— Капитан Син очень рассудителен, — послышался насмешливый голос Су Фэнцзы из угла магазина. Он успел среагировать быстрее Линь Чэня.
Сузив глаза, Су Фэнцзы будто бы осуждал Син Цунляня за излишнюю причудливость, но его слова, наверное, все же шли от искреннего восхищения.
Линь Чэнь же продолжал размышлять.
Сейчас проблема была в том, что, какой бы метод борьбы они ни выбрали, им все равно придется пойти на жертву, будь то общественная безопасность или здоровье студентов. Они должны были что-то выбрать и в то же время не имели на это права.
Они как будто бы решали задачку по геометрии. Каким бы понятным ни было решение, для доказательств все равно требовались дополнительные построения.
— Неужели это тупик? — покачал головой Линь Чэнь.
— А ты что думаешь? — Син Цунлянь зажег сигарету.
От его твердого взгляда Линь Чэнь вдруг ощутил странную расслабленность.
— Дорога жизни всегда проходит по тропе смерти, — Линь Чэнь развернулся и оперся на прилавок. — Каким был бы самый лучший исход в нашей ситуации?
— Честно, я до сих пор надеюсь, что кто-нибудь из них подойдет ко мне и со словами «дядя полицейский, я был не прав» положит нож и уйдет в монахи, — Син Цунлянь затянулся.
— Я могу попытаться это реализовать, — ответил Линь Чэнь.
Син Цунлянь лишился дара речи. Он прекрасно понимал: его слова только что звучали настолько нереально, что казались шуткой. В конце концов, невозможно в одночасье заставить кучку помешанных измениться на все сто восемьдесят.
Но Линь Чэнь обдумал это и дал действительно серьезный ответ. Он может попытаться.
Да, Син Цунлянь определенно его недооценивал.
— Бля, это типа анти-промывка мозгов? — внезапно подал голос взволновавшийся Ван Чао.
— Грубо говоря, да. Участники организации на данный момент лишены своих личностей, ибо свято верят в «общее благо». Такой степени «коллективное бессознательное» останавливает работу мозга… А раз эти люди, можно сказать, без сознания, значит, кое-что может сыграть нам на руку.
— Что?
— Внушение.
— А, коллективный гипноз, да? Звучит, конечно, круто, но получится ли у нас? — усомнился в его идее Ван Чао.
— Я не преувеличиваю, — Линь Чэнь мягко потрепал парня по волосам и объяснил: — Мы хотим, чтобы они успокоились, но никакие просьбы, предупреждения и угрозы в данном случае не возымеют эффекта. Мы работаем с безумными параноиками. Такими их сделал наш преступник. А если он смог, то почему не сможем мы?
— Я ни черта не понял, но это имеет смысл!
— И что нам делать? — решительно спросил Син Цунлянь.
— Надо двигаться маленькими шажками. Сначала нам надо разобраться с группой полных ненависти мстителей. Нам нужно понадеяться, что они возникнут перед нами, а не перед кучкой бедных детей. Только так мы сможем… вытянуть ненависть.
— Вытянуть ненависть? — переспросил Син Цунлянь.
— Это как в играх. Если я сношу боссу сто HP, а мой напарник — всего десять, то босс нацелится на меня, да? — предположил Ван Чао.
— Да. Представьте себе стаю волков. Как можно заставить их отвернуться от слабенькой овечки и атаковать ту цель, которая выгода нам?
— Ранить их, — резюмировал Син Цунлянь.
Линь Чэнь кивнул.
Прежде чем он успел что-то ответить, его перебил Ван Чао:
— Но мы же просто ходим кругами. Мы не знаем, сколько их, кто они, где они и как их «ранить».
— Да, не знаем, но это не помешает нам связаться с ними, — Линь Чэнь поднял голову и кивнул в сторону камеры у соседнего магазина. — Как думаешь, сколько пар глаз сейчас следит за нами?
— А-Чэнь, да ты гений! Совсем как капитан! Хочешь использовать камеру, чтобы промыть им мозги? Но вдруг их там окажется мало?
