Глава 108. Жилой комплекс «Счастье». Безупречная дедукция
В мире заданий наконец-то появилась первая жертва.
Четверо собрались в тесной будке охраны, и Цзинь Цзянь в деталях описал ход их расследования.
Ровно в пять часов Ю Юань и Цзинь Цзянь встретились и направились в 506-ю квартиру. Госпожа Дин выказала полное понимание. Без лишних слов Ю Юань перелез через ограждение балкона. Тучное тело Цзинь Цзяня было слишком неповоротливым, поэтому ему оставалось лишь прикрывать напарника из 506-й: если бы Чжао Лихуэй вдруг вышел, Цзинь Цзянь должен был поднять шум и закричать: «Держи вора!».
Ю Юань и Цзинь Цзянь поддерживали связь по закрытому каналу, так что Цзинь Цзянь отчётливо слышал каждый шорох на той стороне.
В 505-й квартире царила гробовая тишина.
Ещё днём, находясь в тату-салоне, Ю Юань слышал, как Чжао Лихуэй снова стучал в деревянную рыбку. Тук-тук-тук. Звук был негромким, но жутко раздражающим; слишком быстрый ритм заставлял нервничать и терять самообладание.
В тот момент, когда он ступил на балкон, инстинкт подсказал Ю Юаню, что что-то не так.
Но, что именно?
Осторожно приоткрыв балконную дверь, он осознал почему в 505-й было так тихо. Ни звука готовящегося ужина, ни детского плача. Тишина была неестественной, почти зловещей. Неужели семья Чжао ушла из дома?
Планировка 505-й была идентична 506-й и 507-й: три комнаты и гостиная. Раздвинув стеклянные двери, он увидел, что в зале чисто и опрятно, но при этом пугающе пусто.
Потемневший от времени диван, старенький телевизор, стеклянный журнальный столик.
Судя по всему, Чжао Лихуэй был настоящим скрягой. Деньги у него водились, но тратить их он не спешил: вся мебель в доме была ветхой, лишённой даже намёка на свежесть или уют.
Ю Юань обыскал кухню и ванную, но не нашёл ничего подозрительного. Плита на кухне была идеально чистой — непонятно, убрались ли после ужина или огонь вообще не зажигали.
Куда ни глянь, всё казалось до боли обыденным и заурядным.
Если в этом доме и таились секреты, то исключительно в спальнях.
Ю Юань не стал медлить. Он резко развернулся и распахнул дверь первой комнаты. Едва он переступил порог, как его зрачки мгновенно сузились.
На стене висел чёрно-белый портрет. Женщина на снимке словно улыбалась, глядя прямо на него.
Ю Юань быстро сообразил, что это Чжоу Сяохун.
Раз уж он здесь и его пока не спалили, Ю Юань решил обыскать комнату.
Кровать была безупречно застелена, но по подушкам было видно, что на ней давно никто не спал. Шкаф оказался пустым, лишь внутри на дверцах желтели выцветшие наклейки с красными цветами.
Вероятно, это была комната Чжоу Сяохун при жизни. Сейчас она практически не использовалась, и, кроме той фотографии, в ней почти не осталось следов её присутствия.
Ю Юань вышел и направился в соседнюю комнату. Она была попросторнее. Кровать, туалетный столик, телевизор, шкаф... и свадебная фотография на стене не оставляли сомнений, что это была спальня молодой пары.
Потратив ещё немного времени на обыск, он нашёл в прикроватной тумбочке кое-что полезное. Сделав несколько снимков на телефон, Ю Юань решил проверить последнюю комнату. К этому моменту он был почти уверен, что все обитатели 505-й куда-то ушли.
Но стоило ему открыть дверь последней комнаты, как он понял, что сильно ошибался.
