Янь Фэй был беспощаден не только к врагам, но и к себе. Удар меча едва не разрезал шею лисёнка пополам. С такой раной даже самую густую демоническую энергию можно было принять за след от контакта с порождением тьмы.
Во Дворце Чанхуань было небезопасно, поэтому Тан Хуань перенёс лисёнка в Сад Бамбуковой Тени — место, откуда можно было сбежать в любую минуту. Во внутреннем дворе он ловко извлёк семя семилепесткового лотоса и сунул его в пасть зверьку:
— Сначала съешь, а потом я передам тебе духовную энергию.
Янь Фэй без лишних церемоний проглотил.
Демоническую энергию невозможно было изгнать быстро — лишь постепенно, по крупицам, растворить духовной силой. Тан Хуань зачерпнул таз воды из духовного пруда, решив, по примеру Янь Фэя, устроить лисёнку купание. Беря воду, он заметил, что у готовящегося к превращению пёстрого карпа духовная энергия была наиболее насыщенной, и без лишних раздумий бросил его в таз.
Едва таз оказался на столе, лисёнок не стал ждать, пока его возьмут на руки, — сам ловко запрыгнул внутрь.
Сначала журавли бросали его, как мяч, потом пришлось отбиваться от дюжины диких зверей — шерсть Янь Фэя была в таком состоянии, что даже очищающие заклинания не помогали. От грязи уже мутило, а Тан Хуань, видя, как покорно тот сидит в воде, испытывал нежность и жалость вперемешку с умилением.
Придерживая мордочку лисёнка, он спросил:
— Шёрстка опять поредела... Что случилось? Демоны напали?
И, как обычно, продолжил бормотать себе под нос.
Янь Фэй закрыл глаза и сделал вид, что не слышит.
Тан Хуань осторожно обходил рану, намыливая спину и не умолкая:
— Я ведь не нарочно тогда тебя бросил. Просто не заметил. Ты ведь не сердишься, да?
Янь Фэй фыркнул, отвернулся и усмехнулся — некогда было ему замечать кого-то, когда с таким усердием заигрывал с тем смертным.
Лисёнок упрямо не поворачивался, будто и правда затаил обиду. Тан Хуань постучал пальцем по его затылку и заговорил с заискивающей мягкостью:
— Ну ладно тебе. Ты ведь не злопамятный, правда? Я искуплю вину вкусняшкой, хорошо? Что ты хочешь? Курочку?
Он вдруг вспомнил:
— А, точно! Ты ведь недавно рыбу ловил. Как насчёт рыбы на ужин?
Карп в тазу, услышав это, мигом потускнел и задрожал всем телом.
Янь Фэй скосил глаза на рыбу, в теле которой веками вызревала духовная сущность. Его усы дрогнули. Тан Хуань, проследив за взглядом, поспешил замахать руками:
— Нет-нет, этого нельзя! Он уже обрёл сознание. Я поймаю тебе обычного — на вкус будет то же самое, обещаю.
Карп мгновенно успокоился и замер в тазу, словно обессиленный. Даже когда Янь Фэй оторвал у него несколько чешуек, он не отреагировал.
Сейчас было ещё не время для расправ. Лисёнок показал лапой на тёмное пятно демонической энергии у себя на шее, наблюдая за реакцией Тан Хуаня. Тот лишь мельком взглянул — и спокойно продолжил мыть.
— Это демоническая энергия. Значит, демоны тебя ранили.
И что дальше?
Янь Фэй ждал продолжения, но Тан Хуань вдруг умолк. Достал золотое зеркальце, взглянул в отражение и снова принялся за шёрстку.
Маленький лис был совсем некрупным, и вскоре Тан Хуань, работая обеими руками, протёр его всего, не пропустив даже интимные места под брюшком. Когда Тан Хуань добрался туда, Янь Фэй прищурился и мрачно уставился на него, но тот лишь виновато улыбнулся:
— Ладно, хватит дуться.
— ... — внутри Янь Фэя звенело бессильное раздражение.
Духовная вода полностью пропитала мех, частично рассеяв демоническую энергию. Тан Хуань вытащил лисёнка, наложил очищающее заклинание, прижал к груди и осторожно занялся раной.
Мягкая духовная энергия медленно окутала изрезанную плоть, приглушая боль. Янь Фэй устроился головой на его руке и лениво наблюдал за лицом Тан Хуаня — в нём смешались тревога и нежность, а в мягко раскосых глазах сгущались сумерки.
Слухи из Павильона Тысячи Истин Байсяо — сущая чепуха.
Даже Янь Фэй вынужден был признать, что Тан Хуань обладал внешностью, способной сбить с толку кого угодно.
