Вся эта история в итоге и привела к падению изначального владельца. В то время министр высших дел и императрица не подчистили за собой следы, а потому те три свидетельницы сменили имена и теперь проживали в другом месте. В будущем на них вышел Янь Цинь и при помощи их поддержки убрал последнее препятствие — наследного принца.
Пальцы юноши на кровати едва заметно шевельнулись, ресницы дрогнули — он вот-вот должен был прийти в себя. Линь Суй, стоящий вплотную к постели, склонился чуть ниже и тут же заметил нечто странное. Он позволил тревоге отразиться на лице, сделав ее причиной сего жеста. Дворцовые служанки не посмели бы приблизиться к принцу, а потому стояли на почтительном расстоянии.
Янь Цинь пребывал в явном замешательстве, его тело налилось свинцом, не позволяя шевельнуться, а голову заполонил вихрь хаотичных воспоминаний. В тот же момент сквозь него стрельнула молния, предвещавшая опасность, и юноша насильно распахнул глаза.
Пред ним тут же предстало неописуемой и хрупкой красоты лицо, такое знакомое и неизвестное в то же время. Казалось, будто Янь Цинь должен был узнать этого человека, но воспоминания из детства застлали разум, не давая распознать незнакомца.
— Что бы тебе ни сказали, тверди всем, что ты заигрался рядом со мной, уяснил?
Глаза напротив сверкали опасным, пронизывающим холодком, и, хотя чужой голос звучал проникновенно мягко, Янь Цинь не позволил себе повестись на явную уловку.
Потому что тонкая бледная рука, сжимавшая его шею, излучала ощутимую угрозу.
Юноша смиренно кивнул, стараясь разобраться в сложившейся ситуации.
— Только посмей что-нибудь провернуть. Мне все равно, дурак ты или нет, но попомни мои слова. Иначе я тебя убью, — тьма в глазах напротив сгустилась до того, что невольно вызывала сравнение с ядовитой и разъяренной змеей.
Янь Цинь вновь кивнул, стараясь придать лицу как можно более послушный и благочестивый вид.
Линь Суй убрал руку, чувствуя странную колкость в сердце. Он никогда прежде не видел такого Янь Циня. Во время их первой встречи молодой человек казался сильным и молчаливым — сейчас же ему едва-едва исполнилось четырнадцать. Плохое отношение при дворе сыграло с ним злую шутку: исхудавший, низкий и скрюченный подросток выглядел слабым, как тростинка. А замутненный долгие годы разум оставил на нем глубокую печать, и даже сейчас Янь Цинь глядел помутневшими глазами, будто глупый новорожденный щенок.
Из коридора донеслись резкие шумы, за которыми последовали слова:
— Прибыл его императорское величество, — и прислуга тут же пала на колени.
Линь Суй незаметно свел брови к переносице и поприветствовал императора, ворвавшегося в комнату. Возраст правителя приближался к отметке сорока лет, однако выглядел он на порядок младше, и ярость заметно огрубила тонкие черты лица.
— Невежественный мальчишка!
Император с порога обругал сына, называя его «подлым и неисправимым», «злым и безжалостным» и даже «неспособным исполнять важные задачи».
Служанки буквально вжались в землю, всей душой желая стать немыми и слепыми.
В оригинальной истории, как только владелец тела услышал эти слова, неуверенность внутри его обратилась в ненависть. Наследный принц попытался защититься, убедить отца, что Янь Циня подстрекнули другие дети — что, однако, не взыскало одобрения императора и лишь больше убедило его в собственной правоте.
Император уже давно лелеял надежду низложить наследника, но, во-первых, это шло вразрез с древними традициями. Даже несмотря на властный и жестокий характер принца, за ним не числилось никаких серьезных проступков, а потому не было и причины его отстранять. Во-вторых, министр высших дел все еще занимал крепкую позицию при дворе и ни за что не позволил бы нанести удар по наследнику.
Скопившаяся внутри правителя ярость сводила его с ума, естественно, он подмечал каждый проступок наследного принца, часто ругал и отчитывал его, сажая под домашний арест и лишая жалованья.
Глаза Линь Суя скользнули мимо старших наложниц, принцев и принцесс, что прибежали глянуть на источник шума. На лице каждого считывалась если не злоба, то озадаченность.
— Отчего же отец император злится? Разве ваш смиренный сын заслужил вашу немилость?
— Смеешь спрашивать?! — вспылил император. — Пятый принц — твой младший брат. Как посмел ты толкнуть его в пруд с лотосами? В твоем сердце нет места милосердию!