В комнате Чжао Лихуэя не было никакой мебели, лишь странные атрибуты. По четырём углам просторного помещения стояли курильницы для благовоний, а стены были сплошь обклеены даосскими талисманами. Посреди комнаты лежала лишь циновка, у стены — круглая подушка для медитации, а на низком столике стояли подношения и статуэтка Бодхисаттвы. Чжао Лихуэй и Сюй Яньсю лежали на циновке бок о бок: один головой к стене, другой — ногами. Их лица были багрово-синюшными, дыхание давно прекратилось.
А посередине, сладко посапывая, спал Чжао Хаожань. Он устроил себе подушку из тел деда и матери.
Возможно, это был самый крепкий и спокойный сон Чжао Хаожаня за весь последний год. Наконец-то ему не пришлось спать на балконе, и на его лице даже застыла сладкая, умиротворённая улыбка.
В будке охраны Цзинь Цзянь бесстрастно, без лишних эмоций, пересказывал увиденное Ю Юанем. Синь Синь и Чэн Лин слушали в полной тишине. Даже когда Цзинь Цзянь закончил, Синь Синь продолжал молчать.
Воображение у Синь Синя всегда было богатым. И хотя Цзинь Цзянь почти не использовал эпитетов, в голове Синь Синя одна за другой всплывали жуткие картины.
Палящее, зловещее и обманчиво тихое лето, пропитанное смертью.
— Ты сделал фотографии? — первым нарушил молчание Чэн Лин.
Цзинь Цзянь посмотрел на Ю Юаня. Тот молча протянул телефон Чэн Лину. Он не стал скидывать фото и видео в общий чат, боясь напугать Синь Синя.
Пока Чэн Лин изучал снимки и видео, Синь Синь отвернулся. Он просто положил подбородок на плечо Ю Юаня, вцепился рукой в его рукав и сделал глубокий, судорожный вдох.
Закончив просмотр, Чэн Лин произнёс:
— Похоже на отравление, не так ли?
Цзинь Цзянь молча кивнул.
— Тогда это очень странно.
— Место преступления неестественно чистое, — заметил Чэн Лин. — При отравлении, каким бы оно ни было, должны быть следы: кровь или рвотные массы. Что-то ведь должно было остаться?
— Сяо Чэн, у тебя отличная реакция, — похвалил Цзинь Цзянь.
В его тоне действительно звучала искренняя похвала. Увидев фото и видео, которые сделал Ю Юань, он сам первым делом подумал именно об этом: место преступления было стерильно чистым.
Судя по записи, Чжао Лихуэй и Сюй Яньсю были безупречно одеты. На их лицах не было ни единого пятнышка, руки спокойно лежали вдоль тела. Если бы не неестественный цвет кожи и губ, можно было бы поклясться, что они просто спят.
— Дай-ка и мне посмотреть, — попросил Синь Синь.
Он набрался смелости. В прошлом мире ему уже доводилось видеть мертвецов, и теперь сам вид тел не вызывал у него панического страха. Ему было просто невыносимо больно. Больно от осознания того, что жизнь угасла.
Вцепившись в рукав Ю Юаня, Синь Синь, превозмогая тошноту, досмотрел видео до конца.
Чэн Лин был прав. Место преступления было стерильно чистым. И дело было не только в телах жертв — вокруг царил такой же идеальный порядок. На видео это выглядело жутковато, словно... словно это был выставочный зал. Да! Словно эти два трупа специально выставили на всеобщее обозрение.
— Это убийство, — твёрдо заключил Цзинь Цзянь.
Он уже вынес свой вердикт: «Убийца перешёл к активным действиям».
В комнате вновь повисла тяжёлая тишина.
— Кстати, — обратился Синь Синь к Ю Юаню, — что ты нашёл в прикроватной тумбочке в комнате Сюй Яньсю?
Ю Юань посмотрел на него. Ему очень не хотелось озвучивать эту деталь, но выбора не было: в расследовании нельзя упускать ни одной зацепки.
— Сюй Яньсю была беременна. Срок — два месяца.
«...»
