Лёжа на кровати, Ён Хваун смотрел на свои руки. Прошло уже немало времени с тех пор, как ушёл император, но Хваун, казалось, всё ещё чувствовал его тепло на своих руках, поэтому он то и дело сжимал и разжимал ладони, не в силах отвести взгляд.
Слова императора, который сказал, что сам он не подумал об этом, ещё долго звучали в ушах Ён Хвауна. И ни слова упрёка, что Ён Хваун вообще посмел сказать ему такое. Но это было ещё не всё. Несмотря на то, что стояла напряжённая атмосфера, что даже евнух О и Аджин замерли не дыша, император не стал в чём-то обвинять Ён Хвауна, только протянул руку, когда тот стоял на коленях, и помог подняться, а после повернулся и ушёл.
Уголки его рта так и норовили приподняться. Кончики пальцев покалывало, а лицо покрылось румянцем. Сердце вдруг гулко забилось. Удивительно, но его переполняли так много чувств, что, если бы мог, он выбежал бы во двор и прокричал, какой у них хороший император.
Нет-нет, возможно, он хотел сказать совсем не это. Причина, по которой Ён Хваун был так счастлив, взволнован и не мог уснуть, заключалась не только в том, что император такой хороший.
Другими словами, Ён Хваун чувствовал, что его признали. Что его выбор не был ошибочным. Что столь долгий путь к императору, несмотря на то, что ему пришлось пройти через многое, не был неверным. И что ему не о чем жалеть.
Он чувствовал, что его признали — чувствовал, что доказал это. Даже если бы он снова вернулся в тот день, он уверен, что «Хаун» без колебаний пришёл бы в это место, где находится император.
Ён Хваун улыбнулся. Голос императора, его прикосновения, дыхание — всё это ощущалось так отчётливо, что в эту ночь он никак не мог уснуть.
***
— Евнух О, — вдруг окликнула его тяжёлым голосом императрица, сидевшая за обеденным столом напротив императора, отчего Сон Ихан, погружённый в свои мысли и рассеянно ковыряющийся в еде, вдруг повернул голову и посмотрел на неё.
Джаран не ответила на взгляд императора, продолжая смотреть на евнуха О, который сказал:
— Да, ваше величество, — и склонился в поклоне.
— Почему ты ничего не сказал мне, несмотря на то, что его величество неважно выглядит?
Глаза Сон Ихана расширились от удивления от неожиданных слов императрицы. Евнух О тут же встал на колени и склонил голову:
— Простите меня, ваше величество. Я не смог должным образом выполнить свои обязанности и плохо служил его величеству, поэтому прошу наказать меня.
— Ах, нет, — Сон Ихан растерянно замолчал, взволнованный серьёзной атмосферой между императрицей и евнухом О, в то время как сам он даже не думал об этом, а затем быстро продолжил: — Всё не так, императрица.
— Ваше величество, Вы хорошо спали прошлой ночью?
— Ну, это…
— У вас нездоровый цвет лица. Также у Вас явно нет аппетита, поэтому Вы даже не притронулись к еде.
Каждое слово императрицы настолько точно описывало текущее состояние Сон Ихана, что он не мог найти слов и просто молчал. Ведь он по собственной воле до самого рассвета бесцельно бродил по Сухвавону, не желая слушать евнуха О, который уговаривал его пойти отдохнуть. Одним словом, евнух О ничего не мог сделать в этой ситуации.
— Разве есть что-то важнее его величества? Если ты не в силах справиться с этим сам, то должен был сказать мне, императрице, до того, как всё дошло до этого.
— …
— Разве я не права, евнух О?
Слова императрицы означали, что она знает, что самочувствие императора ухудшилось из-за его собственных действий, так как он не послушал евнуха О. Она ругала евнуха О за то, что он должен был сказать ей, императрице, чтобы они могли позаботиться об императоре, даже если ей придётся прийти лично. И чтобы это не звучало так, словно императрица на самом деле ругает императора.
Придя к такому выводу, Сон Ихан посмотрел на императрицу с неловкой улыбкой, а евнух О снова склонил голову:
— Вы абсолютно правы, ваше величество. Прошу Вас, накажите этого ничтожного.
Но прежде чем императрица успела ответить, император заговорил первым:
— ...Это была моя вина, императрица, не стоит так волноваться.
В этот момент императрица перевела взгляд с евнуха О на императора. С тех пор как вошла во дворец, она всегда следила за его здоровьем, иногда отчитывала, время от времени подбадривала и всячески поддерживала. Она смотрела на него глазами самого близкого преданного ему человека.
Джаран, которая некоторое время молча смотрела на императора, обратилась к стоявшему на коленях евнуху О:
— Его величество — человек, путь которого и так сложен, ведь он трудится на благо страны. Поэтому ты должен быть к нему внимателен, чтобы его ничего не отвлекало от его дел.