В нём не было ни следа порочной развращённости, о которой судачили в Трёх Мирах, напротив, от него веяло детской неискушённостью. Дворец будто нарочно позволял миру очернять его имя, а сам охранял столь тщательно, что о настоящем Тан Хуане не просочилось ни слова.
Но зачем?
Терпя боль восстанавливающейся плоти, Янь Фэй прикрыл глаза, стараясь привести мысли в порядок.
Если Дворец Чанхуань хотел лишь защитить своего Повелителя, достаточно было бы держаться в тени. Зачем же выставлять его на всеобщее обозрение — а затем распускать ложные слухи?
Настоящая известность к Дворцу Вечной Радости Чанхуань пришла лет пятьдесят назад.
Тогда Сяо Чанли с помпой уничтожил клан Огненных Кроликов — якобы чтобы сделать для Тан Хуаня ковёр из их меха. С того дня новый Повелитель Дворца Чанхуань стал известен всему миру.
До этого о нём знали лишь по записям Павильона Байсяо — юный гений, достигший стадии Формирования золотого ядра Цзиньдань в пятнадцать лет. Выдающийся, но не легендарный.
После истребления клана Огненных Кроликов слухи о Тан Хуане множились один за другим. Говорили о похищенных учениках, о тайных техниках парного совершенствования, — и эти рассказы с каждым годом обретали всё большую убедительность.
А на десятый год имя Тан Хуаня внезапно оказалось на вершине списка мастеров Юаньин. Он стал первым за столетие, кто достиг стадии Зарождения души менее чем за век. В одночасье Дворец Чанхуань оказался в центре внимания.
Три Мира окончательно убедились, Тан Хуань владеет техникой, позволяющей безжалостно выкачивать силу из других. С тех пор адепты всех кланов, независимо от принадлежности, стали сторониться последователей Дворца Вечной Радости.
...Нет, что-то не сходилось.
Янь Фэй резко распахнул глаза и пристально посмотрел на Тан Хуаня.
Настоящая причина, что вознесла его имя на гребень молвы, была не в Сяо Чанли. Всё началось в тот день, когда Тан Хуань прорвался на уровень Юаньин.
Тогда в мире смертных стоял март — солнце, весна, тёплый ветер. И вдруг — резкий перелом: на десять дней опустилась лютая зима. Повалил густой снег, словно пушистые перья гусей; вся земля укрылась серебряным покровом, реки и озёра за ночь сковало льдом. А на третий день адепты Дворца Вечной Радости распространили весть о прорыве Тан Хуаня.
Пятьдесят лет до Юаньин — вот что сделало имя Тан Хуаня легендой.
А та шумиха, что поднял Сяо Чанли за десять лет до этого, бесчисленные слухи и сплетни о парном совершенствовании, были всего лишь подготовкой почвы для его столь стремительного прорыва. Чтобы... скрыть истину?
И теперь все в Трёх Мирах уверены: Тан Хуань владеет техникой парного совершенствования, высасывающей силу из других, и его быстрый рост — результат жертв десятков гениев.
Но всего несколько дней назад Янь Фэй навещал Юнь Дайцю из секты Шуйюэ. Он, проведший десятки лет в заточении, служа лудином, не только не потерял силу, но и продвинулся с Формирования основы Чжуцзи до поздней стадии Формирования Золотого Ядра Цзиньдань.
Такая скорость развития поражала воображение — даже в лучшие годы Юнь Дайцю не был столь одарён.
Если слухи о Тан Хуане — ложь, то почему слухи о "технике парного совершенствования" не могут быть ложью?
Внезапно осенившая догадка заставила Янь Фэя вздрогнуть. Он заворочался, пытаясь вскарабкаться на Тан Хуаня. Тот не понял, чего хочет лис, но послушно поднял его повыше, к лицу.
— Что ты...
Чмок.
Совершенно неожиданно лис лизнул его в губы.
Тан Хуань, хоть и питал слабость к пушистикам, но не настолько, чтобы игнорировать правила гигиены. Он поморщился, вытер рот, наложил очищающее заклинание и принялся читать нотацию, дёрнув лиса за ухо:
— И что это за привычка — всё подряд лизать?! Это место нельзя!
Янь Фэй не сопротивлялся. Мысли его витали далеко.
Он только что нанёс на язык немного демонической Ци, и, когда коснулся губ Тан Хуаня, она исчезла.
Техника парного совершенствования не вытягивала силу из сосудов, но поглощала демоническую энергию.
Почему?
Он поднял свою исцарапанную морду, и его горящий взгляд упал на те самые алые губы, мягко шевелящиеся при каждом слове.
У Тан Хуаня... есть секрет.
Оставив раненого лисёнка отдыхать в Саду Бамбуковой Тени, Тан Хуань направился обратно — в Зверинец Дворца.
Через час от тел духовных зверей не осталось и следа — лишь засохшие пятна крови напоминали о кровавой бойне, что тут произошла.
