— Когда настало время выбрать ту, что однажды могла бы стать императрицей… Матушка показывала мне женщин одну за другой, — заговорил Сон Ихан, пивший в одиночестве в своих покоях поздно вечером.
Евнух О молча стоял рядом с ним и, поражённый необычным настроением императора, не решился ответить на его слова, а лишь склонился в глубоком поклоне. Он и без слов понимал, что императору сейчас нужен человек, который выслушает его и после забудет обо всём.
— Одну за другой их представляли мне, а матушка следила за выражением моего лица, за тем, как я смотрю на них, вглядываюсь ли я в их лица, улыбаюсь ли я им, отвожу ли взгляд, смотрю ли на них с ожиданием.
— …
— Тогда я не знал причины этого. Мне только казалось, что пристальный взгляд матушки, устремлённый на моё лицо, был непривычным и пугающим.
Его мать следила не только за выражением его лица, но и за лицами молодых женщин, одна из которых могла бы стать её будущей невесткой, а впоследствии — единственной императрицей. Она внимательно наблюдала за тем, покраснеют они или, наоборот, появится ли на их лицах коварное выражение, что означало бы желание завоевать сердце принца во что бы то ни стало.
Чтобы определить, является ли именно она той женщиной, которая сумеет завладеть сердцем сына и присвоить его себе.
— Должно быть, она беспокоилась, как бы её сын, её опора и сила, не влюбился в какую-нибудь другую женщину и не стал пренебрегать ею. Поэтому нынешняя императрица, которая была самой тихой, сдержанной и почти не показывала своих эмоций, была выбрана для вступления в императорскую семью в то время.
— Я понимаю…
— Думаешь, я считал свою мать жестокой? — спросил император, поигрывая чашей, наполненной вином, и не поднимая взгляда, так как ответ ему был не нужен. Император слегка покачал головой и продолжил: — Нет, нет. Я всё понимал. Я даже думал, что это хорошо. Матери пришлось защищаться, потому что наложник, пользующийся благосклонностью отца, вскоре поднялся до положения главного наложника и осмелился притеснять власть императрицы, возглавив внутренний двор.
— ...
— Скорее, я не мог понять отца-императора.
В этот момент евнух О, прищурившись, огляделся по сторонам. С того момента, как император начал пить в одиночестве, все слуги были отосланы, но на всякий случай он должен был быть бдительным. Никто не должен знать, что происходит в душе императора.
— Император должен быть выше этого, заботиться обо всех и не поддаваться эмоциям. У него может быть фаворит, да, но как он мог позволить ему, пользуясь благосклонностью императора, притеснять императрицу и думать о том, чтобы навредить наследному принцу?
— Ваше величество…
— Если бы мой отец не осыпал его этой незаслуженной благосклонностью, то как бы он осмелился подумать о том, чтобы свергнуть меня с престола?
— Этот ничтожный не смеет слушать такое… — и, не смея далее слушать о том, что говорит император, евнух О поспешно опустился на колени и склонил голову.
Сон Ихан не обратил внимания на его поведение и снова поднёс ко рту чашу с вином.
— ...Возлюбленный императора? Какой абсурд!
Лунный свет, освещающий дворец Чонган, отражался в глубине его тёмных глаз. На самом деле Сон Ихан уже давно недолюбливал дворец Чонган, который являлся свидетельством глубокой привязанности императора к его возлюблённому.
— У императора есть императрица, и у него могут быть наложницы. И он может относиться к одной из них чуть более благосклонно.
К счастью, владелец дворца Чонган был очень болезненным и рано ушёл из жизни. Если бы он был здоров или желал власти, разве могла бы любовь императора к своему наложнику до сих пор изображаться как красивая сказка? Могла ли она остаться такой душераздирающей историей, не тронутой кровопролитием?
— Но история любви… это нелепо, — Сон Ихан покачал головой, в очередной раз наполняя свою чашу вином.
Он не понимал, почему в этот момент ему вспомнилось лицо Ён Хвауна, смотрящего на него со слезами на глазах, но решил, что это ничего не значит. Оно и должно ничего не значить.
Ночь императора продолжалась, обнажая старые раны, становясь всё глубже. В эту ночь никто даже не заметил, как наступил рассвет.
