Внешний вид ноутбука полностью отражал его владельца.
Металлический корпус сплошь и рядом был покрыт наклейками и стикерами с аниме, как и клавиатура. В левом верхнем углу экрана был приклеен вырезанный из журнала логотип «NERV» из «Евангелиона». Проще говоря, все было нагромождено и очень ярко.
Пока что экран был полностью черным, если не считать наклейки в углу. Остальное было лишь отражением дворецкого Чэня.
Видимо, это отражение стало для него финальной каплей, и он, оправив полы своего костюма, оттолкнул от себя кресла и пошел в сторону двери с таким высокомерным видом, будто всеми силами показывал, что не собирается утруждать себя разговорами с простолюдинами.
Однако его пыл быстро поутих.
Двое офицеров спецназа остановили его прямо в дверном проеме.
Две штурмовые винтовки перегородили проход. Чэнь Пин остановился и постарался придать лицу максимально отстраненное выражение. Затем он обернулся и вздернул подбородок в сторону командира из Интерпола:
— Так вот как Интерпол ведет дела. У вас считается нормой ограничивать свободу человека?
— Вообще, нет, — Жэнь Сянь устало покачал головой, — но во время учебы мне четко объяснили одно правило. Грубо говоря, оно звучит так: не выебывайся перед инструкторами, потому что они нахуй испортят тебе итоговую оценку, и ты узнаешь, что такое безнадежное будущее, — Жэнь Сянь беспомощно развел руками.
— Эй-эй-эй, почему ты говоришь это так серьезно? Я не настолько злой, — улыбнулся Ван Чао и показал пальцем на дворецкого Чэня, показывая ему сесть обратно.
— Что вы задумали? Син Цунлянь, это университет Юнчуань, ты не имеешь права вести себя так заносчиво! — не выдержал Чэнь Пин.
— Я? — все так же спокойно переспросил Син Цунлянь. — Я, так-то, просто хочу доказать свою невиновность.
Двое офицеров мотнули ружьями в сторону стола, отгоняя дворецкого обратно на место.
Кажется, в комнате временно установилось спокойствие.
— Прошу прощения, а вы?.. — вежливо обратился Син Цунлянь к лидеру оперативников рядом.
— Руководитель отдела по расследованию особо тяжких преступлений Юнчуаньского отделения «С» Интерпола, Жэнь Сянь, — отрапортовал Жэнь Сянь. Он не был уверен, стоит ли в такой ситуации отдавать честь, но в итоге решил просто сесть ровнее.
— Приветствую, командир Жэнь, — Син Цунлянь вольно кивнул и тут же прямолинейно перешел к делу: — Мне нужно кое-что доказать. Наркотики, что вы нашли в нашей комнате отеля, были подброшены.
— Продолжайте.
— Раз уж мы хотим доказать свою невиновность, временные рамки имеют важное значение, — Син Цунлянь говорил мягко, как будто объяснял это старому другу. — Я бы хотел узнать вот что: руководитель Жэнь, когда вы получили наводку о возможном наркодилере в номере двадцать восемь ноль один отеля «Коэн Мэй»?
Жэнь Сянь был удивлен вопросом. Как так вышло, что он из следователя превратился в допрашиваемого? Очевидно, он мог бы и не отвечать на вопрос, но какая-то невиданная сила заставила его ответить так, как если бы его спрашивал начальник:
— Одиннадцать часов сорок четыре минуты.
Син Цунлянь кивнул. С легкой улыбкой и взглядом охотника на добычу он повернулся к Чжэн Дундуну:
— Тогда теперь вопрос к вам, менеджер Чжэн. Камера наблюдения на двадцать восьмом этаже отеля сегодня работала как обычно?
Чжэн Дундуну показалось, что в него ткнули лезвием ножа. Он ужасно нервничал. Как умирающая жертва, он испуганно рассматривал Син Цунляня. Спустя несколько минут он дрожащим голосом ответил:
— Сегодня… сегодня… все камеры наблюдения двадцать восьмого этажа на техобслуживании… — и, будто в качестве оправдания, добавил: — Это все согласно планам отеля. Я ничего не устраивал!
Ожидаемый ответ.
Син Цунлянь приподнял голову. Его изумрудные глаза сверлили менеджера отеля, выглядевшего таким слабым, будто он был вот-вот грохнуться в обморок.
— О, — спокойно вздохнул он, — значит, камеры наблюдения не смогли заснять нашу комнату и всех тех, кто входил и мог войти в нее, так?
— Вас никто не просил прятать наркотики в отеле. За что вы нас вините? — поспорил Чжэн Дунжун.
