Вынужденный вдыхать навязчивый аромат Чанхуань на протяжении всего пути, ко времени прибытия в Грот Мукунии Шу Тяньи снова погрузился в полусонное, тяжёлое оцепенение.
Тан Хуань уложил его на каменное ложе, но стоило разжать руки — как оказалось, что Шу Тяньи крепко вцепился в его шею и не отпускал, глядя прямо в лицо. Тан Хуань вздохнул и, склонившись над ним, мягко, почти шёпотом, принялся уговаривать:
— Ну отпусти, ладно? Ложись и отдохни.
Но обычно послушный и чуткий Шу Тяньи на этот раз, кажется, не понял. Его тело, объятое жаром, само тянулось к холоду — к ледяному духовному корню Тан Хуаня. Хотелось ближе, ещё ближе... Но чем крепче он прижимался, тем больше вдыхал дурманящего аромата Чанхуань, загоняя себя в замкнутый круг.
После нескольких безуспешных попыток уговорить, Тан Хуань попробовал силой разжать его руки. Но стоило коснуться духовной силой, как Шу Тяньи тихо застонал от боли. В мутном взгляде вспыхнули слёзы, он смотрел снизу вверх, жалобно, словно щенок, которого вот-вот бросят. Этот взгляд так пронзил Тан Хуаня, что тот замер, не смея пошевелиться.
— ...Но ведь тебе не станет легче, если ты меня обнимешь, — вздохнул он, сел рядом, а потом сдался и лёг. — Ладно, полежи. Успокойся.
В конце концов, именно этот человек — единственный в оригинальной истории — мстил за прежнего хозяина тела и отдал за это жизнь. Тан Хуань решил, что может и потерпеть немного. Кто знает, вдруг и ему самому ещё придётся просить у Шу Тяньи о помощи в расплате с врагами.
Он всё равно был опьянён. Рано или поздно жажда выльется в действие. В тот момент Тан Хуань собирался просто ускользнуть. Е Чжилань куда-то запропастился, дел других у него не было — так почему бы не выждать.
Шу Тяньи, обвив его, как осьминог, всё повторял, что ему жарко. Тан Хуань только рассеянно поддакивал, а сам листал формулы, запечатлённые в нефритовом амулете. Время тянулось, пока тот наконец не притих, уткнувшись лицом в его плечо.
— Повелитель... мне так плохо...
— М-м?.. Что?..
Тан Хуань вынырнул из созерцания техник и, опустив взгляд, обомлел.
Что за дьявольский поворот сюжета?!
Шу Тяньи, нащупав облегчение, словно вошёл во вкус и, всё ещё наполовину в бреду, стал карабкаться выше. И пока Тан Хуань ошарашенно замер, тот уже забрался на него и горячей щекой потёрся о его лицо.
Тан Хуань быстро пришёл в себя и резко отвернулся:
— Не смей шевелиться!
На удивление, Шу Тяньи и правда застыл. Но тело, распалённое ароматом Чанхуань, было неумолимо: уже через миг крупные капли пота скатились по его лицу, срывались с тонкого подбородка и падали вниз.
— По... велитель... — выдохнул он хрипло, опираясь о плечи Тан Хуаня, мучительно ища опоры.
Утончённые, мягкие черты, искажённые страстью, вдруг заиграли такой соблазнительной краской, словно спелая вишня. Это сокрушительным ударом обрушилось на сексуальную ориентацию Тан Хуаня.
Он судорожно сглотнул, собрал остатки самообладания и натянуто процедил:
— Закрой глаза. И молчи!
Шу Тяньи безропотно послушался. Но стоило попросить его отпустить руки — тот не прореагировал вовсе.
Видя безвыходность положения, Тан Хуань был вынужден попытаться оттолкнуть его. Несколько попыток ни к чему не привели, и в конце концов ему пришлось снова прибегнуть к духовной энергии.
С болезненным стоном Шу Тяньи отбросило вглубь ложа. Воспользовавшись моментом, Тан Хуань перекатился и спрыгнул с ложа, наконец-то вырвавшись из его хватки, в смятении отпрянул к стене и, стараясь отдышаться, прижался к ней.
Под воздействием удара духовной энергии Шу Тяньи наконец немного пришёл в себя. Осознав, что он натворил, его лицо вмиг залилось густым румянцем. Отвернувшись, он свернулся клубком, как будто хотел исчезнуть.
