Вызванным Су Фэнцзы человеком оказался Е Янь, преподаватель математики в некоем Университете Т.
Ровно в 23:00 профессор Е прибыл в подземный этаж торгового центра «Феникс» с ключом в руке.
Математиков зачастую представляют неряшливыми и халатными — профессор Е в рамках таких стандартов представлял собой образец красоты. Чего только стоили его кудрявые взлохмаченные волосы и мягкие тапочки на ногах. Уже на месте назначения он не стал слишком много говорить, только, тяжело дыша, швырнул ключ на стол и спросил:
— Что надо декодировать?
Линь Чэнь оценил Е Яня взглядом. Он практически видел, в каком отвратительном настроении оказался этот человек, получив звонок от Су Фэнцзы. Вероятно, он всеми фибрами своей души мечтал повесить трубку, но из-за личности звонившего лишь послушно покинул постель, вышел из дома и вызвал такси.
Ван Чао отошел в сторону, демонстрируя ноутбук, в то время как подчиненные Цзян Чао вручили Е Яню «Дискретную математику».
Е Янь скоро пролистал учебник, взглянул на восстановленную фотографию доски и удивился:
— И вправду код.
— Профессор, профессор, вы уверены? Сколько бы мы ни смотрели, у нас получается бессмыслица!
— Потому что читать надо больше, — ответил Е Янь таким тоном, что стало ясно: он не хочет задерживаться здесь ни на секунду. Спустя несколько секунд в его руке возник блокнот, а в нем — надпись. — Что-то еще? — Е Янь кинул блокнот на стол. — Нет? Тогда я пошел.
Линь Чэн взглянул на Су Фэнцзы, лениво прислонившемуся к стене и явно пребывающему в каком-то своем мире. В то же время писатель повернулся к разозленному профессору Е и с приторной улыбкой спросил:
— Куда ты так торопишься? Не хочешь поужинать вместе?
— Я, по-твоему, совсем больной, чтобы с тобой куда-то идти?
Су Фэнцзы к такому отношению, очевидно, уже давно привык, так что просто улыбнулся в ответ еще раз.
Увидев, что Е Янь собирается уходить, Син Цунлянь поспешно нагнал его:
— Профессор Е, пожалуйста, подождите минутку. Наш техник сейчас работает с некоторыми картинками. Нам еще понадобится ваша помощь.
— Тогда зачем вы вызвали меня так рано? — грубо отозвался Е Янь, но все же присел.
Линь Чэнь потянулся к брошенному блокноту.
Внутри было записано два предложения:
«4.10 прощальный ужин дома»
«Wir waren tot und konnten atmen»
От тусклого света выведенные буквы казались несколько смазанными.
Линь Чэнь должен был признать: несмотря на неопрятную внешность, Е Янь имел достаточно красивый почерк.
— Эй, книга ж на китайском. Почему шифр английский? — тут же возмутился Ван Чао, неспособный держать вопросы в себе или задавать их в нужный момент.
Но у профессора Е не было сил отвечать на чьи-то еще вопросы: ему и своих учеников хватало. Скрестив руки на груди, он обратился к Су Фэнцзы:
— Мне теперь еще и полицию учить раскрывать преступления?
— Конечно, нет, — ответил Су Фэнцзы.
Атмосфера между ними была невероятно странной. С другой стороны, как она может быть нормальной в присутствии Су Фэнцзы?
Линь Чэнь вновь просмотрел расшифрованные надписи и передал блокнот Син Цунляню.
— Когда была сделана первая запись? — спросил Син Цунлянь.
— Восьмого апреля, — отрапортовал Ван Чао.
— А вторая?
— Десятого. Нам очень повезло, капитан: в этот же день они все обчистили. Это самое последнее послание до их исчезновения.
— Что думаешь? — вдруг обратился Син Цунлянь к Линь Чэню.
Немного подумав, тот медленно ответил:
— Первую понять легко. Это было что-то вроде объявления о том, что десятого апреля что-то произойдет. «Дом» — это, вероятнее всего, привычное всем им место, а «прощальный ужин»…
— Скорее уж «последний ужин», — Син Цунлянь достал телефон и набрал Цзян Чао: — Лао Цзян, отправь людей разузнать о местонахождении шестерых умерших десятого апреля. Посмотри, они должны были пересечься.
— А вторая надпись… — Линь Чэнь повернул голову к Син Цунляню, — Что это значит?
— Немецкий. Скорее всего, стихотворение.