На телах тех зверей осталась демоническая энергия. Тан Хуань не знал, как это скажется на других зверях, если те решили поживиться падалью, поэтому направился к востоку, в сторону Леса демон-зверей.
У самого входа он громко крикнул:
— Се Сюань!
Там как раз шла схватка. Движение меча Се Сюаня замешкалось — и в тот же миг кончик "Рассекающей миры" кисти Е Чжиланя ударил точно в грудь. Се Сюань отлетел на сотни шагов, задыхаясь, выплюнул кровь:
— Тьфу! Рано или поздно я порву тебя, пёс несчастный! — и, не оглядываясь, взмыл прочь на луче света.
Е Чжилань тоже услышал голос Тан Хуаня. Его изящные брови нахмурились, он сжал кисть и направился на звук.
Не прошло и минуты — Се Сюань уже стоял перед Тан Хуанем. Следы крови в уголках рта исчезли, и он принял безупречно невозмутимый вид:
— Дерёмся тут! Чего орёшь?
— Хотел кое-что спросить, — спокойно ответил Тан Хуань и коротко изложил, что произошло в Лесу Духовных зверей. — Если духовные звери съели плоть, заражённую демонической энергией, с ними ничего не случится?
Се Сюань нахмурился, не веря своим ушам:
— Из-за такой ерунды меня звал? Демоническая энергия не яд. Если б она была так страшна, демоны давно бы подчинили себе Три Мира!
Он ткнул ладонью в грудь Тан Хуаню, послав тонкий луч демонической энергии:
— Чувствуешь?
— Нет, — честно ответил тот.
— Вот именно! Если только я не стану ежедневно передавать тебе огромное количество демонической энергии, никаких последствий не будет! Такая малость быстро истощится под воздействием твоей внутренней духовной энергии. Те звери просто поглотили немного демонической энергии, они же не её источник, что им сделается?
Слова Се Сюаня были настолько уверены, что Тан Хуань невольно кивнул.
Теперь всё стало ясно: именно поэтому он ничего не почувствовал, когда Янь Фэй передал ему демоническую энергию.
— Так ты ради этого пришёл? — прищурился Се Сюань.
Тан Хуань уже собирался подтвердить, но, заметив, как лицо Се Сюаня темнеет, а из леса выходит Е Чжилань, поспешил сменить ответ:
— Да нет... просто услышал, что вы дерётесь, и пришёл проверить.
Се Сюань фыркнул:
— Проверить? Так поздно? Пришёл посмотреть, как я его добью?
Тан Хуань только тяжело вздохнул про себя.
Неужели этот наложник не может хоть раз сказать что-то без яда?
Е Чжилань подошёл к ним, холодный, как сама зима.
— Я разве не просил Повелителя ждать меня в Гроте Цветущей Груши? Почему ты здесь? — голос его звучал сухо, будто упрёк наставника непослушному ученику.
Тан Хуань мысленно закатил глаза.
Вот уж действительно — стоило Сяо Чанли уйти, и он, Повелитель дворца, утратил всякое право голоса.
Оба стоявших перед ним были непростыми личностями, но позволять им творить произвол тоже было нельзя.
В конце концов, всё, чего они добивались, — это доступа к источнику его духовной энергии, к той самой живой батарейке, в которую превратилось его тело.
Ещё по пути Тан Хуань придумал, как это уладить. Он прокашлялся и заявил:
— Ладно, хватит вам драться. Не ради ли парного совершенствования всё это? Если уж на то пошло, приходите оба вместе?
Едва слова слетели с его губ, мир замер.
Из глубины леса донёсся вой волков, птицы вспорхнули, и тишина стала почти осязаемой.
Е Чжилань и Се Сюань застыли, словно их одновременно ударило громом. Некоторое время они просто смотрели на Тан Хуаня, не в силах вымолвить ни слова.
На самом деле, Тан Хуань уже вчера обдумывал нечто подобное.
Хладнокровно проанализировав свою конституцию, он понял: если наложники в восемнадцати гротах имеют разные уровни силы, значит, их роль не столько в "распределении нагрузки", сколько в помощи ему с контролем. Духовная энергия, которую он выделял, явно превышала норму одного совершенствующегося, и эти люди, возможно, не столько впитывали её, сколько помогали выпускать излишки наружу
Если так, какая разница, сколько их будет вместе?
Под пристальными взглядами обоих Тан Хуань почувствовал неловкость, но сохранил вид благодушного спокойствия:
— Избыточной Ци должно хватить на двоих. Если не хватит — используйте мою, только оставьте немного, чтобы я не умер.
Он был щедр, как никогда. Планировал в последующие дни подготовиться, обсудить всё с Цзо Хуанфа и, пока остальные наложники не вышли из затворничества, собрать вещи и сбежать. Так что этой энергией он мог и поделиться.
