— Кто вообще хочет есть эти закуски… — Сон Ихан, получивший от дворца Чонган очередную коробку с едой, вопреки ожиданиям дворца Чонган нахмурился. Ведь сейчас он был очень, очень, очень недоволен. — Закуски из императорской кухни гораздо вкуснее. Неужели он думает, что здесь нет этих закусок, поэтому и присылает их?
— Ваше величество, я уверен, что он просто хотел выразить так Вам свою благодарность.
На ленивый, будто успокаивающий ответ, Сон Ихан прищурился и взглянул на евнуха О с таким свирепым выражением лица, что казалось, вот-вот набросится на него. Очевидный ответ евнуха О, казалось, только сильнее разозлил императора в данной ситуации. Конечно, он был прав. Разве Ихан сейчас так зол, потому что этого не понимает? Не в силах сдержать свой гнев, он сразу продолжил:
— Если он действительно так благодарен, мог бы и не посылать мне эти закуски. Он должен был прийти и поблагодарить меня лично! — сказал император, небрежно ткнув пальцем в ни в чём не повинную коробку с едой.
Вот и всё. Вот чем был недоволен Сон Ихан. Что за дела с этими закусками? Имеет ли смысл выражать свою благодарность только этим? Он не удосужился принести их сам, а передал через придворную даму из дворца Чонган.
Сон Ихан даже не мог нормально спать, совершая нежелательные ночные прогулки, потому что образ Ён Хвауна, стоявшего перед ним на коленях, не выходил у него из головы. А вот сам виновник всего этого пытался решить эту проблему с помощью еды, что очень его расстраивало и злило.
Тогда Сон Ихан, не в силах сдерживать гнев, бросил:
— Я отправляюсь во дворец Чонган! — и поспешно зашагал к выходу.
Это правда было из-за того, что Ён Хваун его разозлил, а не потому, что в течение всей ночи ему хотелось его увидеть. Совершенно нет. Абсолютно.
— Куда все подевались… — озадаченно пробормотал Сон Ихан, когда они вошли во внутренний двор дворца Чонган и не увидели ни одного из придворных. Не говоря уже о том, что никто не вышел его поприветствовать.
Евнух О тоже прошёл немного вперёд и посмотрел по сторонам, чтобы позвать кого-нибудь, но так никого и не увидел.
И тут евнух О заметил вдалеке торопливо идущую придворную даму.
— Эй, там! — позвал он.
И только сейчас придворная дама увидела, что пришёл император, и мгновенно подбежала с бледным лицом. Но по мере того как она приближалась, евнух О и император всё яснее замечали нечто странное: щёки придворной дамы были чем-то набиты, словно у белки.
— Приветствую Вас, ваше величество император!..
Придворная дама, слишком юная на первый взгляд, которая явно впервые предстала перед императором, задрожала и опустилась на колени.
Из-за набитых щёк её речь была невнятной, и она не знала, нужно ли срочно проглотить еду или нельзя делать этого перед императором. Она стояла на коленях с опущенной головой, не зная, что делать.
Тогда евнух О спросил:
— Почему во дворце так мало людей?
— Это потому, что... сегодня его высочество Ёнбин… даровал нам изысканные яства и позволил немного отдохнуть...
Испуганная придворная дама заикалась и запиналась, не в силах закончить предложение, но императору и евнуху было нетрудно догадаться, о чём она говорит. Если они называли это изысканными яствами, то, без сомнения, это была еда, которую обычно придворные не могли бы и мечтать попробовать. Их, несомненно, полагалось есть только хозяину дворца.
Сон Ихан открыл рот прежде, чем евнух О успел спросить что-то ещё:
— ...Ёнбин внутри?
Придворная дама, коснувшись лбом пола, ответила на вопрос, прозвучавший из уст самого императора:
— Его… Его высочества здесь нет...
— Нет? Куда он ушёл?
— Его высочество... ушёл прогуляться в Сухвавон... Чтобы мы… Мы могли спокойно поесть и отдохнуть...
Ответ придворной дамы вызвал у Сон Ихана искренний смех.
Мало того, что он отдал своим подчинённым еду, предназначенную для него, так ещё и, будучи хозяином, освободил дворец ради них. Действительно своевольный, но заботливый хозяин.
Сон Ихан погрузился в раздумья, глядя на стоявшую перед ним на коленях придворную даму. Несмотря на то, что слуги были обречены служить только своему хозяину, а ранг их определялся лишь их владельцем, императорский дворец был самым зависимым от власти местом, чем любое другое. Здесь были особенно жестоки к тем, кто терял власть и своё положение.
Даже если они были рождены в знатной семье и теперь служили императору, но в тот момент, когда их семья теряла власть, а они сами лишались благосклонности императора, наложницам приходилось несладко. Сколько в истории было наложниц, которые, потеряв милость императора, терпели насмешки и презрение от простых слуг, а сколько императриц подвергались преследованиям со стороны других наложниц.