— Блять, еще и поэзия?! Как высоко и одухотворенно! — вмешался Ван Чао. — Никому не кажется, что это уже перебор? Нет, надо было им сюда еще и поэму приплести, чтобы вообще никто не догадался, да?
— Это не то, — перебил его Линь Чэнь.
В этот раз не только Син Цунлянь, но даже Е Янь воззрился на него с недоумением.
В помещении стало так тихо, что можно было различить звук дыхания.
Линь Чэнь тихо объяснил:
— Это послание создает красивую иллюзию. Шифр, который каждый молча хранит в своем сердце. Он дарит им несравнимую мощь.
Шифр, который после «прощального ужина», перед смертью, они смогут вспомнить и молча повторить.
— «Мы умерли, но мы еще дышали».
Голос Син Цунляня, тихий, но мягкий и протяжный, словно тихое пение виолончели, врезался Линь Чэню в уши. Он лишился дара речи, прежде чем пришел в себя и осознал смысл его слов.
Не став вдаваться в тему смерти, заложенную в написанное, Син Цунлянь быстро напечатал что-то на телефоне и продемонстрировал всем открывшуюся страницу.
[Воспоминание о Франции.
Со мною вспомни: небо над Парижем, безвременье
и осень...
Сердца купили мы в цветочной лавке:
они, синея, расцвели в воде.
Дождь начинался в нашей комнатушке,
пришел сосед, месье Ле Сонж, поджарый малый.
Играли в карты, я продул глазные звезды;
ты мне ссудила волосы, но я их проиграл.
Он вышел вон, и дождь ушел за ним.
Мы умерли, но мы еще дышали.]*
П.п.: стихотворение Пауля Целана «Воспоминание о Франции» в переводе Вячеслава Куприянова.
Автором значился Пауль Целан — немецкий поэт еврейского происхождения, при жизни повидавший немало трудностей.
— Что это значит? — не сдержался Е Янь.
Линь Чэнь покачал головой и промолчал.
Любой прочитавший стихотворение с первых строк бы оценил холодную, но прекрасную концепцию смерти, заложенную в него. Для студентов же гибель стала слишком желанна, стала не символом крови, а знаком красоты.
Это заставило Линь Чэня снова вспомнить свою шимэй в тот момент, когда она прыгала с крыши на фоне полупрозрачного голубого неба. Она была так счастлива, словно для нее смерть была просто другой ипостасью жизни.
Это было последнее сообщение от организации для ее последователей, прежде чем «кофейня» опустела. Помимо вдохновения и подстрекания, оно хранило в себе очень глубокий смысл.
Конечно, Линь Чэнь понимал, чего Син Цунлянь от него ждал. Он должен был выяснить место, которое было заложено в коде. Место, которое, в противном случае, завтра в 18:00 станет фатальным для еще большего количества студентов.
Но проблема была в том, что пути поэзии сложны и часто витиеваты, а понимание и перевод ее меняется от человека к человеку, приобретая тысячи и десятки тысяч толкований.
«Мы умерли, но мы еще дышали…»
Так вот каково было их понимание?
Пока его телефон пошел по рукам, Син Цунлянь закурил и уставился на Линь Чэня.
— «Сердца купили»… «они, синея»… Сердца расцвели в воде и посинели? Весной вода обычно зеленая, хотя морская остается голубой. А Юнчуань у моря… — в сложившейся ситуации единственным человеком, способным и дальше болтать, остался Ван Чао. — «Играли в карты»? В университетском городке в последнее время случайно не выпускали новых карточных игр? Не думаю. «Сосед, Ле Сонж»… «дождь ушел за ним»… о ком речь?
Неспособный больше это выносить, капитан уголовного отделения полиции от души влепил парню затрещину.
— Давайте идти методом исключения, — предложил Линь Чэнь и повернулся к Ван Чао: — Открой карту и найди университетский городок Юнчуань.
— Понял! — подросток впился в ноутбук, и вскоре на экране вспыхнуло объемное изображение со спутников. — А-Чэнь, ты уверен, что нам нужен именно университетский городок? Может, лучше сначала проверим сам университет?
— Вероятность того, что завтрашний инцидент случится в университете, минимальна. Если бы я был преступником, я бы первыми двумя случаями попытался привлечь внимание полиции к одному месту, но третий организовал бы в совершенно другом, — объяснил Линь Чэнь и взглянул на Син Цунляня, но обнаружил, что тот, приподняв брови, о чем-то задумался. Не дождавшись ответа, он продолжил: — Раз первоначальная задача преступника — это вести трансляции и зарабатывать деньги, значит, мы можем исключить все места, где видеонаблюдение отсутствует или сделано «неудобно».
