Время близилось к девяти часам, пришла Тань Инсюэ, в руках у нее тоже были два белых балахона, она протянула их и скомандовала:
— Надевайте.
— Что это? — спросил Чжоу Цзяюй.
— Те, кто участвует в похоронах, должны быть в белой одежде. Если хочешь идти — надевай, — ответила Тань Инсюэ, она уже накинула на себя белый балахон.
Чжоу Цзяюй взял белую тряпку и, немного поколебавшись, все же накинул на себя.
Одежда была немного похожа на хирургические халаты, а если надеть ее, то она закрывала тебя полностью почти до самой земли.
— Пойдемте, — бросила Тань Инсюэ. — Кажется, сейчас начнется.
Они втроем медленно пошли в конец толпы.
В девять часов тело старика вынесли из дома, а затем осторожно положили в гроб.
Чжоу Цзяюй был далеко и мог видеть только смутные очертания, но он отчетливо рассмотрел, как рядом с гробом появился староста деревни, который держал в руке медный колокольчик размером с ладонь и медленно ходил вокруг гроба, что-то напевая и покачивая им.
Сюй Жуван вдруг кое-что понял и сказал:
— Впервые слышу, чтобы кто-то читал сутру Ваджры* умершему человеку.
П.п.: Алмазная сутра, или Ваджраччхедика Праджняпарамита сутра (санскр. वज्रच्छेदिका प्रज्ञापारमितासूत्र, Vajracchedikā-prajñāpāramitā-sūtra, «Сутра о совершенной мудрости, рассекающей [тьму невежества], как удар молнии», кит. упр. 金剛[般若波罗蜜多]经 В сутре описываются поведение, речь и образ мыслей Будды, для тех, которые стремятся постигнуть ставшие на путь бодхисаттв. Основополагающий текст буддизма махаяны, созданный приблизительно в III веке н. э., но не позднее середины IV века.
Чжоу Цзяюй на секунду изумленно распахнул глаза, а затем тихо спросил:
— А в чем смысл?
Сюй Жуван повел плечом и, нахмурившись, ответил:
— На похоронах обычно читают мантры прошлой жизни, а Алмазная сутра нужна для подавления зла. Грубо говоря, эта вещь очень вредна для духов, и ее обычно не применяют.
После того как староста деревни закончил читать, он повысил голос и крикнул:
— Закройте гроб!
Наконец крышка гроба была плотно закрыта, а затем несколько молодых и сильных мужчин из деревни вышли вперед, держа в руках длинные гвозди с кольцом на вершине, и начали забивать их.
Чжоу Цзяюй наблюдал за тем, как они вбивают все гвозди, оставляя торчащим только одно кольцо, и нахмурился.
— Это неправильно, зачем они так делают?
— Думаю, так они хоронят своих врагов.
Обычно вбивают только половину гвоздей, так как считается, что если вбить все гвозди, то душа покойного будет запечатана в гробу. С самого начала похорон было столько ошибок, что создавалось впечатление, что все они являлись преднамеренными.
Но они здесь чужаки, поэтому не могут много рассказать о местных похоронных обычаях.
Гроб запечатали, четверо крепких молодых людей подняли его, и процессия стала медленно двигаться в сторону кладбища.
Сюй Жуван с факелом в руке шел вместе с Чжоу Цзяюем и Тань Инсюэ, а сзади процессии шел старик, который рассыпал по земле рис и произносил слова, которые никто из них не мог понять.
Группа в белых одеждах медленно двинулась из деревни по узкой горной дороге к кладбищу, которое уже было погружено в темноту.
Чжоу Цзяюй понизил голос и обратился к Сюй Жувану:
— Тебе не кажется, что эта сцена выглядит немного знакомо?
Сюй Жуван тоже кое-что вспомнил, причем неожиданно, и пораженно распахнул глаза.
— То, что мы видели прошлой ночью, не было нечистью, это были жители этой деревни?
— Похоже на то, — кивнул Чжоу Цзяюй и шепотом просил: — Тань Инсюэ, ты ведь вчера прибыла, ты что-нибудь видела?
Тан Инсюэ нахмурилась и покачала головой:
— Я уже очень устала, когда добралась до деревни, поэтому упала и проспала до сегодняшнего утра.
Чжоу Цзяюй хмыкнул:
— Так странно…
Пока они разговаривали шепотом, со стороны процессии донеслась музыка соны, Чжоу Цзяюй уже слышал голос женщины, но жаль, что она пела на диалекте: Чжоу Цзяюй и остальные плохо его понимали.
Кладбище находилось далеко от деревни.
Извилистая дорога поднималась в гору, и все медленно шли, опустив головы. Ветер со свистом раскачивал ветви деревьев по сторонам неширокой дорожки, и это было похоже на женский плач.