Лицо его напарника, как и ожидал Ю Юань, сначала стало совершенно бесстрастным. А затем на нём проступила невыразимая печаль и боль. Синь Синь не плакал, на его лице даже не дрогнул не один мускул, он словно остолбенел. Но Ю Юань знал, что внутри у него всё сжимается от горя. Горе от того, что оборвались три жизни. Неважно, были ли эти люди настоящими или нет, неважно, кем они были. Само по себе угасание жизни всегда ранит сердце.
Ю Юань обнял Синь Синя и вывел его наружу.
Он не проронил ни слова и не стал спрашивать разрешения. Обняв его за плечи, он осторожно, но настойчиво направил его к выходу из будки охраны.
На улице уже стемнело. Тёплый ветер летней ночи врывался в вестибюль жилого комплекса. Ю Юань отвёл его в тихий угол у пожарного щита и погладил по голове. Он молчал, и Синь Синь молчал, лишь прижавшись лбом к груди напарника в темноте, делая глубокие вдохи и выдохи.
Нерождённый ребёнок погиб, так и не увидев света.
Знает ли об этом убийца?
Понимает ли он, что убил троих?!
Ю Юань нежно гладил Синь Синя по затылку, безмолвно утешая его.
Спустя несколько минут Синь Синь поднял голову:
— Я в порядке.
Взгляд Ю Юаня скользнул по его лицу, он ещё раз взъерошил ему волосы, затем опустил руку и, взяв его за ладонь, повёл обратно. Синь Синь уже знал об ориентации Ю Юаня, но в этом прикосновении не было ни капли неловкой интимности. Казалось, что так и должно быть, что это совершенно естественно.
Вернувшись в будку охраны, они увидели улыбающегося Цзинь Цзяня.
— Пришли в себя? — спросил он.
Синь Синь смущённо улыбнулся в ответ:
— Да, уже получше.
Цзинь Цзянь кивнул:
— Тяжело вам пришлось.
Синь Синь промолчал. Он чувствовал себя невероятно везучим. Да, он каким-то чудом попал в мир заданий, пропитанный убийствами, но сама суть этого задания заключалась в том, чтобы дать ему шанс спастись. А ещё он встретил здесь товарищей. Никакого противостояния, никаких интриг — только сотрудничество и взаимопонимание.
И Ю Юань, и Цзинь Цзянь дарили ему это чувство тепла.
Размышляя об этом, Синь Синь перевёл взгляд на Чэн Лина. Тот, казалось, не до конца понимал, что произошло, сохраняя своё невозмутимое выражение лица. Синь Синь посмотрел на него, Чэн Лин улыбнулся в ответ, и Синь Синь тоже улыбнулся. Да, этот товарищ, возможно, испытывал некоторые трудности в определённых вопросах, но он был по-своему надёжен.
— Давайте ещё раз вместе пересмотрим видео и как следует всё взвесим? — предложил Синь Синь.
И вот четверо уселись в ряд, каждый со своим телефоном, синхронно просматривая запись.
— Ваши выводы насчёт Чжао Лихуэя абсолютно верны, — начал Цзинь Цзянь. — Это не вера в Будду, это чистейшее суеверие. Все эти атрибуты имеют своё значение, они направлены на привлечение богатства.
Казалось, Цзинь Цзянь был в этом весьма подкован.
— А эти курильницы не кажутся вам слишком большими? — поинтересовался Чэн Лин.
Синь Синь увеличил масштаб видео. И правда, эти курильницы были значительно крупнее обычных.
Цзинь Цзянь покачал головой:
— Это не курильницы. Это тигли для алхимии*.
* 丹炉 (dān lú) — сосуд-печь для плавления и очистки веществ в даосской алхимии; в жанре сянься используется для «выплавления» пилюль и эликсиров.
— А? — опешил Синь Синь.
Ю Юань ненадолго задумался:
— А что, если трусы госпожи Дин использовались как ингредиент?
— Это... — Синь Синь на несколько секунд потерял дар речи. — И эти пилюли после такого можно есть?
