Ён Джувон холодно посмотрел на супругу. Однако Вон Сокчин спокойно выдержала этот взгляд и произнесла с долей огорчения, словно наполовину сдавшись:
— Нет. Как вы и сказали, это был выбор нашего сына и его собственная вина.
— Тогда почему!..
— Следовательно, у него могло и не быть такого намерения, но разве наш Хваун не является верным подданным его величества и почтительным сыном для вас, мой господин?
Ён Джувон поджал губы, услышав вопрос жены. Хваун не мог ни забеременеть от мужчины, ни получить любовь, и вряд ли к нему относились, как к наложнику, поэтому влияние семьи Ён, взлетевшее до небес, ослабло из-за Ён Хвауна.
Тем не менее, Ён Джувон ничего не предпринял, несмотря на то, что знал об этом. Зная, что Хваун действовал вопреки желаниям императора, он не стал уговаривать или ругать его, а также не попросил императора проявить терпимость к его сыну.
Несмотря на то, что он знал, что Хваун не имеет права быть наложником, Ён Джувон всё же отправил его к императору. Затем он заявил, что Хваун больше не является членом его семьи, и лишь наблюдал, как его сына изолировали и сторонились в императорском дворце.
Сокчин мягко улыбнулась, снова взяв в руку уже остывшую чашку чая.
— Что я хочу сказать... даже если его величество не знает об этом, вы не можете притворяться, что не знаете его, мой господин.
— …
— Потому что вы оттолкнули своего сына, хотя знали, как он проживёт всю оставшуюся жизнь.
Поскольку прошло уже много времени после захода солнца, повсюду царила темнота. Пока Сокчин не допила чай и не встала со своего места, Ён Джувон не промолвил ни слова.
***
Император не сомневался, что это чей-то заговор. Он был уверен — кто-то осмелился колдовать в императорском дворце, затуманив его глаза и управляя ногами. В противном случае он сам ни за что не пошёл бы во дворец Чонган. Сон Ихан действительно так думал.
Он всего лишь хотел прогуляться. Император желал выбросить из головы мысли о Хвауне, которые атаковали его, как только он закончил свою работу. Продолжать думать о Ёнбин означало попасть в его ловушку, поэтому Сон Ихан решил прогуляться перед сном, чтобы привести в порядок свои мысли.
Тогда как же объяснить непреодолимое желание убежать, а также волнение, близкое к страху, которое испытал император, когда остановился и увидел перед собой дворец Чонган?
Самое сложное для его понимания произошло после этого. Если он зашёл сюда по ошибке, то ему просто нужно вернуться. Одно его слово “возвращаемся” — и перед ним уже стоял бы паланкин, следовавший за ним всё это время. Тогда император смог бы уйти из дворца Чонган и отправиться во дворец императрицы, дворец Унхва или любое другое место без необходимости идти пешком.
Тем не менее, Сон Ихан этого не сделал. Он не повернул назад.
Вместо этого император оставил всех позади и решил войти во дворец Чонган один. Несмотря на то, что он считал, что не должен этого делать, и винил себя за то, что поддался на хитрые уловки Ён Хвауна, Сон Ихан шёл по дороге, освещённой лунным светом, и не мог остановиться.
Он просто шёл через сад в поисках Хвауна, взглядом призывая слуг молчать, чтобы они не могли возвестить о его появлении. В тот момент он не мог понять, чего хочет. Он бы мог оправдать себя тем, что, как и в прошлый раз, пришёл сюда без предупреждения, чтобы вывести Ён Хвауна на чистую воду. Но император знал, что это неправда.
Затем, когда император предстал перед ним на фоне всего этого хаоса…
Когда он увидел Ён Хвауна, стоящего под лунным светом, перед лицом своих сложных, хаотичных и пугающих эмоций...
— То, что я нахожусь вдали от взгляда его величества, тоже способ помощи ему.
Когда он услышал, как Ён Хваун высмеивает себя таким печальным жестом и голосом…
Император не стал вникать в то, что он чувствовал тогда. Он не хотел знать. Он думал, что всё в порядке и это было пустяком. Подобно птице, сунувшей голову в кучу опавших листьев, обманываясь таким образом, что спряталась, император просто повторил, что это чувство — ничто.
Печальное лицо Хвауна в слабом лунном свете, отчаянный, но встревоженный голос, словно он искренне беспокоился об императоре, и его сердце, которое забилось при виде Ёнбин в том ритме, который он почувствовал впервые, — всё это ничего не значило. Он так думал.
— Ваше величество?..
http://bllate.org/book/12952/1137819
