К счастью, у Аджин, похоже, больше не было вопросов насчёт чувств своего господина. Вскоре Хваун лёг на кровать, и Аджин тщательно укрыла его одеялом.
На мгновение Ён Хваун ощутил грусть, подумав о том, какой преданной она почувствует себя, если поймёт, что человек, которому она так покорно служила, на самом деле не её господин, а простолюдин ниже её по положению.
Как раз в это время, задувая свечу у кровати, Аджин сказала:
— По поводу того, что Вы сказали ранее.
— А?
— О том, что это даже удивительно и странно, что я поверила Вам за такое короткое время.
— Ох... Хм...
В полумраке комнаты тёплый взгляд обратился к Ён Хвауну.
— Его величество встречается с Вами лишь изредка, но я... Я была рядом с Вами с тех пор, как Вы проснулись.
— …
— Я видела, как Вы менялись, больше, чем кто-либо другой... поэтому я доверяю Вам.
Слушая этот ласковый голос, Хваун думал о том, что будет, если то, что он скрывает, когда-нибудь раскроется, и станет известно, что он не Ён Хвавун, а Хаун…
— Если бы кто-то ещё находился всё время рядом с Вами, как я, он бы тоже поверил в Вас, ваше высочество. Даже если этот человек — его величество император.
…Сможет ли он тогда сохранить веру Аджин в него, а также доверие детей дворца Чонган, которые подарили ему свои сердца?
Он также задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь завоевать сердце императора.
Невыносимые мысли роились во тьме и туманили разум. Хваун мог лишь улыбнуться, глядя на Аджин.
***
Во дворце императрицы, где наложницы собрались для утренних приветствий, царила странная атмосфера. Как и всегда в последнее время, причиной тому был Ёнбин.
Изначально наряды наложников были более свободными, чем у наложниц. Это было связано с тем, что предыдущий император пересмотрел все требования к одежде наложников, чтобы его хрупкий возлюбленный не чувствовал себя неловко или тяжело из-за одежды.
Наложникам было разрешено носить штаны, а сверху надевать подобие юбки с разрезами спереди, сзади или по бокам, что позволяло им свободно двигаться. Он также изменил все правила ношения головных уборов, избавив наложников от необходимости носить на голове тяжёлые украшения.
И всё это только ради одного человека.
Но со временем одежду, которую могли носить только наложники, стало практически невозможно увидеть, потому что единственный наложник, Ёнбин, предпочитал носить ту же одежду, что и другие наложницы, а не специально изменённую для наложников.
Но почему-то сегодня Ёнбин сидел в мужской одежде, которую никогда раньше не надевал. Хотя в последнее время он вёл себя иначе, вид его, сидящего в совершенно ином наряде, снова поразил всех.
На нём были белые брюки, расшитые серебряными нитями, которые переливались при каждом движении и плотно облегали тонкие лодыжки, а также верхняя одежда небесно-голубого цвета, что создавало неповторимую атмосферу, которую невозможно было почувствовать раньше. От него невозможно было оторвать глаз.
На первый взгляд, он выглядел как красивый учёный-муж, одетый в изысканные одежды, и в то же время — на наложника, которому благоволил император. Вот почему другие наложницы постоянно поворачивали головы и бросали взгляды на Ёнбин с того самого момента, как увидели его во дворце императрицы.
— Ёнбин, — окликнула его императрица, нарушив эту странную атмосферу.
Ён Хваун, несколько встревоженный неожиданным окликом, обернулся и ответил:
— Да, ваше величество.
Императрица с явной улыбкой в голосе мягко произнесла:
— В такой одежде ты выглядишь гораздо здоровее и лучше.
Глаза Ён Хвауна широко раскрылись. На мгновение он не мог поверить в то, что только что услышал. Ведь с тех пор, как Хаун стал Ён Хвауном, слова императрицы стали первыми добрыми словами, которые он услышал от кого-то за пределами дворца Чонган.
Удивлён был не только Ён Хваун. Сукпи и Чонбин, стоявшие в стороне, в недоумении смотрели на императрицу, но та лишь кивнула Ёнбин, который с невозмутимым видом поклонился:
— Благодарю Вас, ваше величество.
Выходя из дворца императрицы, Хваун, едва сдерживающий уголки губ, которые так и норовили приподняться по собственному желанию, встретился глазами с Аджин, и его лицо таки озарила сдерживаемая им улыбка:
— Её величество императрица сказала, что я хорошо выгляжу, верно?
— Да, ваше высочество! Я отчётливо это слышала!
Улыбка Ён Хвауна стала ещё ярче, и даже Аджин захихикала.
Не то чтобы в этих словах был огромный смысл, но услышать такие добрые слова от императрицы, которая была самым близким человеком к императору, его как-то взволновало.
Неожиданно перед Хвауном и Аджин, которые шли улыбаясь друг другу, кто-то остановился.
— Ёнбин, похоже, у вас очень хорошее настроение.
http://bllate.org/book/12952/1137838
