Было уже поздновато, и ресторанчик скоро должен был закрыться. К счастью, место, где они ели, находилось недалеко от гостиницы, так что можно было не спеша прогуляться, а по пути можно и еще перекусить…
Два человека шли по дороге, и Шэнь Ицюн настаивал, что им нужно организовать большое барбекю. Чжоу Цзяюй молчал, но внезапно остановился, и на его лице появилась растерянность. Он неуверенно спросил:
— Шэнь Ицюн, ты слышал какой-нибудь звук?
Шэнь Ицюн приподнял брови и вслушался.
— Звук? — он огляделся вокруг и покачал головой: — Нет, никакого звука я не слышу.
Чжоу Цзяюй нахмурился, сделал еще два шага вперед, но был твердо уверен, что не ошибся: он действительно только что слышал, как кто-то напевал детский стишок.
— Золотая кукла, серебряная кукла, моя семья вышла замуж за бумажную куклу… бумажная кукла очень красивая, ярко-красные губы, помада наполовину размазана, тетушка плакала на рассвете, моя тетя плакала, умоляя зарю умереть…
Голос звучал все ближе и ближе, и интонации его были настолько странными, что Чжоу Цзяюй, который отчетливо слышал рифму в этих строчках*, застыл на месте.
П.п.: у меня не получилось их срифмовать, простите. 金娃娃, 银娃娃, 我家娶了个纸娃娃, 纸娃娃, 真好看, 红唇胭脂抹一半, 姨娘哭着要天亮, 天亮天亮死精光. А это транскрипция, и рифма тут точно есть: Цзинь Ва Ва Инь Ва Ва Во Цзя Цюй Лэ Гэ Чжи Ва Ва Чжи Ва Ва Чжэнь Хао Кань Хун Чунь Янь Чжи Мо И Бань И Нян Ку Чжэ Яо Тянь Лян Тянь Лян Тянь Лян Сы Цзин Гуан
— Чжоу Цзяюй? — позвал Шэнь Ицюн. Он знал, что Чжоу Цзяюй обычно очень «духовный», то есть чувствительный в таких делах, и, увидев его перекошенное лицо, настороженно спросил: — Что ты слышишь?
Чжоу Цзяюй покачал головой, стиснул зубы, а затем предложил:
— Не будем говорить об этом, давай сначала вернемся в отель. Мастер Линь Чжушуй в отеле, мы просто вернемся… да.
Шэнь Ицюн кивнул, молча согласившись с его предложением.
Они перешли на шаг и уже собирались ускориться, как вдруг Чжоу Цзяюй почувствовал, что его похлопали по спине. Он замер на месте и дрогнувшим голосом позвал:
— Шэнь Ицюн…
— Что случилось? — спросил тот.
Чжоу Цзяюй сглотнул и уже тише сказал:
— Ты можешь… Ты можешь кое-что проверить для меня?
Шэнь Ицюн озадаченно моргнул и нахмурился:
— Что проверить?
Чжоу Цзяюй почти прошептал:
— Посмотри, нет ли кого… чего-нибудь позади меня?
Лицо Шэнь Ицюна вытянулось, но он тут же разозлился:
— Черт, неужели ты не можешь повернуть голову и посмотреть сам?
Чжоу Цзяюй сердито выпалил:
— Разве ты не знаешь поверье? На теле человека есть три источника огня*, два на плечах и один на голове. Как только я поверну голову — огонь погаснет, и все будет кончено!
П.п.: Поговорка о том, что у человека есть три огня ян, является традиционной поговоркой. Она суеверна и не имеет никакой научной основы. Во-первых, огонь на голове: над головой находится бог, и этот огонь также символизирует божественную защиту. Во-вторых, огонь на правом плече иногда называют безымянным огнем. Безымянный огонь на правом плече освещает всю правую сторону тела человека. В-третьих, огонь на левом плече симметричен безымянному огню на правом плече, освещая левую сторону тела человека.
Шэнь Ицюн решительно сказал:
— Тогда я могу сказать тебе сейчас, что суеверия — ложь, такого не существует, можешь не сомневаться, смело поворачивайся и смотри.
Чжоу Цзяюй: «…»
Шэнь Ицюн, этот маленький сопляк.
Он стиснул зубы, повернул голову и… ничего не увидел.
— Что такое? — Шэнь Ицюн все еще стоял спиной к Чжоу Цзяюю.
Чжоу Цзяюй ответил:
— Ничего… А!
Как только он закончил говорить, на изначально пустой дороге перед ним появился ряд маленьких бумажных фигурок, вид их был очень странным: вроде бы хрупкие, всего лишь листы бумаги, а вроде бы грубые; с нарисованными бровями и глазами, они тем не менее казались слишком похожими на настоящих людей.
Шэнь Ицюн услышал крик Чжоу Цзяюя, обернулся и, тоже увидев на земле маленькие бумажные фигурки, спросил:
— Что это?
Это явно нечто, что противоречит здравому смыслу.
Более дюжины маленьких бумажных фигурок шествовало к ним, причем четверо несли паланкин красного цвета, а остальные играли на музыкальных инструментах: кто-то — на суонах, кто-то бил в гонг, некоторые дудели в рожки; было совершенно очевидно, что это свадебная процессия.
Они медленно шли по направлению к Чжоу Цзяюю и Шэнь Ицюну, их плоские тела странно изгибались.
На теле Чжоу Цзяюя выступила испарина, Шэнь Ицюн выругался и резко сказал:
— Валим!
Чжоу Цзяюй развернулся и побежал, но как только он сделал шаг, маленький бумажный человечек, который должен был быть позади него, внезапно появился у самых его ног.
Чжоу Цзяюй уже сделал шаг, и времени, чтобы отступить, не было — его нога расплющила паланкин, а вместе с ним и кресло.
Шэнь Ицюн в ужасе вытаращился на Чжоу Цзяюя, а Чжоу Цзяюй в ужасе смотрел себе под ноги. Ему даже подумалось, что если бы он был осьминогом или кем-то многоногим, он бы без сомнений лишился конечностей, чтобы сбежать.
Остальные бумажные фигурки, увидев, что паланкин уничтожен, разразились рыданиями. Чжоу Цзяюй поспешно убрал ногу и, тяжело дыша, попятился.
— Проклятье, зачем ты на него наступил? — лицо Шэнь Ицюна сильно побледнело, поэтому можно было сказать, что он тоже очень напуган.
Чжоу Цзяюй в отчаянии воскликнул:
— Я не нарочно!
Остальные маленькие бумажные фигурки, увидев, что паланкин раздавлен, собрались вокруг, открыли дверцу и вытащили из него бумажную фигурку, похожую на невесту.
— Мертвый свет! Мертвый свет! — снова раздался голос свахи, и Чжоу Цзяюй почувствовал, как на нем скрестились пристальные взгляды этих бумажных фигурок.
Это было ощущение, которое трудно описать: глаза были нарисованы, но глазные яблоки не двигались, и они смотрели на Чжоу Цзяюй под неестественным углом.
Шэнь Ицюн покрылся холодным потом и сказал:
— Что нам делать, Гуань-эр*, ты расплющил невесту...
П.п.: напомню, что это прозвище гг, 罐儿 «горшочек, баночка» как 骨灰罐 гу хуэй гуань «погребальная урна»
Чжоу Цзяюй попытался оправдаться:
— Я отошел! Они не... они не… — он осекся, а спустя несколько долгих, томительных секунд поинтересовался: — Они же не потребуют компенсации?
Шэнь Ицюн: «…»
http://bllate.org/book/12979/1142033