Ван Чао парой движений изменил цвет мест с перечисленными особенностями на серый.
— На самом деле, скорее всего, речь идет о публичном месте, но камер полно и в тех же школах. А что, если они вломятся туда? — испуганно пробормотал Ван Чао.
— Раз объектом их ненависти являются их же однокурсники, они определенно нацелятся на место, где будет как можно больше студентов, — Линь Чэнь приостановился и добавил: — Пожалуйста, составь мне список всех студенческих мероприятий, которые будут проводиться завтра в городке.
— Уже есть, — Ван Чао залез в рюкзак и достал оттуда бумажку. — Капитан уже просил меня об этом, так что я подготовился!
Линь Чэнь окинул взглядом десятки мелких и крупных событий и вдруг осознал, какое давление на самом деле испытывал Син Цунлянь.
Должно быть, он еще раньше подумал приостановить мероприятия из-за проблем с контролем и безопасностью, но ведь помимо таких событий существуют еще и такие места скопления народа, как аудитории, библиотеки и кафетерии. Во всем университетском городке насчитывается свыше двухсот тысяч студентов, и за ночь всех их эвакуировать просто физически невозможно.
Линь Чэнь уставился на карту и впал в задумчивость.
Тут Син Цунлянь вдруг заговорил:
— Какая ситуация кажется тебе максимально опасной и неконтролируемой?
— Хочешь спросить, как бы я в таком ситуации попытался убить максимальное количество людей, я прав?
— Можно и так сказать.
— Их много, и только такая коллективная деятельность может подарить им кратковременное ощущение небывалой силы… — Линь Чэнь сделал глубокий вдох. — Я бы выбрал устроить резню в замкнутом пространстве, пути отхода из которого перекрыл бы на некоторое время.
После его слов в магазине воцарилось молчание.
Вращающийся стенд продолжал неспешно крутиться, отчего украшения на нем иногда позвякивали и отражали свет ламп.
— Тогда исключай все открытые места, — Син Цунлянь взял ручку и размашисто вычеркнул все события, запланированные для проведения на природе. — Столовые и кафетерии маловероятны: там слишком много людей. Такой группе будет тяжело контролировать огромный и очень плотный поток студентов в несколько раз больше них, особенно без огнестрельного оружия. И…
— Столовая — недостаточно красивое и эстетичное место.
— Они что, собрались за свои убийства еще и «очки стиля» получать? Может, им еще и музыку на фон поставить?! — злобно отозвался Ван Чао.
— Место должно соответствовать их чувству прекрасного. Поэтому недостаточно «изящные» места не подойдут для их драматического ухода в небытие и безвременье, — Син Цунлянь немного подумал и обратился к Линь Чэню: — Какова вероятность, что убийства будут совершаться согласно стиху?
— Он существует уже много десятилетий. Будь это код или слоган, они все равно будут надеяться, что их финальный пир будет соответствовать задумке автора, — Линь Чэнь замолчал, но вдруг его глаза распахнулись, и он уставился на Син Цунляня. — Подожди, ты сказал «безвременье»?
Син Цунлянь поднял брови, очевидно, подумав о том же самом.
Они молча переглянулись. Ван Чао не мог не начать нервничать.
— А? Какое безвременье? Со стихотворением что-то не так?
— «Безвременье и осень»… — процитировал Линь Чэнь. — Напиши «безвременник»* и зайди в раздел с картинками.
П.п.: Безвременник, или осенник, — род цветковых растений.
Ван Чао быстро выполнил просьбу и перешел на вкладку «Изображения». Бесконечные фотографии цветов заполонили экран. Спустя несколько секунд парень спросил:
— Это есть синее сердце?
— Безвременники сами по себе розовые, но при слабом освещении кажутся сине-фиолетовыми, — пояснил Линь Чэнь.
— Так они поэтому выбрали вечернее время? — Ван Чао сглотнул. — Но что за сердца, что «синея, расцвели в воде»?
— Безвременники есть в составе колхицина — это лекарство от подагры. Только оно очень ядовитое: около одного миллиграмма этого препарата может привести к летальному исходу, — тихо ответил Линь Чэнь. — Колхицин достаточно горький, поэтому до смерти вряд ли дойдет, но эффекты все равно могут ослабить выпившего.