— ...Прости! — голос сорвался. Стыд сжал его так, что хотелось провалиться сквозь землю.
Тан Хуань молча смотрел на него.
После того как его разыграл Вэнь Цзюэ, Тан Хуань с удивлением обнаружил, что телесный контакт... его уже почти не беспокоил.
Все вокруг были какими-то ненормальными, и он начал подозревать, что, возможно, это он сам ненормален. Раз уж не получается избавиться от навязанной роли, значит, остаётся только принять её и влиться в это безумие.
С каменным лицом он развернулся к выходу:
— Ладно, отдыхай как следует. Делай всё, как сказал Цзо Хуанфа. А я — ухожу.
— Повелитель... можно ли вас попросить остаться?..
— Нельзя! — отрезал Тан Хуань и тут же пустился наутёк.
То, что Шу Тяньи пожертвовал жизнью, чтобы отомстить за прежнего хозяина тела, вовсе не означало, что Тан Хуань должен жертвовать своей собственной честью, чтобы избавить его от действия аромата Чанхуань.
Беру свои слова назад.
Какой там "влиться" — чушь собачья!
Я на такое не способен!
...
Уйдя из Грота Мукунии, Тан Хуань не вернулся в Грот Лишённый радости, а прошёлся по всем восемнадцати гротам, тайком глядя на немногих наложников, ещё не ушедших в уединение.
В конце концов он убедился — ни один из них не годится для совместной практики.
Юнь Дайцю из Грота Лотоса казался образованным и сдержанным книголюбом. Но он из Секты Воды и Луны Шуйюэ, а у Тан Хуаня (точнее, у его тела) с этой сектой теперь кровная вражда. Кто знает, не воспользуется ли тот моментом, чтобы перерезать ему горло во сне?
В Гроте Бегонии жил Цзян Ханьцзяо — холодный, безэмоциональный русал, культивирующий по Пути Судьбы. Особо прославился в искусстве астрологии и гаданий. А Тан Хуань, как захвативший тело оригинального владельца, при одном упоминании таких мистических практик уже чувствовал себя не в своей тарелке. Когда он ещё узнал, что Цзян Ханьцзяо специализируется на проклятиях, желание как-либо сближаться окончательно испарилось — кто его уверит, что тот во сне не подселит Тан Хуаню червя подчинения гу.
Оставался ещё Грот Хризантемы. Там жил... совсем ещё не окрепший дух хризантемы. По виду — абсолютно безобидный, а в человеческом облике он и вовсе выглядел как пятилетний карапуз. И хоть Тан Хуань и понимал, что это парное совершенствование вовсе не то, о чём можно было бы думать, его моральный компас категорически отказывался с этим соглашаться. Так что и этот вариант он вычеркнул.
Из оставшихся девяти гротов, половина пустовала — их обитатели были в уединении, и Тан Хуань прошёл мимо. Одни гроты стояли в полной тишине, другие были затянуты чёрным туманом, кое-где входы оплетали живые растения, а в некоторых гротах стоял невыносимый жар, словно в печи.
Тан Хуань подытожил:
— Да уж, все эти ребята сильнее, чем кажутся.
Сопровождавший его дворцовый слуга с гордостью подхватил:
— Конечно. Любой из этих мастеров — великая фигура в Трёх Мирах! Хотя, конечно, никто не сравнится с самим Повелителем дворца.
На лестные похвалы Тан Хуань уже давно перестал реагировать и спокойно спросил:
— Почему они ушли в уединение? Когда выйдут?
Слуга смолк, голос его стал отрывистым и напряжённым:
— Когда мастер Янь вошёл в ущелье, другие обитатели гротов, видно, поняли, что в ближайшее время не смогут практиковаться с Повелителем, и потому... дружно ушли в уединение. А когда выйдут... должно быть, уже скоро.
Тан Хуань завис. Подождите. Он же всего несколько дней тут? Разве уединение не длится годами?
Слуга поспешил пояснить:
— По словам тех, кто охраняет входы, защитные барьеры вокруг гротов уже начали трескаться. Похоже, мастера готовятся прервать уединение силой.
— Зачем им ломиться наружу? — спросил Тан Хуань, но ответ сам всплыл в голове.
