Император неосознанно представил себе Ён Хвауна, который, изящно опустив взгляд, изо всех сил пытался как-то выдержать нарастающие ощущения, и буквально слышал его горячее дыхание, вырывающееся из полуоткрытых маленьких губ. Затем с нежностью и покорностью, которых раньше никогда не показывал, Хваун протянул к императору свои тонкие руки, как бы желая принять и выдержать всё, что давал ему император.
Это был образ, который император никогда раньше не видел, образ, который никогда не ассоциировался с Ён Хвауном. Однако теперь Сон Ихан мог ясно представить его себе, просто вспомнив недавнего Хвауна, как если бы это не было просто его воображением, а он действительно видел его.
— Это просто безумие!.. — осознав то, о чём только что думал, и ощутив явную реакцию своего тела, император выругался в гневе и сразу прикусил губу.
— Ваше величество, что-то случилось? — удивлённо спросил евнух О, но Сон Ихан яростно покачал головой и махнул рукой, показывая, что ничего страшного не произошло.
«Это безумие. Я, наверное, сошёл с ума».
Это было так нелепо, что император мысленно отругал себя. Он не мог понять, что с ним происходит, хоть и уверял себя, что не попадётся на уловки Ён Хвауна.
Как только впереди показался зал Чхонгон, где ему предстояло заниматься политическими делами с многочисленными министрами, император глубоко вздохнул и постарался успокоить свой разум и тело. Никто и никогда не должен знать, о чём он только что думал, поэтому ему оставалось только делать вид, что непонятной тоски и желания, которые он только что испытывал, не существует.
***
— Ёнбин.
— Да, ваше величество.
После окончания утреннего приветствия императрица, приказавшая всем уйти, кроме Ёнбин, с интересом смотрела на сидящего перед ней Ён Хвауна. Лицо Ён Хвауна, когда он сидел опустив глаза, вызывало у императрицы множество мыслей.
Конечно, нельзя сказать, что она не знала о его невероятной красоте раньше, но тот Ён Хваун, которого она видела в последнее время, был совершенно другим — ей казалось, что она смотрит на совершенно другого человека, несмотря на то, что лицо у него было то же. И дело не только в том, что его манера одеваться совершенно изменилась, и не в том, что он сохранял спокойствие и не вызывал шума.
Раньше она смотрела на него только как на наложника с необыкновенной красотой. Конечно, она считала его уникальным, потому что он был мужчиной, но в остальном он ничем не отличался от остальных наложниц. Однако Ён Хваун, сидящий сейчас перед ней, был не просто красив, он был более серьёзным, строгим и сдержанным.
На первый взгляд он был похож не на наложника, добивающегося благосклонности императора, а на хрупкого красавца с сильной душой и прекрасным умом.
Это было очень непривычное и странное ощущение, поэтому императрица некоторое время просто смотрела на Ён Хвауна, пытаясь представить, что должен был чувствовать император, смотрящий на это же лицо, что и она сейчас.
Императрица знала о непростых мыслях императора, когда он посетил дворец прошлой ночью. Она также знала, откуда и от кого исходят эти сложности. Однако император, похоже, передумал что-либо об этом говорить, поэтому она просто сделала вид, что ничего не знает.
Обязанность императрицы заключалась в том, чтобы отвечать за внутренний дворец, быть ближе всех к императору и помогать ему. Поэтому сегодня императрица велела Ёнбин остаться. Императрица открыла рот и мягким, но тяжёлым голосом произнесла:
— Я знаю, что ты потерял память после того, как упал в воду. Но ты, видимо, уже знаешь, что отношения между мной и тобой не были простыми.
— ...Да, ваше величество. Я глубоко сожалею, что, будучи всего лишь наложником, был груб и непочтителен по отношению к императрице, — сидя, Ёнбин ещё сильнее склонил голову, прежде чем ответить. В его жестах и речи не было ни малейшего намёка на притворство или сарказм, он отвечал то, что думает.
Несмотря на то, что императрица старалась быть готовой к любому его ответу, она была ошеломлена его простотой и вежливостью, и от смущения схватилась за подлокотники кресла. Можно было только представить себе всю глубину её смущения и растерянности.
— Тогда я спрошу тебя прямо, без всякого притворства.
— Да, ваше величество. Пожалуйста, спрашивайте.
— Возникают ли у тебя плохие мысли из-за того, что его величество сурово с тобой обращается?
На вопрос императрицы Ёнбин удивлённо поднял глаза и посмотрел на императрицу. Императрица продолжала смотреть на него тяжёлым взглядом. После секундного замешательства Ёнбин поспешно поднялся со своего места и опустился на колени перед императрицей.
— Ваше величество, я уже знаю, что смог до сих пор оставаться в положении наложника благодаря его величеству и вашей безграничной милости.
«...»
— Так как же я могу называть наставления его величества суровым обращением и как я могу осмелиться иметь из-за этого дурные мысли?
Выслушав ответ, прозвучавший искренне, без излишеств и недостатков, императрица посмотрела на худое тело Ёнбин, стоящего перед ней на коленях. Его голос был настолько спокойным и уверенным, что даже императрица, много раз слышавшая от Ён Хвауна всевозможные лживые речи и оправдания, не смогла уловить в нём и намёка на фальшь.
Можно ли доверять тому, кто так долго не менялся?
http://bllate.org/book/12952/1137826