— Люди, увлекающиеся тёмными суевериями, используют такие ингредиенты, о которых ты даже не догадаешься, и едят всё, что угодно, — парировал Цзинь Цзянь. — В некоторых отдалённых местах для создания пилюль используют даже коровий навоз.
У Синь Синя окончательно закончились аргументы.
— Судя по цвету лиц на видео, я подозреваю отравление угарным газом. — произнёс Цзинь Цзянь.
Синь Синь тут же всё понял:
— Ты хочешь сказать, что убийца насыпал угля в эти тигли?
— Возможно, убийце даже не пришлось этого делать, — ответил Цзинь Цзянь. — Ему достаточно было просто заставить Чжао Лихуэя самого подбросить угля. Люди, увлечённые тёмными суевериями, обычно начисто лишены базовых научных знаний. Чжао Лихуэй мог просто не знать, чем это опасно.
Четыре тигля, уголь горит по четырём углам... Если бы ещё двери и окна были наглухо закрыты, это была бы классическая картина самоубийства путём сжигания угля.
— Двери были закрыты, а окна открыты, — заметил Ю Юань.
— Тогда почему с Чжао Хаожанем всё в порядке? — спросил Синь Синь.
Цзинь Цзянь ненадолго задумался, быстро восстанавливая в голове картину произошедшего:
— Когда эти двое жгли уголь в комнате, Чжао Хаожаня, скорее всего, там не было. Разве жильцы комплекса не твердили, что этого ребёнка постоянно запирают на балконе?
— Чжао Лихуэй, занимаясь этими суеверными ритуалами, строго соблюдал расписание. В какое время зажигать благовония, в какое молиться — ни малейшей ошибки. Убийца, должно быть, прекрасно знал его ежедневный график и каким-то образом заставил Чжао Лихуэя поверить, что сжигание определённых вещей в тиглях в конкретное время принесёт нужный эффект.
— При отравлении угарным газом шансов выжить почти нет. К моменту, когда они осознают опасность, у них уже не будет сил даже пошевелиться. Ю Юань, когда ты открывал дверь, не чувствовал ли в квартире какого-нибудь странного запаха?
Ю Юань покачал головой:
— Нет, там было стерильно чисто... — Он слегка нахмурился и поднял взгляд на Цзинь Цзяня. — Убийца убрался на месте преступления и проветрил помещение, чтобы выветрить запах.
— Угу. Значит, как минимум до четырёх часов убийца уже прибрался. Ты ведь сказал, что дверь была закрыта.
— Именно так.
— Тогда это немного странно, — задумчиво протянул Цзинь Цзянь. — У раздвижных дверей на балконе нет внешнего замка. Чжао Хаожаня каждую ночь запирали на балконе, и семья прекрасно знала, что этот балкон надёжно удерживает его. Это значит, что, хотя ребёнку уже семь лет, он ещё не умеет сам открывать двери.
Синь Синь слушал, остолбенев. Чжао Хаожань не умеет сам открывать двери... Это значит...
— Кто-то завёл Чжао Хаожаня в ту комнату?!
— Это единственное возможное объяснение, — кивнул Цзинь Цзянь. — Если предположить, что он случайно сам открыл дверь, он бы не стал её закрывать. Следовательно, только убийца мог завести его в ту комнату, а затем выйти и закрыть за собой дверь.
Логика Цзинь Цзяня была безупречной. Синь Синь без труда проследил за его рассуждениями, но тут же задал вопрос:
— Но зачем? Почему?
— Да, зачем... — Этот вопрос мучил и самого Цзинь Цзяня.
Большинству убийц едва ли удаётся избежать правосудия. В мире практически не существует так называемых идеальных преступлений. Нераскрытые дела прошлых лет часто остаются таковыми лишь из-за недостатка криминалистических технологий или халатности следователей, не сумевших как следует копнуть. Ведь одно только место преступления способно выдать уйму информации, и убийцы просто не в силах полностью подавить в себе желание оставить свои следы и запах.