— Это от… отравление? — Ван Чао разве что не трясся от ужаса. — Блять, что же мне делать? Они хотят отравить фонтанчики для питья? Нам теперь придется исследовать все водные ресурсы за одну ночь, включая бутилированную воду во всех аудиториях и библиотеках и минералку, которую будут раздавать на мероприятиях? Но мы не успеем. А что, если они уже добрались до производства? Вдруг эта вода уже в магазинах?!
Подросток так активно стал себя накручивать, что Линь Чэнь был вынужден его остановить.
— Все не так плохо. Давайте подумаем. Никаких новостей об отравлении колхицином нам не поступало. Первый вариант: новая партия некой воды еще будет отравлена, но у нас еще есть время предотвратить ее поступление в магазины, ибо товары завозят по утрам, а ночью никто не работает, — Линь Чэнь взглянул на Син Цунляня и продолжил: — Второй вариант: раз их расчет идет на студенческие мероприятия, есть большой шанс, что партию воды выкупят заранее и позже распределят между студентами. Оборот бесплатных напитков между студентами будет предотвратить сложнее. Но самый страшный третий вариант: отравленная вода уже в руках у организации, из-за чего и школьные фонтаны, и бойлеры, и кулеры — все окажется под угрозой.
— Третий вариант, конечно, страшен, но вот все три вместе... — пропел Су Фэнцзы.
— Я повторю: колхицин очень горький. Студенты с легкостью поймут, что с водой что-то не так, после нескольких глотков. Сколько бы они воды ни отравили, они не смогут проконтролировать, сколько студенты употребят. Если это действительно произойдет, то, скорее, как дополнительное событие, чтобы внушить массе панику и запутать полицию, — пробормотал Син Цунлянь, зажав сигарету в зубах. — Учебное здание и библиотеку можно исключить из подозрений: их атака будет целенаправленной и спланированной.
После этих слов Линь Чэнь вновь опустил взгляд на составленный Ван Чао список мероприятий. Хотя большинство из них начиналось около шести вечера — после окончания занятий, —некоторые благодаря этому удалось исключить.
Чтобы отравиться, нужно заставить студентов выпить как можно больше, поэтому всякие квизы и конкурсы, основанные на знаниях, вместе с церемониями посвящения, собраниями факультетов и лекциями можно было временно отставить в сторону.
Оставались только три события: общий марафон баскетбола, конкурс пения Университета А и танцевальный конкурс Университета Т.
Линь Чэнь обвел все три мероприятия красной ручкой и поднял взгляд на Син Цунляня.
Сегодня тот был достаточно молчалив и сильно погружен в свои мысли. Да, при принятии сложных решений он всегда был серьезен, как никто другой.
До завтрашнего вечера еще оставалось немного времени. Если получится среагировать быстро и точно, вполне возможно, с организацией будет покончено раз и навсегда. Возможности всегда идут рука об руку с опасностями.
К примеру, сейчас их лучшим решением было бы установить контроль над тремя конкретными локациями и отправить полицию разбираться.
Однако в то же время это решение значило, что им придется сидеть и ждать, пока противоположная сторона среагирует.
Пассивное ожидание может подвергнуть риску общественную безопасность. Возможно, им пришлось бы не просто ждать, пока бедные студенты пострадают от отравления, но и полностью проигнорировать сам факт заражения серьезного водного ресурса.
Если под их наблюдением пострадает хоть один человек, его жизнь неподъемным грузом ответственности ляжет им на плечи.
Или можно было бы выбрать самый грубый, но простой способ решения: с ноги ворваться в бывшую кофейню, с корнем выдрать все камеры наблюдения в ней и устроить доскональное обследование места.
Только вот…
Организация вполне могла приостановить свою деятельность. Или еще раньше разработать план «Б», подразумевающий, что место следующего инцидента уже никто не сможет предугадать.
Или они могли отправить своих подопечных в публичное место, чтобы те демонстративно выпили на глазах у толпы студентов смертельно ядовитую жидкость.
Трупы по всему кампусу определенно посеют панику и страх. Разве это не смешно?
— Мы не можем рисковать, — наконец, произнес Син Цунлянь.
Линь Чэнь, признаться, такого решения не ожидал. Тут Син Цунлянь мрачным голосом добавил:
— Есть ли у нас хоть какая-то возможность переписать судьбы этих учащихся до завтрашнего вечера?
http://bllate.org/book/12983/1142731