— Ваш смиренный сын и пятый брат всего лишь заигрались. Как же так получилось, что вы обвиняете в причинении вреда пятому брату? Пятый брат столь мил и наивен, разве мог ваш смиренный сын так с ним поступить? Неужели вы позволили сплетням затмить ваш разум? Не верите мне, спросите у пятого брата, — морозный взгляд Линь Суя пробежался по присутствующим, на лице проступила явная обида.
Слова про «милого и наивного» пятого принца не остались незамеченными, вызвав тихий шок. Взгляды устремились к Янь Циню, лежащему в постели. Юноша выглядел бледнее обычного, в пустых глазах сверкало явное непонимание происходящего.
Янь Цинь уже смекнул, что к чему, и прекрасно понимал, что пришло время делать выбор. Он окинул взглядом лица присутствующих и по какой-то причине решил, что наследный принц наблюдал за ним со вкрадчивой улыбкой. Однако стоило присмотреться повнимательнее, как она исчезла подобно миражу.
Если он согласится с остальными принцами, тогда наследный принц затаит на него тяжелую обиду, но, если он встанет на сторону наследника, у него еще будет шанс помириться с другими детьми. В их глазах он все еще был «дураком».
— Отец император, ваш смиренный сын и старший наследный брат всего лишь играли. Это ваш смиренный сын споткнулся и упал в воду, но лотосы цвели так чудно, что ваш смиренный сын захотел сорвать хотя бы один бутон! — юноша говорил и жестикулировал подобно глупому ребенку, и словно совсем не ощущал враждебности — до того его увлек рассказ о цветах.
— Пятый брат, зачем ты это говоришь? Мы видели, как старший наследный брат толкнул тебя в пруд, — озадаченно всплеснула руками четвертая принцесса.
— Но я же играл со страшим наследным братом… — пробормотал Янь Цинь себе под нос. — Те цветы были такими красивыми.
Толпа разразилась мысленными проклятиями, и лишь в глазах Линь Суя мелькнула улыбка.
Казалось, что более из обсуждения этого дела уже не выжать. Несмотря на то, что множество людей стали свидетелями проступка наследного принца, против слов пятого принца они пойти не могли, а потому его величество император не мог обвинить сына в преступлении.
Но стоило ему нахмуриться и открыть рот, как Линь Суй заговорил вновь:
— Боюсь, наш дворец полнится злыми умыслами и теми, кто стремится вырвать из моих рук положение наследного принца. Они сеют беспочвенные слухи и привносят раздор во внутренний двор.
Лица присутствующих мигом переменились. И хотя слова его были правдивы, а принцы и принцессы отчасти понимали желания и стремления друг друга, стоило тайному знанию вырваться на свет, как все тут же стушевались, не решаясь признаться.
— Ваше высочество, вам не следует столь безответственно раскидываться словами.
Эти слова принадлежали женщине, стоявшей подле императора. На ней были светло-голубые одежды, волосы убраны в причудливой красоты прическу, на лбу красовался хуадянь — она излучала ощутимое изящество и спокойную красоту. То была родная мать четвертой принцессы, старшая наложница Шу.
Свидетелями у пруда стали четвертая и шестая принцессы, седьмой и восьмой принцы, однако голос подала лишь четвертая, а потому у старшей наложницы Шу не осталось выбор.
— Ладно, но прекрати нести чепуху, — нахмурился император. — Играли вы или нет, ты, как старший брат, не должен был так поступать.
— Ваш смиренный сын запомнит эти слова. Пока пятый брат находился без сознания, ваш смиренный сын ужасно винил себя в содеянном. Дабы позаботиться о пятом брате как следует и исполнить свой братский долг, ваш смиренный сын позволит пятому брату отдохнуть в восточном дворце, — сурово кивнул Линь Суй, не меняясь в лице.
Его слова вновь поразили толпу до глубины души. Да кто мог подумать, что наследный принц терзаем подобными чувствами?
Янь Цинь внутренне нахмурился, однако внешне остался таким же отстраненным.
В конце концов, император все же наказал Линь Суя, оставив его под домашним арестом на несколько дней, а после перевел его в церемониальный отдел. Несмотря на то, что служение там имело немало положительных сторон, оно превратилось в настоящую пытку для угрюмого наследного принца. Все свободное время он проводил со стариками-педантами, которые только и делали, что говорили о правилах да обычаях.
И хотя внешней радости никто не выказал и вскоре ситуацию замяли, многие внутренне возликовали, узнав об этом.
А Линь Сую было откровенно плевать. В оригинальной истории владельца тела также перевели в отдел церемоний, однако он до последнего сопротивлялся и постоянно ходил с кислым лицом. Линь Суй же был совсем другим человеком. В этом отделе работал нужный ему человек, а потому молодой человек был отчасти благодарен за подвернувшуюся возможность.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12971/1140001