— Но я могу доказать, что мы все втроем покинули отель в одиннадцать часов четырнадцать минут и с тех пор там не были, — Син Цунлянь перевел взгляд на Ван Чао. — Иными словами, в течение этих сорока минут уборщица вашего отеля получила доступ к нашей комнате и во время уборки в ней нашла наркотики, сообщила вам, вызвала полицию и отправила весточку в Интерпол?
Прежде чем Чжэн Дундун успел дать ответ, Ван Чао нажал пробел на клавиатуре ноутбука.
Это было видео с камеры в лифте отеля «Коэн Мэй», которое четко отображало время, в которое подросток с красным рюкзаком оказался внутри.
Будто увидев свет в конце тоннеля, Чжэн Дундун осмотрел размытое изображение на экране и воскликнул:
— Кто дал вам право рыться в нашей системе наблюдения?! Это нарушение закона! Вы что, не в курсе?
— Это ваш отель, — Ван Чао фыркнул и снова усмехнулся. — Вы считаете это незаконным?
Сун Цунлянь подпер подбородок рукой и взглянул на старика, который молча сидел в углу.
Словно поняв что-то, старик отреагировал и спустя несколько секунд подтвердил:
— Определенно, нет.
Голос определенно звучал по-старчески, но в этой ситуации был подобен ветерку, что разогнал мертвые листья и вселил ощущение некоей свободы.
Когда старик заговорил, дворецкий Чэнь с ужасом воззрился на него. Он уже давно принадлежал к верхушке Юнчуаня, поэтому, естественно, знал этого старика по фамилии Син. Той же фамилии, что и у семьи, которой тот служил.
Система семейного управления уже была забыта новыми семьями, и только старая аристократия сохраняла феодальные привычки. Каждый год все члены ответвлений семьи отправлялись на проверку разных мест, чтобы забрать аренду и проверить счета. Хоть этого старика действительно прислали в Юнчуань на проверку, это еще не показывало, насколько высок его статус в семье Син, но в глазах бизнес-общества Юнчуаня у него был немалый вес.
Когда у человека есть сила, даже самое легкомысленное предложение могло стать утверждением.
Чэнь Пин опустил голову и сжал ладони в кулаки. Все его мысли перенеслись с Линь Чэня и Син Цунляня на то, чем семья Чэнь насолила семье Син. В общем и целом, древняя аристократия всегда придерживалась принципов самостоятельности, но не менее важным оставалось сохранять нейтральные или хорошие отношения с остальными. Поэтому семья Син нечасто делала какие-то заявления касательно политики, экономики или военных вопросов. Они всегда были скромны и вежливы, однако обладали таким могуществом, что никто не мог их и пальцем тронуть.
Так почему же семья Син объявилась здесь и демонстрирует им такое отношение?
Чэнь Пин действительно начал паниковать.
— Система контроля доступа вашего отеля достаточно надежна, конечно, пока ее не взломают… — на этих словах Син Цунляня командир Жэнь, ворвавшийся в его номер посредством грубой силы, опустил взгляд в пол. — Поэтому за время нашего отсутствия войти в комнату могли только те, у кого были карты доступа к ней. Например, работники отеля.
Чжэн Дундун был похож на курицу, которой вот-вот свернут шею. Видя неминуемую смерть, он все же не смог не попытаться:
— Вы… вы на что намекаете? Очевидно, вы скрыли наркотики, а теперь обвиняете отель в их подбрасывании?! — от крика его голос сорвался и задрожал.
Чжэн Дундун вел себя слишком напряженно. Он был как струна, натянутая до такой степени, что от малейшего касания порвется. Син Цунлянь попросту высказывал логичные предположения, а наблюдатели, не знавшие всей правды, начинали с подозрением поглядывать на менеджера отеля, который что-то совсем потерял контроль.
Может, из-за этих самых резких взглядов, а может, из-за того, что его претенциозность рухнула прямо на глазах у человека, которого он ненавидел больше всего, Чжэн Дундун вцепился пальцами в волосы и замотал головой.
— Нет, нет… — бормотал он. — У вас нет доказательств… У вас нет доказательств!
— Вообще-то, есть, — Син Цунлянь был раздражающе спокоен.
Ван Чао, сидевший рядом с ним, устал сдерживать улыбку. Как будто последняя опора плотины рухнула, и вода хлынула одним большим потоком на свет. Подросток смеялся так громко, что едва сидел ровно.
— Если ты такой неумелый, так не занимайся вручную подбрасыванием улик и ложными обвинениями! Используй технологии, сейчас ведь все на них строится!
Ван Чао оглядел всех в комнате и плавным движением руки перетащил в центр рабочего стола ноутбука какую-то папку. Когда он ее открыл, все увидели что-то похожее на список записей с камер видеонаблюдения.
— Звук и видео могут идти немного неровно, прошу меня простить, — протянул он.
Под всеобщими шокированным взглядами на экране развернулось видео, состоящее из четырех окон, записанных с разных камер.
