— Я заметил, что во время сегодняшнего собрания Ён Джувон выглядел расстроенно, — внезапно в тишине зала раздался голос Сон Ихана, как только офицер Ви ушёл.
Должно быть, он обращался к евнуху О, ведь внутри остались только он и евнух О. Прежде чем евнух успел что-то сказать, Сон Ихан продолжил:
— Даже если он не показывает этого, но он его сын, и он не может не заботиться о нём. Именно поэтому я приказал вернуть его табличку.
— Я понимаю.
— Я бы не стал возвращать табличку Ёнбин, но мне неловко смотреть в лицо его отца.
— Ваша милость к лорду Ёну безгранична, ваше величество.
Взгляд Сон Ихана обратился к евнуху О. Странно, но в последнее время, чем больше евнух О с ним соглашался, тем больше портилось настроение Сон Ихана.
Но это было всего лишь его ощущение, а не что-то, что он мог точно утверждать. Поэтому он попытался скрыть своё недовольное выражение лица и снова заговорил:
— К слову…
— Да, ваше величество.
— ...Есть новости из дворца Чонган?
Голос императора звучал необычайно робко и застенчиво.
Евнух О, которому становилось всё труднее контролировать своё выражение лица перед императором, прикусил губу, чтобы подавить готовый вырваться наружу смех:
— Особых новостей нет. Есть ли что-то, что Вам хочется знать?
— Нет. А что мне должно быть интересно?
Невольно он вспомнил Ён Хвауна, мимо которого сегодня прошёл. И теперь Сон Ихан жалел, что не посмотрел на него, из-за чего и не увидел его выражение лица в тот момент. Даже проходя мимо него, он лишь сказал евнуху О, чтобы тот взглянул на него, но сам увидеть его не смог.
Сон Ихан снова обратился к евнуху О:
— Неужели я расстроил его, потому что слишком резко его проигнорировал?
Евнух О, который ранее наблюдал за реакцией Ёнбин, просто не смог ответить императору.
— Как думаешь, Ёнбин выглядел очень обиженно? Настолько, что он даже не смог прислать закуски?
Евнух О окончательно потерял дар речи.
***
Слух о том, что император приказал вернуть табличку Ёнбин, распространился по всему дворцу ещё до того, как взошло солнце. Большинство мнений сводилось к тому, что император просто желал, чтобы лорд Ён мог сохранить своё лицо, но поскольку все во дворце уже были наслышаны о том, что Ёнбин изменился, мнение о том, что его величество действительно простил Ёнбин, также набирало силу.
Кроме того, о прогулке императора с Ёнбин по Сухвавону и его визите во дворец Чонган, когда Ёнбин был болен, уже многие слышали, что подтверждало мнение о том, что император изменил своё отношение к нему, увидев, как тот изменился.
Первым на эти изменения отреагировало Министерство внутренних дел. Это было естественно, ведь по роду своей деятельности Министерство внутренних дел должно было чутко реагировать на настроение и тонкие течения внутреннего двора.
Статус наложницы определялся не только её родословной, но и фамилией; благосклонность императора имела первостепенное значение, но не была единственным фактором. Работа офицера, возглавляющего Министерство внутренних дел, требовала пристального внимания к тому, что скрывается под поверхностью, а не только к тому, что лежит на виду.
По этой причине министр внутренних дел, Чон Чхон, с самого утра направился прямо в Бюро по пошиву одежды.
— Офицер Чон, что привело вас сюда в такой час? — придворная дама из Бюро по пошиву одежды наигранно улыбнулась офицеру Чону.
Однако у мужчины не было времени на всё это, он сразу спросил:
— Как обстоят дела с одеждой его высочества Ёнбин?
— Она всё ещё вышивается.
— То есть вы хотите сказать, что она ещё не закончена?
Придворная дама, растерянно ответившая на вопрос офицера Чона, теперь ещё в большем недоумении уставилась на него, ведь он никогда раньше не спрашивал о состоянии одежды его высочества Ёнбин.
Его высочество Ёнбин искал наряд для наложника, который он ранее никогда не носил. В течение некоторого времени во дворец Чонган не посылали одежду, поэтому поступил запрос на пошив новой одежды. Бюро одежды пришлось выбросить одежду, которую они уже сшили для дворца Чонган, и начать изготовлять новую, поэтому им неизбежно требовалось больше времени.
Дворец Чонган принял во внимание ситуацию, в которой оказалось бюро, и им было сказано не торопиться. Однако если они поверят этим словам и не станут торопиться, потом у них всё равно могли возникнуть проблемы, поэтому они старались работать быстрее.
— Полагаю, вы также знаете, что это была внезапная просьба. Так к чему вдруг такая спешка?