— Нам неважно, сколько их. Главное, что они есть, — Линь Чэнь сделал паузу. — Тут имеют ценность два факта. Первый: в организации может оказаться несколько десятков, а то и более сотни людей, и не у всех них есть возможность каждый раз наведываться в кофейню за новостями. Значит, у них есть свои внутренние способы коммуникации. Второй: взгляни на эту самую кофейню. Они вычищали его впопыхах, а павильон до сих пор сохраняет свою чистоту без единого пятнышка. Очевидно, это место для членов организации пусть и не святое, а все же имеет большую значимость. Это место их эмоциональной силы, поэтому что-то мне подсказывает, что они расстроятся, если с ним что-то случится. Как думаешь?
— И как мы их разозлим? — нетерпеливо спросил Ван Чао, будто бы уже готовый самолично взяться за работу.
— Они давно лишились человечности и опустились до «стада». А любое животное будет очень недовольно, если его территорию пометят и отберут другие… — Линь Чэнь наклонил голову. В уголках его губ виднелись намеки на улыбку. — Представь, что кто-то пришел бы к тебе в комнату, взял бы твою любимую фигурку и стал ее топтать ногами.
— Да я его нахуй схороню!
— А если ты его не просто уже знаешь, так еще и ненавидишь?
— Капитан, если бы кто-то так сделал, вы бы одолжили мне денег? — спросил Ван Чао, повернувшись к Син Цунляню.
— На кой?
— Я закажу на него киллеров! — злостно отреагировал тот.
— Конечно, — Син Цунлянь глупо рассмеялся.
Линь Чэнь на долю секунды лишился дара речи, но быстро вернулся к изначальной теме.
— Так, если вы согласны, то нам нужно найти тех, кто сможет воспользоваться их ненавистью, — после этого он повернулся к Син Цунляню. — Полиция, очевидно, не подойдет.
— Знаю, — Син Цунлянь развел руками. — А ты действуешь с полицией, так что тоже не подойдешь.
— Конечно. У меня не хватит сил, — Линь Чэнь оглядел магазин. — Значит, нам нужна какая-то группа лиц, которую они все презирают. Вопрос может быть немного предвзятым, но, если бы вы были членом организации, кого бы вы ненавидели больше всего?
— Того, кто успешнее меня? — подумал Син Цунлянь.
— Красивее меня? — предположил Ван Чао.
— Умнее меня? — отозвался профессор Е.
— Не только тех, успешнее, красивее, но и еще и чрезвычайно умных. Короче говоря, любимчиков, стоящих сотню обычных людей, — с улыбкой подвел итог Су Фэнцзы.
— Черт побери, нам теперь придется втянуть в это еще и студенческую элиту? — Ван Чао радостно хлопнул в ладоши и принялся тереть руки друг о друга. — Это обещает быть интересным.
Взгляд Линь Чэня упал на Син Цунляня.
Капитан уголовного отдела полиции до сих пор был немного задумчив. Вдруг тот поднял голову и посмотрел ему в глаза:
— Не слишком ли поздно?
— Я немного волнуюсь, потому что все это требует времени…
Его рассуждения прервал острый взгляд Син Цунляня.
— Идем.
Син Цунлянь был человеком простым.
А Линь Чэнь смог понять, что заключалось в этом односложном ответе.
«Я решил, что мы это сделаем, и возьму на себя ответственность. Ты должен просто постараться».
Линь Чэнь никак не ответил, лишь кивнул и взглянул на часы на стене. Обе стрелки неуклонно приближались к полуночи. Время летело еще быстрее, чем они предполагали.
Голос Линь Чэня стал напряженным:
— Профессор Е, мне придется вас побеспокоить.
***
Е Янь всегда был из тех людей, которые избегают трудностей.
В конце концов, именно математики больше всех ценят свою неприкосновенность и задумываются только о личных проблемах.
А еще в круг его интересов явно не входил вопрос о том, как хорошо притворяться.
Е Янь взглянул на ряд красных кистей и банок с краской перед собой, и его взгляд сделался печальным.
— А без меня тут точно никак? — он раздраженно почесал затылок, всеми силами борясь с желанием пнуть одну из банок краски.