Дворцовой слуга, не ведая о его особой природе тела Тан Хуаня, всё же догадывался о риске:
— Почувствовав, что Защитник Сяо покинул долину, они, может быть, попытаются бежать. А может, решат захватить Повелителя дворца... или, того хуже, объединиться против Дворца Вечной Радости Чанхуань. У каждого — свои тёмные намерения. Но пусть Повелитель не тревожится — мы знаем, что делать.
— Что за план? — коротко спросил он.
В глазах слуги вспыхнула зловещая решимость. Голос зазвучал хрипло, как змея в траве:
— Раз они решились на принудительный выход из уединения, значит, их Море сознания уже пострадало от отдачи духовной энергии. Реакции замедлены. Стоит барьеру треснуть — и наши смертники ворвутся внутрь и... взорвутся. Всех разнесёт к демонам. Пусть они и титаны Трёх Миров — три смертника на одного мастера достойный обмен.
— ... — Тан Хуань замолчал.
И вот только сейчас он по-настоящему прочувствовал, что значит быть Повелителем дворца. Эти дворцовые слуги не просто восхищаются им — они готовы умереть, чтобы его защитить.
...Разве путь тьмы не должен был строиться на принципе: "Кто не за себя — тому кара Небес"?
Вдруг на его плечи легло столько жизней — и сердце стало колотиться по-иному. Он выдавил:
— Это всего лишь несколько культиваторов на уровне Формирования золотого ядра Цзиньдань. Вам не стоит швыряться своей жизнью из-за этого.
Неужели нельзя отступить? Я же могу убежать.
Но слуга услышал в этих словах нечто большее — заботу. Его лицо просветлело, как у ребёнка, которому пообещали подарок. Он чуть не заплакал от восторга:
— Повелитель, не нужно за нас переживать! Я давно слежу за тем мастером Се — он самый подозрительный! Когда время придёт, я взорвусь прямо у него перед лицом!
Тан Хуань молча посмотрел на него.
Ладно, делай как знаешь.
После того как он узнал о своей природе "живой батарейки", Тан Хуань даже перестал спешить с побегом из ущелья. Если и случится бунт среди наложников — сперва они перегрызутся между собой за право пользоваться им.
А значит, в самом Дворце Чанхуань ему ничто не грозило: спи себе, наслаждайся зрелищем, да дожидайся возвращения Сяо Чанли. Видно, и сам Правый Защитник думал так же, раз уходил столь легко и беззаботно.
Однако слова слуги всё же заставили его насторожиться. Лично он мог чувствовать себя в безопасности, но вот ученики Дворца Чанхуань оказывались в дурацком положении.
Не зная сути, сначала они бросятся на самопожертвование, чтобы защитить его, а потом, оставшись без прикрытия, окажутся легкой добычей. И кто знает, не влезут ли ещё и в эту мясорубку за "право обладания" — и чем это для них закончится, и думать не хочется.
Тан Хуань вспомнил самый первый день после переселения: тогда Цзян Ляньчжи, будучи праведным учеником, без малейшего колебания пустил кровь дворцовым слугам Чанхуань, даже не считая это грехом. Наверняка в душе был уверен — убить парочку "тёмных адептов" значит очистить мир.
— Эх, ну и дела... — выдохнул Тан Хуань.
Он же не был прежним хозяином тела. Разве это не настоящее моральное давление?
— Когда они выйдут из уединения? — спросил он.
— Предположительно — в начале следующего месяца.
Тан Хуань мысленно выругался, потом резко развернулся и полетел в сторону сада Бамбуковой Тени:
— Никого не взрывать. Отзови людей.
Слуга недоумённо приподнял брови, но перечить не решился. Они не были Сяо Чанли, для большинства из них любое слово Повелителя дворца было чуть ли не единственной возможностью заслужить внимание, и потому они хватались за приказы с особым рвением. Немедленно он передал приказ через Амулет Связи.
Хотя за день он обошёл половину дворца, сейчас, летя к саду Бамбуковой Тени, Тан Хуань чувствовал себя неожиданно легко. Ноги не тянулись к земле, движение было плавным, тело — словно без лишнего груза. Всё шло на удивление гладко.
Погодите...
Он машинально коснулся груди — и резко застыл в воздухе.
— А? — выдохнул он.
Это не "показалось". Чего-то действительно не хватало.
...Где его лисёнок?!
...
В это же время, в лесу Духовных Зверей...