— Да, ваше величество. Я обязательно об этом позабочусь.
— Теперь ты можешь подняться.
Чтобы его ничего не отвлекало от его дел…
Императрица специально выделила свои слова. Император, казалось, не придал этому значения, но Джаран, посмотрев на евнуха О, утвердилась, что он понял их смысл.
Казалось, сам Сон Ихан всё ещё не понимал, что его так тревожит и лишает сна. Так что в обязанности тех, кто служит императору, входит напоминать ему об этом. Тогда как далеко императрица намерена зайти, чтобы выполнять свои обязанности? Не решаясь спросить её о таком, евнух О просто встал и склонился в поклоне.
***
— Отнесите это в Чиннёнхон.
— Чиннёнхон? — повторила Аджин, глядя на своего господина удивлёнными глазами.
Чиннёнхон относился ко дворцу Чонбин. И Ён Хваун велел отнести туда только что приготовленный рисовый пирог с корицей.
На вопрос Аджин Ён Хваун ответил с невозмутимым выражением лица:
— В прошлый раз ей, кажется, понравился этот рисовый пирог, но из-за внезапного визита его величества она не смогла сполна насладиться им. Раз уж мы его приготовили, было бы неплохо поделиться им.
Однако, несмотря на ответ Ён Хвауна, Аджин недовольно поджала губы. Так же, как остальные во дворце не могли поверить, что Ён Хваун изменился, так и Аджин не доверяла Чонбин, которая так внезапно нанесла визит её господину и начала вести себя так, словно они близки.
Разве кто-то мог превзойти Чонбин в её неприязни к Ёнбин? Конечно, Аджин не могла винить её за это, ведь у неё были причины так относиться к её господину. Но было немного странно, что она так резко поменяла своё к нему отношение, что даже посетила дворец Чонган и вела себя так дружелюбно.
— Неужели это так необходимо, ваше высочество?.. — с беспокойством и нежеланием спросила Аджин. Ведь сейчас её господин был настолько добр и раним, что если кто-то с дурными намерениями приблизится к нему, то наверняка причинит ему боль.
Конечно же, Ён Хвауна это не волновало.
— Прошу тебя, не говори так. Она первый человек, кто оценил мои усилия и проявил инициативу подойти ко мне. Я очень благодарен ей за это.
Эти слова Ён Хвауна разбили сердце Аджин. Хоть он и не показывал это, она ведь прекрасно знает, как больно её господину каждый раз, когда ему не верят и отвергают его старания.
Внезапно почувствовав себя подавленной, Аджин уже собиралась угрюмо ответить «да», как вдруг Ён Хваун, словно желая успокоить её, бодро произнёс:
— Кстати, если все закуски готовы, скажи всем, чтобы собрались и поели. Позаботься о том, чтобы всем досталось, хорошо?
При этих словах выражение лица Аджин снова прояснилось. Во дворце Чонган царило небывалое оживление, ведь по приказу его высочества они сегодня приготовили закуски, чтобы позже поделить их между всеми придворными дворца Чонган.
Продуктов, которые распределялись между дворцами, на самом деле всегда было больше, чем нужно. Причём самые качественные и дорогие продукты мог есть только хозяин дворца. Посылать продукты наложницам императора в малом количестве было недопустимо, поэтому обычно их присылали в таком количестве, которое одному человеку было не по силам съесть. В результате оставшиеся продукты часто портились со временем и выбрасывались.
Однако несколько дней назад Ён Хваун, обратив внимание, что продуктов всегда много и их каждый раз выбрасывают, впервые предложил: «Для меня одного это слишком много, так почему бы не приготовить вкусную еду и и не поделиться со всеми.»
Стоит ли говорить, как сильно Аджин сжала губы, чтобы не разрыдаться, в первый раз услышав эти слова. Никогда в жизни она не слышала и даже не смела мечтать о таком господине, который решит поделиться роскошной едой со своими подчинёнными, вместо того чтобы выбрасывать её. Неудивительно, что все молодые придворные дворца Чонган были в слезах, когда она рассказала им об этом в тот день.
— Да, ваше высочество. Я позабочусь о том, чтобы все смогли это попробовать.
— А это… — Ён Хваун заметил, что голос Аджин слегка дрожит от слёз, но сделал вид, что не заметил, и посмотрел на самое роскошное блюдо.
Аджин, шмыгнув носом, быстро проговорила:
— Я обязательно доставлю это его величеству в целости и сохранности...
Даже если его величество не пожелает принять это, Ён Хваун всё равно хотел выразить свою благодарность, даже с помощью такой, казалось бы, незначительной вещи.
http://bllate.org/book/12952/1137880