— Да. У нас мало времени и нет никого, кто еще смог бы все это расписать, кроме вас, — объяснил Линь Чэнь.
Е Янь всегда считал себя не слишком нормальным, но сегодня впервые обнаружил кого-то еще безумнее него.
Всего несколько минут назад полиция прислала им два ведра красной краски и несколько кистей. Его задача заключалась в том, чтобы в акте откровенной провокации с их помощью расписать кроваво-красной краской на стенах процесс декодирования шифра.
Это же насколько надо быть бессердечным, чтобы выдумать такое?
— Не волнуйтесь, вы можете развернуться спиной к камере. Вас никто не узнает.
— Тогда зачем на мне его одежда?! — Е Янь повел плечами, ощутив очередной прилив дискомфорта от чужого серого костюма на себе.
— Потому что… из всех присутствующих мой костюм самый дорогой, — улыбнулся Су Фэнцзы и с услужливой улыбкой снял со своей же рубашки волос.
— Только посмей запачкать мою одежду! — разозлился Е Янь пуще прежнего. Ну почему на теле Су Фэнцзы его одежда выглядела так, будто он одевался на помойке?
— Хорошо, — кивнул Су Фэнцзы и поправил ему галстук. — Будь осторожен.
Тот редко говорил так серьезно, отчего Е Янь неизбежно почувствовал себя странным образом тронутым.
— И не испорти мой костюм. Ты не хочешь знать, сколько он стоил, — добавил Су Фэнцзы.
Молчаливая кофейня одиноко притаилась в углу подземного этажа торгового центра.
Молоток уже был наготове. Ван Чао заранее рассчитал дальность и угол обзора камеры, так что сейчас они с легкостью спрятались в ее слепой зоне.
Е Янь стоял босиком. Затянув галстук, он прицелился, занес молоток и сделал шаг вперед, после чего метнул инструмент со всей силы.
Раздался оглушительный треск. Стекло разлетелось во все стороны, когда молоток с громким стуков шлепнулся на пол уже внутри павильона.
Е Янь перешагнул через осколки стекла и вошел в темное помещение.
Пол из чистых деревянных брусьев теперь был тут и там покрыт стеклянной крошкой. Е Янь ровным движением кинул ведро краски на пол, отчего краска алыми каплями крови брызнула на пол.
Соответствуя всем канонам «безумца», Е Янь, оказавшийся на ныне подвластной себе территории, даже не должен был стараться, чтобы изобразить всю ту степень презрения, которую «обычные смертные» испытывали к «гениям».
Он сунул одну руку в карман, в то время как другой взял кисточку, и, слегка наклонив голову, принялся методично, но небрежно расписывать на стене формулы. Постепенно его движения становились быстрее и быстрее.
В тусклом свете ламп его поза казалась вольной и непокорной.
Как будто он был богом, выводящим руны, или художником, смело расплескивающим чернила.
Друг за другом цифры образовывали длиннющие формулы, с пугающей скоростью расползающиеся по белоснежным стенам. Периодически не успевшая засохнуть краска начинала течь, отчего еще сильнее напоминала кровавые лозы.
Глядя на длинные исчисления, Син Цунлянь отметил:
— Такой нормальный человек, как я, уже давно бы захотел заехать ему по лицу.
— Черт, у меня мурашки, — поежился Ван Чао.
— Этого недостаточно, — вдруг тихо произнес Линь Чэнь.
— Почему?
— Я уже говорил: силы человека ограничены. Группа не может измениться из-за восстания единицы, ее может привлечь только другая группа.
— Надо заставить их подумать, что профессор Е не один и за ним стоят еще люди?
— Да. Они должны считать, что профессор Е выступает на стороне тех, кого они так презирают и ненавидят, тех, кто может без труда унизить и растоптать их, тех, кто совсем не в их «лиге». Они должны думать, что провоцирующие их люди воистину получили благословение небес.
— И как нам это сделать?
— Группа среагирует только на внушение. А нам никто не запрещает выдумать парочку историй, — ответил Линь Чэнь и, слегка наклонив голову, взглянул на Су Фэнцзы.
http://bllate.org/book/12983/1142732