БА-БАХ!!
Гигантский золотой питон разлетелся на куски, взрывная волна прокатилась по округе, сотрясая кроны деревьев.
Кровь брызнула во все стороны.
В самом эпицентре, среди кровавого дождя из плоти, стоял Янь Фэй. Облитый собственной и чужой кровью, в одной руке он держал меч, а в другой — сжал внутреннее ядро змея.
Золотое ядро треснуло прямо у него в ладони. Но даже непрерывно поглощая духовную силу, он не мог подавить демоническую энергию, которая расползалась по его телу. Наоборот — чем выше росла его мощь, тем сильнее расползалась по телу тьма, становясь всё неукротимее.
Её уже невозможно было сдерживать.
Запах крови быстро привлечёт сюда других духовных зверей. И даже если он сумеет вырезать их всех, с этой демонической аурой ему уже не вернуться во Дворец Чанхуань.
Похоже, перед ним осталась лишь одна дорога — в пропасть.
Глаза Янь Фэя были тёмными, как бездонная пустошь, спокойными и безмятежными. Раздавив ядро, он внезапно поднял меч и рассёк себе шею. Фонтаны крови брызнули во все стороны.
Птицы взвились с деревьев. Звери разбежались. Но едва алые капли впитались в землю — вся округа ожила.
Звери дёрнули носами, вдыхая аромат.
— РРРРРРРР!! — прогремело в чаще.
Пахнет... вкусно!!! Слишком вкусно.
Слюна капала с клыков; в их глазах вспыхнула жадная ярость, и лапы несли их вперёд.
Первым прибежал сияющий белый олень. Он лизнул запёкшуюся кровь на коре дерева, но нападать не стал — лишь сдержанно, настороженно уставился на Янь Фэя.
— ...Тело Чистой Духовной Энергии, рождённое Небом и Землёй? — пробормотал Янь Фэй, удивлённо приподняв брови. И, волоча за собой меч, направился к оленю, оставляя за собой кровавый след.
В мире совершенствования не только люди делились по талантам, но и духовные звери имели разную ценность.
Тело Чистой Духовной энергии встречалось раз в столетие и потому ценилось превыше всего.
Союз с таким существом позволял не только расширить Море сознания, но и накапливать духовную энергию про запас. Однако таких духовных зверей, хоть они и не отличались силой, было крайне сложно поймать из-за их невероятной скорости. Даже во Дворце Вечной Радости их видели лишь мельком. К тому же, контракт с ними нельзя было заключить насильно — они сами выбирали хозяина.
Теперь же, когда олень остановился, было очевидно, что он нашёл того, с кем готов связаться.
По мере приближения Янь Фэя зверь снова лизнул каплю крови — в его взгляде зажёгся разум:
Кровь этого человека пахнет восхитительно. Если заключить с ним контракт, возможно, можно будет лизать её каждый день.
Он привык, что за ним гоняются, и считал, что заключение контракта с человеком — это унижение. И всё же, когда Янь Фэй подошёл вплотную, он, следуя ритуалу, неохотно склонил голову.
Однако...
ШВИХ!
Вспышка меча рассекла воздух.
Янь Фэй, с полуулыбкой, наблюдал, как оленья голова катится по земле, не успев даже испугаться. Из тела начала вырываться чистая духовная энергия, и он поглощал её без остатка.
Какое там "Тело Чистой Духовной энергии" — ему это не нужно.
Пустая удача оборачивается подлой ловушкой: чем раньше уничтожить тело и замести следы, тем лучше.
Со временем в тёмной чаще, вокруг Янь Фэя, начали мерцать глаза — разные формы, зелёный отблеск в каждом. Ветер тихо гнал опавшие листья, где-то слышалось шуршание, и приглушённые звуки капель падающей слюны.
— И ведь находятся идиоты, что заключают контракты с этими тварями, не способными обуздать даже свои основные инстинкты, —тихо пробормотал Янь Фэй, опустив взгляд. — В Трёх Мирах всегда было полным-полно дураков.
Накопленные за годы практики силы вместе с энергией Тела Чистой Духовной энергии оленя, были поглощены до последней капли. Демоническая аура вокруг него сгущалась, но он, казалось, не замечал этого. Золотое ядро внутри него вращалось с бешеной скоростью и по мере поглощения духовной энергии раздувалось; на его поверхности проступили тонкие трещины — ещё чуть-чуть, и он бы прорвался на стадию Зарождение души Юаньин.