Министерству внутренних дел было не впервой вмешиваться в темп работы бюро, но офицер Чон нечасто лично заботился и требовал вещи для дворца Чонган. На вопрос придворной дамы офицер Чон слегка наклонился и прошептал ей на ухо:
— Его величество приказал вернуть на место именную табличку его высочества Ёнбин.
— Именная табличка его высочества Ёнбин?..
— Верно. Но это ещё не всё. Теперь император часто посещает дворец Чонган... Похоже, в его сердце произошли некоторые изменения.
— Не может быть. До меня доходили слухи, но... Даже если его высочество Ёнбин изменился, это не отменяет его прошлые поступки, так неужели его величество действительно изменит своё сердце?
На самом деле, придворная дама была не так уж и неправа. Неизвестно, как долго это продлится, но то, что Ёнбин изменился, доказали придворные дворца Чонган и люди, сталкивающиеся с Ёнбин. Однако, даже если это правда, чувства императора к Ёнбин — совсем другое дело. Ведь не так давно его величество отправился во дворец Чонган и отругал Ёнбин.
Кроме того, Ёнбин поддерживал лорд Ён, так что вполне вероятно, что на этот раз император простил его из-за лорда Ёна.
— Нет... Не думаю, что всё так просто, — офицер Чон многозначительно покачал головой, как человек, который заметил что-то важное: — Моя интуиция, как офицера Министерства внутренних дел, подсказывает мне это.
По правде говоря, даже когда император пренебрегал Ёнбин, Министерство внутренних дел никогда не проявляло к дворцу Чонган неуважения. В конце концов, отец Ёнбин — лорд Ён — был значимой фигурой, пользовавшейся абсолютным доверием императора. Поэтому, даже если Ёнбин потерял благосклонность императора, как наложник, его семью нельзя было игнорировать.
Кроме того, нынешняя императрица не позволяла Министерству внутренних дел самовольно определять благосклонность императора и открыто дискриминировать дворец. Поэтому Министерство внутренних дел по-прежнему уделяло достаточно внимания дворцу Чонган. Однако офицер Чон предчувствовал, что именно сейчас настало время выйти за рамки "достаточно".
— Лучше послушайте меня. Разве есть кто-то ещё, кроме меня, кто может лучше понять ситуацию во внутреннем дворе?
— Это верно...
— Тогда поторопитесь и подготовьте одежду его высочества Ёнбин и отправьте её мне. Я буду ждать.
Придворная дама некоторое время смотрела вслед офицеру Чону, затем обернулась и спросила:
— Как продвигается работа с одеждой его высочества Ёнбин?!
В императорском дворце не было никого, кто знал бы атмосферу внутреннего двора лучше, чем офицер Чон, поэтому не было никакого вреда в том, чтобы прислушаться к его словам.
***
— Не слишком ли красные у меня губы? — Ён Хваун, который с неловким выражением лица разглядывал своё отражение в зеркале, в конце концов не сдержался и спросил.
Аджин, прикреплявшая к его волосам маленькое цветочное украшение, пробурчала:
— Ваше высочество. Ваша одежда такая простая, а на волосах так мало украшений, поэтому стоит хотя бы немного подкрасить губы. Вы же не хотите, чтобы его величество беспокоился о Вашем цвете лица, верно?
— Ну, ты права, но я не думаю, что нужно делать их такими красными...
— Они кажутся красными, потому что Вы постоянно обращаете на них внимание, но они гораздо бледнее, если сравнить с другими. Не волнуйтесь, ваше высочество. Вы очень красивы.
Аджин, которая наконец закончила украшать его так, как и хотела, отступила назад, чтобы оценить внешний вид своего господина, и не смогла сдержать восхищения: волосы, убранные в гуань из белого нефрита, бледно-голубоватое, почти белое одеяние, и аккуратное украшение из ярких бусин вокруг талии. Она была уверена, что если бы в озере в глубоких горах ей встретился бог, то он был бы похож на её господина.
До этой перемены Ёнбин не только ярко одевался и излишне украшал себя, но и перед императором вёл себя вызывающе. Конечно, нельзя сказать, что раньше он не был красив, но сейчас её господин был совсем другим: его поведение всегда было спокойным, а опущенные глаза — полны благородства. Даже ходили слухи, что многие придворные дамы с замиранием сердца смотрели на Ёнбин, своей невероятной красотой похожий на учёного мужа. Аджин очень нравилось, как сейчас выглядел её господин.
— Мне просто нужно быть чистым и опрятным. Что толку заходить так далеко...
— Ваше высочество, о чём Вы говорите? Вы же идёте к его величеству, а не куда-то ещё. Конечно, Вам следует быть особенно внимательным.
Аджин говорила взволнованным голосом, но при упоминании о визите к его величеству Ён Хваун снова занервничал.
http://bllate.org/book/12952/1137870