По сравнению с обычными камерами наблюдения, эти имели качество гораздо выше, а видео выглядело так хорошо, что можно было разглядеть даже лепестки ириса на ковре.
Все те, кто когда-либо побывал в самом дорогом эксклюзивном номере отеля «Коэн Мэй» на двадцать восьмом этажей, прекрасно знали, что на видео запечатлен его интерьер.
Окно слева сверху показывало гостиную.
В 11:14 парень с красным рюкзаком на плече торопливо покинул комнату.
В 11:20 в гостиную вошла уборщица. Согласно плану уборки, сначала она должна была убрать мусор со столов. Пока она собирала остатки еды в мусорный мешок, перед камерой показалась полноватая фигура.
Уборщица расторопно повернулась и увидела сзади себя менеджера отеля. Она была так испугана, что не могла выдавить ни слова, и не понимала, с чего бы вечно занятой менеджер пришел проверять ее работу.
Уборщица понурила голову, и тогда послышался голос менеджера:
— Чего ты так нервничаешь? Продолжай работать, я посмотрю.
Его голос был высокомерным и немного визгливым. Конечно же, он исходил изо рта Чжэн Дундуна, который теперь был серее пепла.
Окно в правом верхнем углу показало, как Чжэн Дундун ушел из гостиной с заложенными за спину руками, прошел через коридор и оказался в ванной.
Открыв дверь, он прокричал:
— Почему в ванной еще не убрано? Ты посмотри сколько грязи! Иди сюда!
Уборщица поспешила на зов. Под упреками менеджера она закрылась в санузле и принялась за уборку.
Спустя несколько секунд тишины все увидели, как в левом нижнем окне открылась дверь спальни.
Чжэн Дундун на цыпочках прокрался в спальню. На нем уже были белые перчатки, когда он с отвращением откинул одеяло. Затем он достал из кармана пакетик, разорвал его и рассыпал по матрасу зеленые листики. В конце он быстро вернул все в исходное состояние и покинул спальню, будто ничего и не было.
Вскоре уборщица закончила с ванной и пришла в спальню. Когда она убрала одеяло, Чжэн Дундун как раз оказался в комнате вместе с ней.
Он увидел засушенные зеленые листья на кровати, и его лицо напряглось. Во всей красе продемонстрировав свой актерский талант, он оттолкнул уборщицу, присел у кровати и набрал жменю листьев, после чего поднес к носу и сделал вдох.
— Это марихуана! Быстрее, звони в полицию!
После этих слов он достал телефон и сделал несколько фотографий места преступления.
На этом моменте с мстительной улыбкой менеджера видео с камеры закончилось. Хрупкие нервы Чжэн Дундуна дали слабину.
В конференц-зале стало тихо, как на кладбище.
Чем дольше Линь Чэнь думал над увиденным, тем сильнее было чувство, будто он герой какой-то дешевой драмы.
Чжэн Дундун действительно прокрался к ним в номер и подкинул листья марихуаны, чтобы подставить. В таком случае, неужели Син Цунлянь был с самого начала так спокоен, потому что все это знал?
Но это ведь просто марихуана. Степень ее токсичности не настолько ужасна, чтобы вызывать Интерпол, разве нет?
Кроме того, марихуана — это запрещенное вещество. Где и каким образом Чжэн Дундун ее откопал, откуда у него в голове вообще зародилась мысль подставить их таким образом?
Вопросов было слишком много, но больше всех среди них по степени вызываемого недоумения выделялся один.
— Откуда в нашей комнате камеры?
Обычно в номерах отелей не устанавливаются камеры. А судя по тому, как удачно были выбраны углы обзора для этих четырех, очевидно, их установил либо Син Цунлянь, либо Ван Чао. Линь Чэнь вдруг вспомнил тот странный вой сирены, несколько часов назад изрядно потрепавший всем нервы. Система оповещения о вторжении вряд ли предоставлялась отелем вместе с доступом в комнату.
Насколько же сильно позаботились о временном месте своего проживания эти двое?
Син Цунлянь быстро отреагировал на вопрос: ущипнув Ван Чао за загривок, он протащил его к Линь Чэню и мрачно спросил:
— Зачем ты устроил весь этот цирк?
Подросток ошарашенно взглянул на капитана, в душе не понимая, как на свете может существовать настолько наглый человек.
В этот момент Син Цунлянь улыбнулся. Ван Чао головой закрывал его лицо от всех остальных, поэтому скрытая угрожающая улыбка превратилась в просто бессовестную.
— Просто я в бизнесе еще с малых лет, так что не очень уверен в своей безопасности… хе-хе, — после этих слов Ван Чао повернулся к Линь Чэню.
http://bllate.org/book/12983/1142715