— Чуть-чуть не хватило, — с досадой выдохнул он. — Но и этого хватит.
Демоническая энергия и пламя обвили клинок его меча. Янь Фэй поднял голову и окинул взором окрестности. Его взгляд упал на крылатого тигра неподалёку, чья сила была на уровне Юаньин. В следующее мгновение он уже стремительно нёсся вперёд.
Где он проходил, там оставались только пепел и смерть.
...
Когда Тан Хуань в панике добрался до Зверинца Дворца, его встретила сцена, от которой засосало под ложечкой: поляна, усыпанная изуродованными телами духовных зверей, и такой густой запах крови, что воздух казался вязким.
Он резко остановился. В груди заныло.
— Что... это за ад?
Порыв ветра — тёплый, тягучий, как дыхание гиены, донёс до него запах свежей крови. Тан Хуань побледнел, шагнул назад и его едва не вырвало прямо на месте.
Но и это было не всё.
Почерневшие раны, гнилые края, застойная энергия — всё говорило об одном: здесь убивал демон. И, судя по тому, как глубоко въелась тьма, отпечаток останется надолго, прежде чем окончательно рассеется.
Кто-то из демонического рода проник сюда? Или, может, какой-то духовный зверь неудачно поддался демоническому влиянию?
Всё возможно.
Он никогда не видел такого ужаса, и ему потребовалось время, чтобы успокить свои нервы. Он закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание, а затем, призвав духовное сознание, начал поиск пропавшего лисёнка.
С каждым мгновением его сердце сжималось всё сильнее.
Среди трупов были не только существа уровня Формирования основ Цзюцзи и Золотого ядра Цзиньдань, но даже один зверь на уровне Зарождение души Юаньин.
Это означало, что тот, кто устроил бойню, сам был не слабее Юаньин. И если его лисёнок оказался втянут в эту бойню, скорее всего, его уже нет в живых...
В душе Тан Хуаня горькое раскаяние смешивалось с слабой надеждой:
— А вдруг он выпал по пути?.. Нет, не факт, что я его потерял здесь. Может, я вообще оставил его у Цзо Хуанфа...
Он всё повторял это себе, отыскивая следы и направляя слух и взгляд во все стороны. Шёл, не останавливаясь. После добрых пятнадцати минут поисков, проходя мимо трупа огромного крылатого тигра, он вдруг услышал тихий жалобный писк.
— Ау...
Волосы на затылке встали дыбом. Он метнулся вперёд, взмахом руки отбросил в сторону труп тигра, и...
Под ним лежал изломанный, почти вдавленный в землю лисёнок.
Он был тяжело ранен — шея была перерублена почти наполовину. Вся его шерсть была залита алым, но под слоем демонической энергии казалась тёмной, как чернила.
— Что за... кто тебя так?!
Рана от меча? Значит, это дело рук человека?
Тан Хуань снова распространил своё духовное сознание, но так и не почувствовал присутствия демонического существа. Вероятно, оно либо погибло, либо сбежало. Не задерживаясь, он подхватил лисёнка и бросился прочь.
Когда тёплые руки прижали его к груди, лисёнок с трудом приоткрыл глаза и лизнул тыльную сторону ладони Тан Хуаня. Он был так слаб, что даже не мог убрать язык.
— Ау-у... — тянул он тихо, почти шёпотом.
Его безответственный хозяин Тан Хуань был в растерянности и его сердце переполняло чувство вины. Он мчался вперёд на всей скорости и отчаянно бормотал извинения:
— Прости! Прости меня, глупый я идиот, не должен был тебя оставлять! Держись, слышишь?! Только не умирай! Если умрёшь... если умрёшь — я пойду и заведу себе другого лисёнка, понял?!
— ...
Объятия были такими крепкими, что Янь Фэй чуть не задохнулся от хлынувшей к горлу крови. Дураков, слепо доверяющих животным, в Трёх Мирах хватало. И, как назло, один из них оказался прямо перед ним.
Старые обиды наслоились на новые. Скрежеща белоснежными зубами, Янь Фэй впился в руку Тан Хуаня.
Я не умру.
Но тебя, дурень, я точно когда-нибудь прирежу.
http://bllate.org/book/12850/1132248