Некоторые следы оставляются специально, чтобы запутать следствие или отвести от себя подозрения, но это как раз и доказывает, что у убийцы есть навыки противодействия расследованию, что он был близко знаком с жертвами и у него был мотив. Поэтому ни один убийца не может оставить место преступления абсолютно чистым.
— Убийца расправился с Чжао Лихуэем и Сюй Яньсю, и это носит признаки полного уничтожения семьи. Чжао Хаожань — ребёнок с умственными отклонениями. Убить его для убийцы было проще простого, но он этого не сделал. Это первая ошибка, которую совершил убийца.
Цзинь Цзянь поднял один палец. Рассуждая, он смотрел на троих присутствующих, словно советуясь с ними, а скорее обучая их тому, как искать зацепки и замечать нестыковки.
— Во-вторых, убийца не убил Чжао Тяньлэя.
Синь Синь распахнул глаза. Если с первым пунктом он соглашался, кивая на каждом слове, то второй вызвал у него недоумение.
— Но Чжао Тяньлэя же не было дома.
— Верно, — Цзинь Цзянь посмотрел на Синь Синя. — Убийца прекрасно осведомлён о делах семьи Чжао и наверняка знает, что в последнее время Чжао Тяньлэй приезжает домой раз в неделю. Почему же убийца не тронул и его? Потому что присутствие Чжао Тяньлэя затруднило бы совершение преступления? Или у убийцы другой план, и Чжао Тяньлэй теперь тоже в опасности? А может, ни то, ни другое, и у убийцы были совершенно иные причины? Над всем этим нам нужно поразмыслить. Всё, что заставляет задуматься, и есть зацепка.
Синь Синь слушал и кивал, его сердце забилось чаще. Он был взволнован, восхищаясь безупречной логикой Цзинь Цзяня.
— И наконец, на этом видео есть ещё одна очень очевидная нестыковка. Ю Юань.
Ю Юань перевёл взгляд на Цзинь Цзяня.
— Если бы тебя попросили описать место преступления одним словом, какое бы ты выбрал?
Не раздумывая ни секунды, Ю Юань ответил:
— Чисто.
— Вот именно, чисто, — кивнул Цзинь Цзянь. — А «чисто» — это уже проблема.
Синь Синь вспомнил двух убийц из первого мира. У Цао Чжэнь и Ли Хуэйцзюань были определённые признаки навязчивых состояний. Цао Чжэнь, не найдя на месте преступления фотографию, перед уходом неосознанно поправила обувную коробку.
Синь Синь поднял руку:
— Это значит, что у убийцы мания чистоты?
Цзинь Цзянь покачал головой:
— Смотри внимательнее.
Цзинь Цзянь уже понял, в чём загвоздка, но не стал говорить в лоб. Синь Синь не считал, что товарищ специально тянет время или издевается над ними. Теперь он был твёрдо уверен, что Цзинь Цзянь искренне хочет их обучить.
Внимательно пересмотрев видео ещё раз и прокручивая в голове слово «чисто», Синь Синя вдруг осенило.
— Одежда.
— Одежда.
— Одежда.
Три разных голоса, но ответ у всех один.
Цзинь Цзянь улыбнувшись, кивнул:
— Верно. Именно одежда.
На видео Чжао Лихуэй и Сюй Яньсю были безупречно одеты. Их одежда выглядела идеально чистой, словно они только что переоделись. Конечно, нельзя исключать, что перед ритуалом они приняли душ. Но проблема в том, что Чжао Хаожань тоже был безупречно чист.
Этот ребёнок до сих пор не приучен к горшку и передвигается не слишком уверенно, постоянно ползая по полу. Однако Чжао Хаожань на видео, если не считать стекающих во сне слюней, был чист с головы до пят. Даже подошвы его ботинок, торчавшие наружу, сияли чистотой.
— Убийца переодел его?! — в ужасе воскликнул Синь Синь.
Цзинь Цзянь кивнул:
— Ранее мы предположили, что убийца «завёл» ребёнка на место преступления. Думаю, это не совсем точная формулировка. Я полагаю, убийца внёс его на руках.
