Вскоре после этого мы снова покинули столицу и переехали — Фань Цзэна перевели в другое место, и опять на должность уездного начальника. Так минуло ещё три года. Места менялись, и с каждым разом они становились лучше, но должность оставалась прежней. Всё это время Фань Цзэн работал на самом "дне" административной лестницы, но его это не тяготило: в нём по‑прежнему жила эта странная для знатного дома отрешённость от погонь за рангами. Он хотел именно работать, а не просто "быть чиновником", поэтому, по правде, "совсем не придавал значения ступеням служебной лестницы.
После девяти лет в должности уездного начальника освободилось место начальника округа, и его перевели туда. К этому времени Фань Ло уже прошёл обряд совершеннолетия и официально считался взрослым.
Вообще, с положением семьи Фань, продвижение Фань Цзэна по службе должно было быть куда более стремительным. Он мог бы без труда занять посты третьего или четвёртого ранга, хотя о первых двух, конечно, речь не шла. К тому же его репутация была безупречной, а результаты управления — одними из лучших.
Но тут всё упиралось в придворные распри. В своё время род Линь и стремился к союзу с Фанями именно из‑за позиции нового государя по отношению к знатным домам. Весь спор вращался вокруг того, по какому принципу отбирать таланты — через "списки рекомендованных" или через экзамены.
Силы знатных домов были по‑прежнему огромны, и они не желали тихо уходить с исторической сцены. Новый император, со своей стороны, не хотел оказаться у них в заложниках и стремился привлечь к службе людей из самых разных слоёв. Всё просто. В итоге договорились, что обе системы будут сосуществовать. Но на деле чиновники двух лагерей при дворе продолжали ожесточённо бороться друг с другом.
Поэтому продвижение Фань Цзэна и замедлилось. Хотя я, честно говоря, не видел в долгих годах на местах ничего плохого: девять лет на повышение до начальника округа, тоже довольно быстро.
К тому же система экзаменов мне самому нравилась. Иначе, когда у рода сменится глава, судьба трёх наших сыновей и будущих внуков будет полностью зависеть от воли старшего брата. Ставить своё будущее в зависимость от чужой милости — куда хуже, чем полагаться на собственные способности. Тем более что именно такой путь одобрял император, да и сама жизнь к этому вела.
Теперь многие сыновья знатных домов тоже сдавали экзамены, чтобы сохранить влияние своих родов в управлении страной. Поэтому, когда мы с Фань Цзэном решили, что Фань Ло будет сдавать экзамены, старый господин только порадовался. Вместо того чтобы ждать, пока тебя "рекомендуют" и, будучи связанным волей государя, дадут тебе какой‑нибудь пустой, ни на что не влияющий пост, лучше самому выйти на экзамены.
Фань Юэ любил книги, но чиновничья служба его не привлекала. Его мечта была другой: писать трактаты и книги, а потом открыть собственную академию и учить учеников.
У Фань Си способности к учёбе были средние, ничем особенным он не блистал. Зато душой лежал к каллиграфии и живописи.
И будь то стремление Фань Ло к власти и службе, или мечты Фань Юэ и Фань Си — я поддерживал их всех. Нет ничего важнее самого человека и возможности прожить свою жизнь так, как он хочет. Я не собирался ради семьи заставлять их становиться "успешными". Мне хотелось лишь, чтобы они жили так, как им действительно по душе.
Сыюй и Сыцзинь... что до ведения хозяйства, рукоделия и кулинарии — Ланьчжи с Ланьцао могли бы их обучить. А вот каллиграфии, живописи, музыке и го обучал я сам. Когда я наносил визиты жёнам из других семей, я брал их с собой — чтобы учились держаться с достоинством, умели вести беседу с окружающими. И ещё — чтобы люди знали об их существовании, видели их лица и нравы, что в будущем облегчило бы поиски женихов.
Они успели пожить и в родовом доме, в роскоши знатного рода, и в скромном дворе уездного начальника. Я верил, что теперь, за кого бы они ни вышли — за богача или за простого чиновника, — они сумеют приспособиться и не станут мучить себя мыслью о "падении", как это нередко случается.
Вот в чём настоящая беда побочных дочерей в знатных домах: даже если их не балуют и не жалуют, в детстве у них всё равно есть еда, одежда и крыша над головой, как у любой хозяйской дочери. Они получают хорошее воспитание — таков обычай в таких семьях. А вот замуж обычно уходят в дома куда поскромнее. И тут‑то и рождается обида: "я достойна лучшего". У Сыюй и Сыцзинь, надеюсь, такого не будет.
— Матушка, я правильно сыграла? — спросила Сыюй.
— Здесь струну зацепи мягче, чуть проверни кисть, не нажимай так, — я показал ей движение.