***
— Сестра, что ты здесь делаешь? — Сосо, которая, после того как быстро осмотрит сад, собиралась лечь спать, увидела Аджин, одиноко сидящую без дела в углу сада, и поспешила к ней.
Она знала, что его высочество, вернувшийся из дворца Анчжон бледным, уже лёг спать. Поэтому ей показалось странным, что Аджин находится здесь, а не у покоев Ёнбин.
Неожиданно посерьёзнев, Сосо присела рядом с ней и снова спросила:
— Что случилось? Это потому, что его высочество снова заболел?
— Ну, это тоже...
— Его величество... опять что-то сказал его высочеству?.. — осторожно спросила Сосо, понизив голос.
У его высочества, что вернулся из дворца Анчжон, совсем не было сил, и он даже ничего не поел и просто лёг спать. Они все были очень обеспокоены тем, что ему опять стало плохо из-за его величества.
Однако на вопрос Сосо Аджин покачала головой.
— Это не так.
— Тогда почему его высочеству так плохо, а ты выглядишь так, будто умираешь? — невольно повысила голос Сосо.
Она была расстроена тем, что Аджин ничего ей не говорит, хотя было очевидно, что что-то случилось.
Конечно, она понимала, что ещё молода и неопытна, чтобы ей доверяли, но все придворные во дворце Чонган были её ровесниками, кроме Аджин. Сосо, ещё больше настроенная вырасти побыстрее и стать одной из доверенных лиц его высочества вместе с Аджин, устремила на неё взгляд, который говорил о том, что она ни за что не отступит.
В итоге Аджин, расстроенная и нуждающаяся в собеседнике, открыла рот:
— Мне кажется, его высочество в последнее время ведёт себя немного странно...
— В каком смысле?..
— Ну... Я и сама не знаю... Что-то не так, но я не знаю, что именно, поэтому... Мне кажется, он что-то скрывает от меня...
Именно это и было главной причиной беспокойства Аджин. И в прошлый раз, когда он заболел после кошмаров, и сегодня, когда ему внезапно стало плохо перед императором — похоже, с ним что-то происходило, но она не могла понять, что именно.
В прошлом у неё не возникало таких вопросов. Все заботы её господина были связаны с императором, так что волноваться было не о чем, и у Аджин не было никакого желания вмешиваться в его жизнь. Ей и без того было тяжело каждый день, она не желала нарываться на неприятности.
Но сейчас всё было иначе. Больше всего на свете она заботилась о благополучии своего господина и хотела сделать для него всё, что было в её силах. Но в такие моменты она почему-то не могла достучаться до него, словно вокруг её господина были какие-то стены, которые не позволяли ей приблизиться к нему.
— Что бы это ни было, я надеюсь, что он поделится этим со мной...
«Чего Вы так боитесь? Почему мой господин иногда выглядит таким одиноким, словно оказался один в бушующем море, в то время как его отношения с его величеством с каждым днём становятся всё лучше.»
Глядя на мрачное выражение лица Аджин, Сосо глубоко вздохнула.
Это была тревожная ночь, так как казалось, что помочь его высочеству по-прежнему невозможно.
***
— А ведь у Сукпи скоро день рождения, — сказала императрица, посмотрев на Сукпи так, словно внезапно вспомнила об этом.
Сукпи едва заметно улыбнулась, наклонила голову и ответила:
— Её величество всегда помнит об этом. Но, думаю, ничего страшного не случится, даже если я не буду праздновать этот день.
— Тем не менее, это твой день рождения, так что мы не можем просто пропустить его, не так ли? Его величество также велел мне приготовить всё в лучшем виде, так что не волнуйся.
— Спасибо за Вашу доброту, ваше величество.
— Что ж, сегодня мне больше нечего вам сказать. Возвращайтесь к себе.
Когда императрица закончила утреннее приветствие, все поднялись со своих мест, поклонились и, одна за другой, покинули дворец императрицы.
— Ёнбин!
Той, кто окликнула и остановила Ёнбин, была не кто иная, как Чонбин.
Повернувшись и увидев приближающуюся Чонбин, Хваун улыбнулся, и Сонхён, широко улыбнувшись в ответ, поспешила к нему и продолжила:
— Вы направляетесь прямо во дворец Чонган?
— Да.
— Вернувшись, вы собираетесь пообедать, верно?
— Да, это так. Вы хотите о чём-то поговорить?
http://bllate.org/book/12952/1137873