Если бы Чжао Хаожань полз сам, на коленях его штанов остались бы явные следы.
— Убийца не стал убивать этого ребёнка. По какой бы причине он этого ни сделал, одно можно сказать наверняка: ребёнок не видел лица убийцы.
— И даже с учётом его умственной отсталости, он вряд ли перестал бы узнавать людей. Если бы убийца попался ему на глаза, его пришлось бы устранить в любом случае. Следовательно, мы можем смело предположить, что, когда убийца убирался на месте преступления, ребёнок был без сознания.
На этом Цзинь Цзянь снова сделал паузу. Подобно учителю, ожидающему ответа учеников, он обвёл взглядом лица троих молодых людей.
Заговорил Чэн Лин:
— Когда умерла Чжоу Сяохун, этому ребёнку дали снотворное.
Как только эти слова слетели с его губ, на лице Цзинь Цзяня проступило удовлетворение, а у Синь Синя по спине пробежал холодок.
Чэн Лин хочет сказать...?!
Цзинь Цзянь не дал им времени на эмоции и сразу продолжил.
— Итак, следующий вопрос. Как убийца проник в 505-ю, чтобы убрать место преступления?
Ответ на этот вопрос был очевиден.
— Перелез через балкон, — невозмутимо бросил Ю Юань.
Цзинь Цзянь снова кивнул:
— Тогда вырисовывается весьма чёткая картина.
Чтобы попасть в 505-ю, не открывая входную дверь, существует только два пути: через балконы 506-й и 504-й.
Госпожа Дин из 506-й большую часть дня проводила в постели в спальне. Из-за жары и отсутствия кондиционера она обычно держала все окна и двери в квартире нараспашку. Дверь спальни выходила прямо в гостиную. Если бы кто-то пробирался в 505-ю через балкон 506-й, это никак не ускользнуло бы от её глаз.
Следовательно, подозреваемый мог проникнуть в 505-ю только через балкон 504-й...
После того как у госпожи Дин пропало бельё, Синь Синь проверил 505-ю и 507-ю, но про 504-ю он вообще ничего не знал. Вытаращив глаза, он спросил у Цзинь Цзяня:
— А кто... кто живёт в 504-й?
Вчера вечером, когда Лэн Мэн «пропал», Синь Синь заподозрил Чжао Лихуэя в похищении ребёнка и пошёл стучать в дверь 505-й. Тогда многие соседи с их этажа повыскакивали поглазеть на скандал, и лишь дверь 504-й оставалась наглухо закрытой.
Даже Цзинь Цзянь, проводивший глубокую проверку жильцов, так и не увидел обитателя 504-й, ограничившись лишь примерной информацией, собранной со слов других соседей.
Жилец 504-й — одинокий мужчина по имени У Цзяолян. На вид ему лет двадцать восемь — двадцать девять, хотя соседи точно не знают, да и мужик он уже не молодой. Он работает в магазине готовой еды на рынке поблизости.
Соседи характеризовали У Цзяоляна одним словом — «странный».
Чудаковатый тип, ходит сам по себе, замкнутый и нелюдимый.
Аренда в жилом комплексе «Счастье» стоит недёшево, а зарплата У Цзяоляна вряд ли была высокой, и тем не менее он снимал 504-ю и жил там в гордом одиночестве.
Работая в магазине готовой еды, он иногда отказывался приносить соседям продукты по скидке, которые они его просили захватить по вечерам. Он наотрез отказывался, заявляя, что в магазине готовую еду не уценивают, а завтра её можно будет продать как новую, и после таких аргументов соседи просто теряли дар речи.
Соседи и сами старались с ним особо не пересекаться.
У У Цзяоляна был не только тяжёлый характер, но и на вид он был неприятен: низкий, толстый, смуглый, да ещё и от него постоянно несло каким-то странным запахом. Этот специфический душок можно было не замечать, только если находиться в такой же «ароматной» обстановке, как на рынке.
