— Мой господин, вы совсем не волнуетесь о его высочестве Ёнбин?
Поздно ночью Ён Джувон, державший чашку, чтобы налить себе чая, замер, услышав слова, что внезапно произнесла его жена. Жена Ён Джувона, Вон Сокчин, не стала ждать ответа и продолжила:
— Я слышала, он вернулся к жизни после того, как утонул... Как вы можете даже не спрашивать о нём, идя во дворец?
— Если нет других новостей, значит, он в порядке. Есть ещё что-нибудь, о чём мне нужно знать?
— Мой господин…
— Его высочество Ёнбин больше не наш сын, а наложник его величества. Его величество позаботится о нём, так что перестаньте беспокоиться, жена моя.
Услышав это, Вон Сокчин, приподняв кончик губ, ехидно улыбнулась.
— Когда это его величество относился к нашему ребёнку, как к своему наложнику?
— Следите за языком, моя жена.
От откровенных слов, прозвучавших из уст жены, Ён Джувон повысил голос и уставился на неё яростным взглядом. Сокчин, которая обычно предпочитала молчать и не перечить, также подняла свою голову и посмотрела прямо на супруга вместо того, чтобы замолчать, словно сегодня она достигла своего предела.
— Мой господин, вы можете гордиться слухами о том, что порочный Ёнбин подвёргся преследованиям, несмотря на попытку вернуть сердце его величества, бросившись в пруд. Но каким бы плохим он ни был, он — наш ребёнок. Не то чтобы я не понимаю, почему его величеству не нравится наш сын, но как можете вы, его отец, поступать так же?
— …Почему вы говорите подобное, моя жена? Неужели вы думаете, что я рад тому, что мой ребёнок чуть не умер? — ответил Ён Джувон, не скрывая неприязни, но его жена, будучи необычной женщиной, лишь рассмеялась над его ответом.
— Мой господин, люди говорят о том, что Ёнбин, которого ненавидит император, мешает светлому будущему семьи Ён.
— …
— Если наш сын всё же получит милость императора, то в империи не останется никого, кто осмелится противостоять семье Ён, но из-за того, что лорд Ён был амбициозен и послал своего незрелого сына, всё разрушено. Это то, что говорят люди.
Это не было ни ошибкой, ни преувеличением. Если бы Ён Хваун пользовался благосклонностью императора, отец и сын могли бы оказывать на него наибольшее влияние, и тогда никто под небом не смог бы выступить против семьи Ён, а значит, и император стал бы осторожнее относиться к их семье.
Однако сын всё разрушил. Вместо того чтобы пользоваться благосклонностью императора, он едва ли мог оставаться в императорском дворце, используя имя своего отца. Поэтому даже поговаривали, что положение успешного лорда Ёна пошатнулось из-за сына, выбранного им же самим.
Вон Сокчин продолжила говорить с холодным выражением:
— Мой господин, я знаю вас лучше, чем кто-либо другой. И вы, прекрасно знающий своего сына, хотите сказать, что не знали, что всё так обернётся, если Хваун войдёт во дворец в качестве наложника?
— …
— Если бы Хваун не вошёл во дворец, эта должность досталась бы нашей Сонун.
Это была правда. По приказу вдовствующей императрицы, которая в то время беспокоилась о малом количестве наложниц, все дети достойных вассалов были отобраны для принятия во дворец. Изначально было решено, что во дворец войдёт младшая дочь семьи Ён — Ён Сонун.
Однако когда Хваун пожелал занять эту должность, Ён Джувон лично обратился к императору и получил его согласие. Поэтому, вместо Сонун, во дворец вошёл Хваун в качестве наложника императора.
— И если бы это Сонун служила его величеству, то скоро получила бы его благосклонность и забеременела, так как она — женщина.
— Что вы хотите сказать, жена моя?
— Итак, сможет ли мой господин справиться с чрезмерной благосклонностью его величества? Вы человек, который ценит во всём мире только императора. Я хочу сказать, осмелились бы вы занять должность, которая могла бы представлять угрозу для его величества?
— Это было решение Хвауна войти во дворец. В том, что из-за ужасного поведения нашего сына его величество в итоге к нему охладел, виноват сам Хваун. Вы хотите обвинить в этом меня?
http://bllate.org/book/12952/1137818