Сыюй и Сыцзинь сидели по обе стороны от меня. Они унаследовали красоту своих матерей и уже сейчас были настоящими маленькими красавицами. Когда их матерей привели ко мне в покои, они сами были моложе нынешнего возраста дочерей. Теперь же у них такие взрослые девочки — невольно задумаешься о времени.
Когда занятие закончилось, я поднялся и, взяв их и всю свою "вереницу красавиц", а заодно и старую нефритовую птицу, отправился гулять с удочкой. Двор начальника округа был куда просторнее уездного — тут я снова мог удить рыбу.
— Матушка, я нарисовал для тебя картину, посмотришь? — вихрем подлетел Фань Си. Ему было десять, но он всё ещё оставался тем же мягким, кругленьким милым мальчишкой с прежним характером.
Фань Юэ, спокойный, как всегда, шёл следом. В уголках его губ играла мягкая улыбка: он, казалось, с удовольствием наблюдал, как младший брат старается мне угодить.
Я передал удочку стоящей рядом Сыюй и развернул свиток. Передо мной была превосходная картина с красавицей. В живописи он явно превосходил меня. Я кивнул служанке, велев принести ту картину, что сам написал сегодня.
— А я как раз для тебя сегодня тоже одну написала. Посмотри и скажи, что думаешь, — сказал я.
Едва принесли мой свиток, Фань Си тут же его развернул. Там был его "чиби"-портрет: огромная голова, маленькое тельце, пухлые щёки. Карикатура, но с первого взгляда было ясно, кто на ней.
Фань Юэ и остальные расхохотались. Фань Си сперва только раскрыл рот, а потом, надув губы, бросился ко мне в объятия и, обхватив талию, принялся вертеться:
— Ма-а-атушка, — заныл он. — Ты опять меня дразнишь.
Сыцзинь состроила ему гримасу:
— Третий брат, тебе не стыдно? Такой большой, а всё лезешь маме на руки.
Фань Си высунул ей язык поверх моего плеча, но потом всё же радостно свернул свиток и бережно убрал его в свой "сундук с сокровищами". Наши коробки для рисунков давно доросли до размеров настоящих сундуков.
Фань Юэ тихо притулился рядом со мной. Говорил он, как и прежде, мало, но тянулся ко мне, пожалуй, сильнее всех. Он был самым умным из всех детей и яснее других видел мир — а значит, и путь у него будет, пожалуй, самым непростым. К счастью, сердце у него было спокойным, без чрезмерных амбиций, и он уже нашёл для себя дорогу — путь учёного. Это важнее всего.
Вечером, когда Фань Цзэн вернулся из канцелярии, я как раз дорисовывал "чиби"-портреты Фань Ло и Фань Юэ. Раз уж настроение появилось, решил сделать по картинке каждому из них. Получалось забавно.
— Это Ло и Юэ? — обняв меня сзади, недовольно пробормотал он. — Почему ты каждый раз забываешь обо мне?
— Я как‑то не решаюсь портить таким образом облик государственного чиновника, — прищурился я.
Если честно, его такая "преданность" до сих пор меня удивляла. Он не только не взял новых наложниц — даже ни разу не прикоснулся к красивым служанкам возле меня. И никакого "кризиса семи лет" у него, похоже, тоже не случилось.
Если быть честным, глядя на одно и то же лицо столько лет подряд, даже у меня порой возникало желание взглянуть на кого-то другого.
Для человека своего времени он вообще был странным. Обычно мужчины бывают нежными и верными в юности, а позже, насмотревшись на мир и вкусив жизни, начинают собирать вокруг себя красавиц. У него же всё выходило наоборот.
— Ты меня разлюбила, — жалобно заявил он.
— Ах, и это ты тоже заметил? — улыбнулся я.
Мы давно привыкли перебрасываться такими полушутливыми, полусерьёзными словами, и никто из нас не принимал их близко к сердцу.
— Женаааа… — протянул он, намеренно передразнивая тон Фань Си.
Меня аж передёрнуло. Я поёжился, провёл рукой по коже, словно стряхивая мурашки, и несколькими быстрыми штрихами дорисовал "чиби"-портрет и его самого.
Так что в итоге он остался доволен и прекратил свои "милости", от которых меня каждый раз передёргивало.
Никакой великой любви, от которой теряют голову, между нами, наверное, и не было. Просто два человека, которые идут по жизни рядом и вместе строят свой дом.
То, что я не успел завершить в своей прошлой жизни вместе с женой, теперь смог закончить здесь — рядом с Фань Цзэном.
А когда-нибудь, став почтенной старой госпожой во главе рода, я всё так же, наверное, буду разгуливать повсюду в окружении вереницы красавиц.
~ Конец ~
http://bllate.org/book/12880/1636562