Задумавшись об этом, Сон Ихан не мог не вспомнить о взглядах и отношении слуг к Ёнбин, которого он сам игнорировал и пренебрегал. Конечно, его отец всё ещё пользовался безраздельным доверием императора, и императрица также внимательно следила за тем, чтобы не происходило ничего плохого, поэтому таких случаев, как раньше, больше не было. Тем не менее, Ихана беспокоило, что Ён Хваун сейчас ведёт себя слишком мягко во всём.
— Знаю, что Ёнбин в прошлом был слишком суров со всеми вами.
Поэтому, хотя Сон Ихан и думал, что это не его дело, он не мог сдержать слова, которые сами собой сорвались с его губ.
— Однако, полагаю, вы также прекрасно понимаете, что щедрость, которую сейчас проявляет Ёнбин, — это не то, что можно так легко получить.
— Да, конечно, ваше величество. Как мы можем... не понимать этого? Мы прекрасно знаем, что это... невероятная щедрость.
— Поэтому все во дворце Чонган должны быть глубоко преданы своему господину и делать всё возможное, чтобы заботиться о нём. Вы поняли?
Его величество император — человек, который ни разу не сказал доброго слова о Ёнбин. Тот, кто в прошлый раз на глазах у всех во дворце Чонган упрекал Ёнбин, впервые сказал молодой придворной даме дворца Чонган, что они должны хорошо заботиться о нём.
Это был первый раз с тех пор, как хозяином дворца стал Ён Хваун. Поэтому, даже запинаясь и дрожа от неимоверного напряжения, юная придворная дама не могла сдержать внутреннего волнения. Касаясь пола руками в поклоне, она с трудом удерживалась от радостного крика.
***
— Дни становятся всё жарче, — спокойно наблюдая за плавающими по воде лепестками, заговорил Ён Хваун, сидевший на большой каменной скамье у пруда в Сухвавоне.
Аджин, которая стояла рядом, отказавшись от просьбы Ён Хвауна сесть рядом с ним и сегодня, заговорила с несколько обеспокоенным выражением лица:
— Да, ваше высочество. Хорошо, что холодные дни проходят, ведь Вам всегда холодно. Но когда становится жарко, у Вас быстро кончаются силы, и это тоже вызывает беспокойство...
— Кажется, нет ни одного времени года, когда бы ты за меня ни переживала, — услышав беспокойство в голосе Аджин, пошутил Ён Хваун, чтобы успокоить её, но это только заставило Аджин ещё больше расстроиться. Причина заключалась в том, что она вдруг поняла: в последнее время не было ни одного дня, когда бы она не волновалась из-за того, что день был холодным, жарким или сухим.
Раньше она беспокоилась только о том, что, если погода будет плохой, Ён Хваун заболеет и выместит свою злость на ней. Но теперь, когда она постоянно искренне переживала за его физическое состояние, казалось, что не было ни одного сезона, когда она могла бы быть спокойна.
— Что я могу сделать, чтобы Вы почувствовали себя немного лучше...
Ён Хваун не хотел этого, но увидел, что Аджин стала ещё угрюмее из-за его слов, и сам почувствовал себя подавленным:
— Да, верно, но...
На самом деле именно Ён Хваун больше других расстраивался из-за своего слабого тела, которое всего страдало от болезней и часто подводило его.
Теперь, когда он стал наложником, ему не нужно было сражаться или использовать своё тело так часто, как раньше. Но Хваун, который свободно и легко управлял своим телом с тех пор, как стал взрослым, теперь не мог этого делать из-за слабости, и это его очень расстраивало. Не говоря уже о занятиях боевыми искусствами, даже дышать было очень сложно с таким телом.
— ...Аджин, — тихо позвал Ён Хваун, словно внезапно вспомнил о чём-то.
— Да? — сразу откликнулась девушка.
После минутного колебания Хваун продолжил:
— Как ты думаешь... Если я обращусь с просьбой в Департамент внутренних дел...
— Да, ваше высочество. Вам что-нибудь нужно?
— Могу я получить деревянный меч?
— Деревянный меч? — глаза Аджин расширились от неожиданно прозвучавших слов. Деревянный меч. Меч. Это было слово, которое она никогда в жизни не думала услышать из уст Ён Хвауна. Аджин повернулась к нему и снова спросила: — Для чего Вы собираетесь использовать деревянный меч?
В её голосе мелькнуло недоумение. Сейчас она ни капли в нём не сомневалась, но, если бы это было в прошлом, она бы подумала, не хочет ли он наказать придворных дворца Чонган.
Ён Хваун, почувствовавший, насколько сильно сейчас недоумение Аджин, кивнул, отводя взгляд:
— Ну, мне просто... немного любопытно... так что... можно?
http://bllate.org/book/12952/1137881