Но этот гениальный план, решающий всё без конфликтов, никто не оценил.
Лицо Се Сюаня потемнело, как грозовая туча. Стиснув зубы, он процедил:
— Что, к чёрту, ты сейчас сказал?! Чтобы я с ним... вместе???
Тан Хуань искренне удивился:
— А что не так? Вы оба остались здесь ради практики, разве нет?
Эти слова ударили Се Сюаня, как камень в грудь. Он замер, на лице мелькнуло замешательство.
Да, он остался в Дворце Чанхуань не только потому, что Тан Хуань не отпускал, но и ради его тела — ради возможности использовать конституцию Повелителя для собственного совершенствования. Так поступали почти все наложники в восемнадцати гротах, включая и Е Чжиланя.
Если цель — совершенствование, то с кем именно оно происходит, один или несколько человек — разве это имеет значение?
Разум подсказывал, что всё верно, но внутри Се Сюаня почему-то вспыхивала глухая злость, без объяснимой причины.
Е Чжилань стоял неподвижно, его лицо, холодное, как цветок, застывший во льду, не выражало ни эмоций. Только взгляд — пристальный, не мигающий — был направлен прямо на Тан Хуаня.
Наконец он произнёс, тихо и ровно, с ледяной ясностью:
— Повелитель дворца действительно этого хочет?
Тан Хуань — да, очень даже хотел.
С одним партнёром для парного совершенствования он постоянно должен был опасаться подвоха. Но если Е Чжилань и Се Сюань будут вместе — их вражда не даст ни одному из них рискнуть. Никто не посмеет провернуть тёмное дело, зная, что другой не даст.
Гениальный ход!
И потому Тан Хуань, набравшись терпения, принялся их уговаривать:
— Для меня разницы нет — всё равно просто поспать. А вам двоим, вместо того чтобы тратить время на драки, куда выгоднее объединиться и потренироваться вместе. В конце концов, вы не сможете быстро выяснить, кто сильнее.
Се Сюань всё ещё упирался. С тех пор как он почувствовал, что Сяо Чанли покинул ущелье, он лелеял надежду единолично завладеть Тан Хуанем. Но сейчас... возразить было нечего.
С Е Чжиланем и вправду было непросто справиться, на его устранение ушли бы месяцы, и стопроцентной уверенности не было. К тому же Сяо Чанли мог вернуться в любой момент. Вместо того чтобы тратить время, лучше использовать возможность повысить свой уровень, чем сжигать силы в бесплодных схватках.
Пока Се Сюань ещё колебался, Е Чжилань уже сделал выбор.
— Хорошо. Пусть будет так, как желает Повелитель дворца.
Его лицо оставалось холодным, как лёд, взгляд — безжизненным. Он бросил на Тан Хуаня короткий, отстранённый взгляд и, взметнув снежно-белые рукава, поднялся в воздух.
— Раз так, не будем зря тратить день. Я буду ждать Повелителя в Гроте Лишённом Радости.
Воздух вокруг похолодел, и следом за ним ушла вся теплотa.
Тан Хуань поёжился, сжал плечи и тихо спросил у Се Сюаня:
— Он что... разозлился?
Раньше, в Гроте Цветущей Груши, Е Чжилань специально дожидался ночи, чтобы позвать его на практику. А теперь собирается принуждать его ко сну посреди бела дня?..
Се Сюань, у которого тоже взыпела беспричинная злость, отрезал раздражённо:
— Откуда мне знать?! Не спрашивай!
— Но ведь тут больше никого нет... С чего он разозлился? Потому что не хочет тебя видеть во время практики? — не сдавался Тан Хуань.
— Закрой рот!
Тан Хуань задумчиво потер подбородок:
— Может, перед сном я установлю между вами барьер, чтобы вы не видели друг друга?... Есть вообще такое заклинание?
Се Сюань едва не взорвался.
Как мог человек после потери памяти стать таким болтливым?
Виски пульсировали, жилы на шее натянулись. Не выдержав, он метнул в сторону Тан Хуаня заклинание молчания, схватил его за запястье и, не слушая ни слова, рванул в воздух, к Дворцу Чанхуань.
Ладно, пусть будет вместе!
В конце концов, он остался в Дворце Вечной Радости лишь затем, чтобы использовать Тан Хуаня для практики. А уж кто и как будет поглощать энергию Тан Хуаня — какое ему, чёрт возьми, дело!
🐸 Автор хочет сказать:
Янь Фэй: Почему все вокруг только и делают, что "впитывают" моего жёнушку, а я до сих пор сижу, как дурак, и разгадываю загадки?
Ква: Кхм... Просто остальные мечтают впитать твоего жёнушку, а он — только тебя.
http://bllate.org/book/12850/1132249