После наступления ночи Чжоу Цзяюй окончательно уверился, что источник черного дыма — кладбище. Вместе с песней дым снова начал извиваться, как будто танцевал странный танец под заунывную музыку и похоронные песнопения.
Чжоу Цзяюю снова стало не по себе.
Сюй Жуван, видя, что его лицо исказилось, прошептал:
— Ты в порядке?
Чжоу Цзяюй вместо ответа спросил:
— Ты что-то чувствуешь?
Сюй мотнул головой, но насторожился:
— Что?
— Что-то очень неприятное.
Сюй Жуван забеспокоился, но он не мог повернуться и пойти обратно, поэтому он сказал Чжоу Цзяюю, чтобы он потерпел. Окружающие не поднимали головы и ничего не говорили, на первый взгляд они были похожи на бездушных марионеток, не живых и не мертвых, и могли только делать скованные короткие шажки, чтобы передвигаться.
После более чем часовой прогулки Чжоу Цзяюй привык к странной атмосфере вокруг и даже иногда отвлекался, чтобы посмотреть по сторонам.
Как раз в тот момент, когда Чжоу Цзяюй думал, что они вот-вот доберутся до места назначения, спереди раздался мужской крик, а затем громкий удар.
Чжоу Цзяюй и Сюй Жуван одновременно вскинулись — это был звук удара гроба о землю.
Падение гроба на землю перед погребением был очень плохим знаком, и обычно похоронщики обращали на это пристальное внимание. По крикам быстро стало ясно, что с теми, кто нес гроб, что-то случилось.
В толпе возникла суматоха, и Чжоу Цзяюй отчетливо увидел страх в глазах жителей деревни.
Поколебавшись мгновение, он протиснулся к началу процессии и увидел, что один из тех, кто нес гроб, лежит на земле, а гроб спокойно стоит в стороне.
Носильщик кричал, прикрывая рукой пострадавшую ногу, и Чжоу Цзяюй при свете факела увидел, что его ноги и земля поблизости залиты кровью. Когда он присмотрелся получше, то увидел, что в дорогу, по которой они шли, был вбит гвоздь. Большинство людей в этой деревне ходят в соломенной обуви, если нести тяжелый гроб, то легко наступить на гвоздь и пораниться. Было бы наоборот странно, если бы рана не появилась.
— Все в порядке, это всего лишь гвоздь, — сказал Чжоу Цзяюй.
— Непонятно!!! Непонятно!!! — снова раздался хриплый голос старосты деревни, но на этот раз звучал он почти панически. — Гвоздь, это гвоздь!..
Чжоу Цзяюй не понял, почему он так странно отреагировал, но Сюй Жуван, находившийся рядом с ним, наклонился и вытащил гвоздь из земли. Гвоздь был точно такой же, как те, что ранее забивали в гроб, с кольцом на вершине… Это действительно был гвоздь из гроба.
Когда Сюй Жуван собрался задать вопрос, староста деревни грубо выхватил гвоздь у него из рук и засунул его в сумку, висевшую на поясе, быстро и гневно говоря на диалекте с перекошенным лицом. Чжоу Цзяюй и остальные, хотя и не поняли, но смутно догадались, что он ругается, но, кого именно он ругает, они не знали.
Внезапное происшествие вывело всю процессию из строя, лица жителей деревни стали растерянными, староста стиснул зубы и указал пальцем на ближайшего молодого человека, сказав:
— Ты это сделаешь, продолжайте нести гроб!
Молодой человек, очевидно, был очень напуган, но не посмел отказаться, они уже собирались организовать веревки, чтобы снова поднять гроб, но Чжоу Цзяюй вдруг сказал:
— Подождите… Вы слышите? Вот… Вы слышите что-то странное?
— А? — повернулся к нему Сюй Жуван.
Выражение лица Чжоу Цзяюя стало немного жестким, и он повторил:
— Вы слышали какой-нибудь звук?
— Что? Какой? — все еще не понимал Сюй Жуван. Сначала он подумал, что Чжоу Цзяюй говорит о звуках, доносящихся из окрестностей, но, когда он прислушался, его лицо застыло, как и у Чжоу Цзяюя.
Гроб, упавший неподалеку от них, издавал неясный щелкающий звук, звук был очень легким, но в такой тихой ночи пронзительно пугающим.
— Что это, что это за звук? — даже Тань Инсюэ, такая смелая особа, в это время тоже немного занервничала.
Чжоу Цзяюй резко ответил:
— Как что, кто-то внутри гроба, э-э… кажется, царапает крышку ногтями.
Как только прозвучала эта фраза, все замолчали, послышался свист ночного ветра, сопровождаемый странным щелкающим звуком, и у всех волосы встали дыбом.
http://bllate.org/book/12979/1141995
