— Правда... Я правда...
Ён Хваун был в такой растерянности, что не мог подобрать слов. Ён Хваун, у которого перехватило дыхание от одного только услышанного, теперь не мог даже смотреть в глаза Аджин. Наконец он узнал причину, по которой Аджин и придворные дамы дворца Чонган всегда тряслись и напрягались при одном его виде.
Хотя всё это произошло так внезапно и он в одночасье очутился в чужом теле, но Хваун не мог сидеть сложа руки и вечно пребывать в неведении. Поскольку у него больше не было тела, в которое он мог бы вернуться, ему оставалось только выживать в этом дворце под именем Ён Хваун. Поэтому ему нужно было быстро разобраться в ситуации, продолжая притворяться Ён Хвауном, — так, чтобы никто ничего не узнал.
«Именно поэтому я хотел как следует узнать от Аджин, каким человеком был прежний Ёнбин. Но...»
— ...Почему его величество до сих пор не прогнал меня? — невольно вырвалось у Хвауна.
Поскольку Ён Хваун не проявлял никаких признаков гнева или ярости, независимо от того, какую правду она сказала, расслабившаяся Аджин быстро ответила:
— Конечно, потому что лорд Ён — самый доверенный человек его величества.
— Ах... Лорд Ён... ты... ты, должно быть, говоришь о моём отце... да?
На мгновение внутри него что-то сжалось. При слове "отец" у него язык начал заплетаться, как будто он впервые узнал новое слово. Для Хвауна не существовало воспоминаний о том, как он говорил "мать или отец".
— Ха-а...
Он тяжело вздохнул, когда полностью осознал внезапно возникшую перед ним ситуацию. Он, одинокий сирота, у которого не было родственников, на которых можно было бы положиться, теперь стал сыном самого верного, по слухам, заслуженного слуги империи.
По характеру Хаун был тихим и замкнутым, и не любил спорить с другими людьми. Он тихо и спокойно влачил свою жизнь, редко повышая голос, даже когда приходилось унимать беспокойных посетителей в трактире.
Однако теперь он — наложник императора, причём самый нелюбимый, и все во дворце либо боялись, либо презирали его. Даже молодые придворные дамы дворца Чонган видели в нём демона, которому нравится вести себя жестоко и мучить окружающих.
Поэтому даже для Хвауна, решившего приспособиться к этой ситуации несмотря ни на что, дорога впереди была тёмной и удушливой, словно высасывающей дух.
Только увидев, как помрачнел Ён Хваун, Аджин поняла, что, похоже, наговорила лишнего, и, поджав губы, бросила взгляд на своего хозяина. Страх перед тем, что он может вдруг выкрикнуть "Ты, нахалка!", поднялся, как приливная волна. Но Ён Хваун лишь глубоко вздохнул, а затем тихо произнёс:
— Для начала... похоже, мне нужно начать с того, что я могу сделать сейчас. Может быть, во дворце Чонган есть придворные, которые пострадали или получили травмы из-за меня?
— ...Простите?
— Нет. Это не обязательно должно быть по моей вине... Я хочу, чтобы ты проверила и сообщила мне, есть ли придворные, которым пришлось нелегко, потому что я не смог позаботиться о них должным образом, а затем сообщила мне об этом.
— ...Простите? — второй раз переспросила Аджин, нарушив собственное железное правило не переспрашивать своего господина.
Хотя Аджин ясно слышала слова своего господина, который до этого времени и пальцем не пошевелил, как бы много людей, истекающих кровью, ни выносили из этого дворца, она не могла понять их смысла.
— Прежде всего... точно, давай начнём с этого.
Ён Хваун удручённо покачал головой — ему казалось, что его голова сейчас взорвётся от одного только услышанного — и жестом руки дал понять Аджин, что она может идти.
Всё равно он пока мало что мог исправить в этой ситуации. Тем более, что его отношения с императором было не так просто восстановить, как бы он ни старался, так что пока нужно было держаться как можно дальше от его глаз.
В это время, вместо того чтобы выйти из комнаты, Аджин обернулась и спросила Ён Хвауна с лицом, полным подозрений:
— Ваше высочество... Вы ведь не планируете убить всех этих придворных?
Ён Хвауну снова захотелось упасть в обморок.
* * *
http://bllate.org/book/12952/1137783
