские препараты?
Тема постепенно перетекала в другое русло, а Ван Чао, как эксперт, не хотел опростоволоситься. Поэтому он быстро подобрал тему, которую мог контролировать:
— А-Чэнь, ты ведь все это время стоял у кафе? Ты должен был увидеть, куда убежала девочка, ранившая Ли Цзинтяня.
Линь Чэнь покачал головой. Лицо его сделалось мрачным.
— Хоть я и следил за аварийными выходами на первом этаже, я не увидел, какой она выбрала. На сцене было полно людей, а на ней была медицинская маска. Она могла выскочить в коридор и переодеться, и тогда для всех мгновенно стала бы другим человеком. Уследить было невозможно.
— Сука, аж бесит, как об этом думаю. И все из-за ебучего постера, который перекрыл сцену! Даже я не смог проследить за ней по камерам! А-а-а, заебало! — Ван Чао со злостью хлопнул ладонью по ноутбуку, но вдруг остановился. — А-Чэнь, как думаешь, это было подстроено? Перекрытое обозрение, маска на лице и попытка убийства? Они рассчитали количество народа и предопределили давку? Поверить не могу, что кто-то мог такое затеять. Этот жирдяй Хуан теперь стал еще подозрительнее! — чем дольше Ван Чао говорил, тем сильнее было чувство, что он прав. Сев прямо на пол, он продолжил: — Погоди-погоди, сейчас я устрою слежку за этим жиртрестом. Пусть только попробует что-то выкинуть…
— Вряд ли Хуан Вэй затеял убийство своего рекламного гостя прямо на открытии своего торгового центра…
— Может, ты и прав, — Ван Чао снов замер и, подняв голову, спросил: — Ты голоден? Может, лапши?
Вдруг по этажам пронесся вопль ужаса.
Ван Чао подпрыгнул на месте и пронесся к перилам.
Посмотрев на сцену внизу, он увидел, как судмедэксперты отступили назад, чуть ли не к самому краю оцепления. Они пятились от букета роз, оставшегося на земле.
http://bllate.org/book/12983/1142757
