— Его величество такой добрый, неудивительно, что Ёнбин потерял рассудок и стал одержим им… — прозвучал голос Хвауна в тишине.
Хваун не мог понять большинства ужасных поступков прежнего Ён Хвауна, но единственное, что он точно знал — прежний Хваун действительно любил императора и желал, чтобы тот любил только его.
Даже если он знал, что император не может принадлежать только ему, он не сдавался.
Наверное, когда он видел императора с другими наложницами, его сердце разрывалось на части. Он, наверное, не понимал, почему император не может любить только его.
Это не могло быть оправданием всех тех злых поступков, которые совершил Ёнбин, но Хваун понимал одно… Независимо от всех причин, их император был настолько прекрасен, что невозможно было не отдать ему своё сердце.
Как и Хваун в этот момент.
В глубине души он желал получить ласку этого человека — даже в такой ситуации. И хотя он считал, что не имеет права даже думать о таком, но когда его окутывала безмятежная атмосфера ночи, как сейчас, он вдруг вспоминал лицо императора, и сердце охватывала бесконечная тоска по нему.
Так же, как он сейчас дерзко представлял себе, каково это — получать тёплое внимание, нежные прикосновения и мягкие улыбки от этого человека, Ёнбин, должно быть, также не мог остановить своё сердце, стремившееся к императору.
«...»
Хваун поспешно закрыл глаза, пока его мысли не устремились дальше. Человеческие чувства были так сложны.
***
— Вызывал ли дворец Чонган лекаря вчера вечером? — спросил император из своего паланкина, направляясь на утреннее собрание в зал Чхонгон.
Евнух О, несмотря на то, что ему не было приказано узнать об этом заранее, склонил голову и ответил без малейшего намёка на панику:
— Ваше величество, дворец Чонган не вызывал лекаря, а придворная дама посетила лекаря только для того, чтобы попросить мазь.
— ...Похоже, всё не так серьёзно. Раз лекаря не вызывали, значит, его запястье болит не так сильно.
Несмотря на свои слова, Сон Ихан прикусил губу, словно волновался из-за чего-то. Он знал, что Ён Хваун не преувеличивает свою боль. Ихан, как никто другой, знал, насколько сильно он сжимал запястье Ён Хвауна прошлой ночью.
Его изящные руки, должно быть, были все в синяках, ведь он так крепко сжимал его, а его чувствительная кожа всегда очень легко краснела.
«...»
Сон Ихан вдруг почувствовал, как у него сжалось сердце.
Он знал, что на коже Хвауна так легко остаются следы... Ведь уже не раз спал с ним.
Сейчас, когда они уже не были так близки, трудно было вспомнить дни, проведённые во дворце Чонган. Но Ён Хваун изначально попал туда в качестве наложника, поэтому вполне естественно, что император спал с ним.
Сейчас все эти воспоминания были настолько ужасны, что даже не хотелось это вспоминать, но вчерашние события заставили Сон Ихана вновь подумать о теле Хвауна, на котором оставались чёткие следы везде, где бы он к нему ни прикоснулся.
Он должен испытывать неприятные ощущения. Это было правильно, что он должен испытывать неприятные ощущения. К тому же в последний раз, когда он посещал спальню Ён Хвауна, он покинул дворец Чонган посреди ночи, сильно устав от того, как Хваун по непонятной причине плохо себя вёл.
Поэтому, когда он вспоминал ту ночь, что тогда, что сейчас — единственным чувством, которое он должен был испытывать, должно было быть недовольство, и действительно, некоторое время он не хотел вспоминать о той ночи с ним.
Однако император вспомнил, как прошлой ночью Ён Хваун изо всех сил старался вытерпеть боль и не застонать, несмотря на то, что он так больно сжимал его запястье. Тогда Сон Ихан, естественно, подумал о том, как бы выглядел Хваун, останься он ночью во дворце Чонган.
http://bllate.org/book/12952/1137825