И всё же находились добрые соседи, которые пытались свести его с какой-нибудь девушкой. Но У Цзяолян и на это отвечал категоричным отказом, не желая даже смотреть на кандидаток.
Со временем отношения У Цзяоляна с соседями остыли до абсолютного нуля. Если бы не «пожарный обход», который устроил Цзинь Цзянь, они бы вообще забыли, что в 504-й живёт такой чудаковатый тип.
Этот странный тип уходил на работу в шесть утра и возвращался только в девять вечера. Соседи видели его вживую разве что раз в месяц. Дверь 504-й открывалась крайне редко, и лишь по выходным можно было иногда заметить, как У Цзяолян, опустив голову, поднимается по лестнице с пакетом из круглосуточного магазина.
На этом сбор информации Цзинь Цзяня об У Цзяоляне исчерпывался.
— Днём его дома быть не должно, это легко проверить, — Цзинь Цзянь погладил подбородок. — Завтра сходим на рынок и всё разузнаем.
— Возможно, убийца как раз этим и воспользовался: днём его нет дома, и с соседями он не общается, — предположил Синь Синь. — Пока в 504-й никого нет, преступник тайком проник туда, а затем перелез через балкон в 505-ю, чтобы совершить убийство.
Система безопасности в жилом комплексе «Счастье» была хлипкой, как мокрая бумага. Раз уж убийца настроился на преступление, он наверняка нашёл бы способ вскрыть замок в 504-й.
Цзинь Цзянь кивнул, полностью разделяя мнение Синь Синя. У Цзяолян поддерживал с соседями лишь формальные отношения, так что вероятность конфликта с семьёй Чжао Лихуэя была минимальной. Но самое главное заключалось в том, что говорили сами соседи.
— Этот малый У такой упитанный. Обожает всякий фастфуд, прямо раздуло его. Ну, господин Цзинь, примерно, как вы.
Цзинь Цзянь: «...»
При такой комплекции перелезать через балкон было бы для него слишком сложной задачей.
— Итак, мы определили способ совершения преступления, — резюмировал Цзинь Цзянь. — Время убийства, скорее всего, сегодня днём, между двумя и четырьмя часами. Давайте теперь попробуем составить психологический портрет убийцы. Обсудим вместе, по очереди.
Сам того не замечая, Цзинь Цзянь уже стал негласным лидером этой следственной группы, и остальные трое беспрекословно следовали его указаниям.
Первым заговорил Синь Синь:
— Убийца был хорошо знаком с семьёй Чжао. Госпожа Дин по соседству даже не подозревала о суеверных ритуалах Чжао Лихуэя, а преступник знал о них всё как свои пять пальцев. Это говорит о том, что убийца, скорее всего, состоял с самим Чжао Лихуэем в весьма близких отношениях.
Чэн Лин высказал своё мнение:
— Убийца в хорошей физической форме и весьма ловкий. Уровень его образования — не ниже среднего. И, возможно, он также имеет какое-то отношение к самоубийству Чжоу Сяохун в прошлом году.
Ю Юань:
— Убийца любит детей.
Это заявление прозвучало как гром среди ясного неба. Синь Синь и Чэн Лин одновременно уставились на него. Даже Цзинь Цзянь не смог скрыть удивления в глазах:
— Это ещё почему?
— Еда была только в этой комнате.
Ю Юань поднял взгляд.
— На кухне еды не было, в гостиной тоже. В доме Чжао Лихуэя не было холодильника, и лишь на столе в этой комнате стояли ритуальные подношения, — пояснил Ю Юань. — Убийца не хотел портить место преступления и оставлять явные следы, поэтому не тронул эти подношения. Но он боялся, что Чжао Хаожань проголодается, вот и принёс его именно в эту комнату.
В комнате находились дедушка и мама. Они его не били и не ругали, а просто тихо лежали. А стоило открыть глаза — рядом была еда. Для проснувшегося Чжао Хаожаня это, должно быть, казалось настоящим счастьем.
http://bllate.org/book/12899/3602697
Готово:
