Ли Янь дошел до туалета в доме Лю Цина, но, войдя внутрь, больше не вышел.
Лю Цин подождал снаружи примерно полчаса, а затем дважды позвал Ли Яня по имени, но внутри не было ни звука. Заволновавшись, мужчина решил открыть дверь, но, войдя внутрь, он обнаружил, что Ли Янь с раскрасневшимся лицом крепко спит, распластавшись на крышке унитаза.
Лю Цин не понимал, смеяться ему или плакать. Он вытащил Ли Яня и уложил на кровать.
Проснувшись на следующее утро, Ли Янь почувствовал себя неловко. Теперь он нечасто пил алкоголь, поэтому его восприимчивость стала не очень хорошей. Он смущенно извинился перед Лю Цином, но тот ответил:
— Ха, ты так церемонишься, что это даже скучно.
Они еще немного поболтали, Ли Янь позавтракал вместе с Лю Цином, а затем ушел.
Приближаясь к дому, он еще издалека заметил фигуру человека, сидевшего у его двери.
Подойдя ближе, Ли Янь увидел, что это был Лу Няньнин.
Увидев его, альфа поспешно поднялся. На нем была мятая одежда, а в глазах можно было заметить кровавые прожилки. Он выглядел изможденным, а лицо казалось даже бледнее, чем обычно.
— Где ты был? — спросил Лу Няньнин, следуя за Ли Янем.
У того от похмелья все еще кружилась голова, а увидев, с каким выражением лица Лу Няньнин задал свой вопрос, словно допрашивая его, Ли Янь специально ответил:
— А какое это имеет отношение к тебе?
Он толкнул дверь и вошел в дом. Ли Янь не приглашал Лу Няньнина, а тот тоже не смел входить без разрешения. Ему с большим трудом удалось добиться того, что Ли Янь немного смягчился, поэтому альфа точно не хотел снова все испортить.
Стоя снаружи, Лу Няньнин сказал:
— Я очень беспокоился о тебе и прождал у двери всю ночь, — альфа сжал губы. — К тому же… К тому же я чувствую от тебя запах алкоголя…
Ли Янь лег на кровать. Слабый аромат феромонов Лу Няньнина снова вернулся.
Бета закрыл глаза и укутался в одеяло. Повсюду аромат горького апельсина. Он все еще слышал, как альфа бубнит у двери, словно продолжая жаловаться.
— Не нужно обо мне беспокоиться! — рявкнул Ли Янь, а затем дернул за одеяло и повернулся спиной к двери.
Лу Няньнин некоторое время помолчал, а затем спросил:
— Я тебя раздражаю? Ты ушел, чтобы спрятаться от меня?
В итоге, он осторожно прикрыл дверь и сказал Ли Яню:
— Не нужно меня избегать. Если считаешь, что я такой надоедливый, то ближайшие несколько дней я не буду приходить.
Ли Янь услышал звук захлопнувшейся двери, а затем удаляющиеся шаги. После этого раздался шум автомобильного двигателя.
И все, он просто уехал?
Ли Янь закрыл глаза, пытаясь погрузиться в сон, но теперь, когда Лу Няньнин действительно ушел, его сонливость тоже рассеялась.
Проворочавшись полчаса, мужчина в конце концов потер глаза и сел.
Ли Янь оцепенело вглядывался на простое серебряное кольцо, лежащее на поверхности стола.
Он медленно опустил голову. Ему было чрезвычайно легко ранить Лу Няньнина, теперь это было слишком очевидно.
В самом начале Лу Няньнин тщетно пытался сломить Ли Яня, а затем заново переделать в ту форму, которую желал. Однако, изменился не только Ли Янь, но и Лу Няньнин.
Альфа очень неуклюже пытался скрыть свои острые углы и очень боялся, что какой-то аспект снова вызовет неприязнь или отвращение Ли Яня.
А Ли Янь, измученный своей горькой судьбой, уже настолько был отшлифован, что его восприятие чувств и эмоций было слишком заторможенным. Он был одинаково безразличен как к любви, так и к ненависти. Он сосредотачивался только на цели, которую необходимо достичь, а остальное даже не принимал во внимание и ничего не запоминал. У мужчины не было возможности сопротивляться, он даже не думал о том, чтобы ответить ударом на удар.
На первый взгляд могло показаться, что встреча с Лу Няньнином для Ли Яня — всего лишь очередная трудность. Но он считал, что это не совсем так.
Пусть Ли Янь не мог предсказывать судьбу, но в ключевой момент он был уверен, что если направит свою машину прямо на автомобиль Лу Няньнина, тот обязательно уступит дорогу. А когда альфа снова приблизился к нему, Ли Янь знал, что если он подарит Чэнь Ясинь кольцо, то это обязательно глубоко ранит того.
Но у Ли Яня не было врожденного дара предвидения, это именно Лу Няньнин подарил ему способность причинять боль.
Ли Янь размышлял: ведь раньше он отнюдь не был подобным человеком, так почему же сейчас не в состоянии сдерживаться и хочет причинить Лу Няньнину боль? Потому что чувствует себя несправедливо обиженным? Или потому что не хочет сдаваться?
Однако, даже если поступать таким образом, это не обязательно подарит душевный покой.
Это от Ли Яня Лу Няньнин научился нарочно стоять под дождем, надеясь смягчить сердце возлюбленного. А еще тихим голосом снова и снова звать того по имени, словно моля о пощаде. Тогда неужели сам Ли Янь научился у альфы доказывать свою любовь, причиняя боль?
Он снова мысленно сказал себе: Ли Янь, Ли Янь, неужели ты не можешь научиться чему-нибудь хорошему?
Уже идет десятый год. Их ребенку исполнилось пять.
Сколько еще лет Лу Няньнину придется приезжать в Уцзинвань, стоять под дождем и снова и снова увечить свои железы в попытке заставить Ли Яня смягчиться?
Ли Янь не был человеком, склонным к глубокому анализу. Но, приняв решение, он никогда больше не сомневался в нем.
Может ли быть еще хуже?
Может ли жизнь Ли Яня стать еще хуже?
Он никогда не боялся совершать ошибки — он и так всегда находился на самом дне. Нельзя достичь дна дважды.
Осудит ли его кто-нибудь за то, что он упал в объятия человека, некогда причинившему ему такую глубокую боль?
Но в самые отчаянные времена никто никогда не протягивал Ли Яню руку помощи. Тогда, естественно, кто посмеет выйти вперед и обвинить его в отсутствии морали?
В этот момент Ли Янь даже слегка улыбнулся, но едва появившись на его губах, улыбка тут же застыла.
Осознание того, что нет людей, которым ты небезразличен, вряд ли было поводом для радости.
Уголки рта Ли Яня, едва приподнявшись в улыбке, медленно опустились, когда он вспомнил о Чэнь Юе.
Назовет ли Чэнь Юй его жалким? Но, с другой стороны, жизнь этого молодого человека была спасена как раз благодаря тому, что Ли Янь был таким.
Взгляд мужчины снова упал на клубок красной пряжи. Остался лишь маленький шарик.
Ли Янь протянул руку, чтобы взять его. В этом можно было винить только Лу Цзэжуя, что он вырос таким маленьким, и осталось так много пряжи.
Лу Няньнин ехал на машине, но, проехав полпути, он заметил, что с неба начал падать дождь. Он капля за каплей ударял по стеклам автомобиля, пока альфа с подавленным выражением лица продолжал путь. В конце концов, он все-таки повернул руль и поехал обратно.
Лу Няньнин остановил машину у дома Ли Яня.
К этому времени на улице уже стемнело, но в доме все еще горел свет. Лу Няньнин включил обогреватель в машине, достал шерстяное одеяло и собрался, как обычно, устроиться на заднем сиденье, чтобы поспать.
Дождь шел все сильнее, создавая невыносимый шум, однако Лу Няньнин был совершенно измотан. Из-за повреждения желез его иммунная система ослабла, и альфа часто страдал от внезапных приступов лихорадки.
Он постоянно метался между городом А и городком Уцзинвань, чередуя работу и присмотр за Ли Янем. Но все же спать в машине у дома Ли Яня было гораздо лучше, чем в своей кровати.
По крайней мере, он больше не видел кошмаров.
Лу Няньнин очень скоро уснул глубоким сном, но, даже засыпая, он думал о Ли Яне.
«Кажется, в последнее время он уже сыт мной по горло, да? Теперь я приезжаю слишком часто. Завтра утром надо проснуться и уехать до того, как Ли Янь откроет дверь, так будет правильно…»
В итоге Лу Няньнин не знал, как долго проспал, когда внезапно грянул раскат грома, и с неба обрушился сильный дождь.
Альфа резко проснулся, приподнялся и взглянул в окно. Под завесой дождя маленький домик Ли Яня был лишь расплывчатым силуэтом, но, к его удивлению, в окне все еще горел свет.
Лу Няньнин взглянул на время — почти полночь, что не соответствовало обычному распорядку дня Ли Яня.
Он приблизился к окну и увидел, как вслед за двумя раскатами грома свет в доме Ли Яня дважды моргнул, а затем погас.
Возможно, Ли Янь выключил свет и собрался спать? Но почему не было свечей?!
Лу Няньнин резко пришел в себя, распахнул дверцу машины и бросился под дождь, который лил нескончаемым потоком. Он быстро промочил ноги до самых щиколоток, но, не обращая внимания, в панике бросился к двери Ли Яня и услышал, как изнутри раздался глухой звук, словно что-то упало.
Лу Няньнин был так взволнован, что принялся стучать в дверь и громко звать Ли Яня по имени.
Внутри Ли Янь тяжело дышал, он весь покрылся холодным потом. Мужчина сидел на полу, совершенно не в силах пошевелиться.
Когда он услышал голос Лу Няньнина, то подумал, что это просто слуховая галлюцинация. И только услышав его несколько раз, Ли Янь заставил свои онемевшие руки двигаться, оперся о кровать и медленно поднялся. Мужчина на ощупь бросился к двери, отодвинул засов и отпер ее.
Стоило двери открыться, как Лу Няньнин протянул руки и обнял Ли Яня. Тот все еще был чрезвычайно напряжен, его выдавали широко открытые глаза и прерывистое дыхание. Лу Няньнин успокаивающе похлопывал бету по спине, пытаясь помочь прийти в себя.
Затем он отступил назад, снял пальто и сказал:
— Пойдем в машину.
Прежде чем Ли Янь успел кивнуть, Лу Няньнин уже укутал его в пальто, а затем обхватил за талию и поднял на руки. Он домчался до машины, открыл дверь и усадил Ли Яня внутрь.
Ли Янь, словно все еще не осознавая произошедшее, ошеломленно сидел в машине. Только спустя некоторое время, когда промокший Лу Няньнин забрался внутрь с другой стороны, он спросил:
— Разве ты… разве ты не ушел?
Уходя он сказал, что не будет приходить…
Лу Няньнин ничего не ответил. Он укутал Ли Яня в одеяло, а затем протер его промокшие волосы. Но по сравнению с Ли Янем именно альфу дождь намочил сильнее всего — вода с него капала по всей машине.
Вода с рукавов Лу Няньнина продолжала течь, а он, все еще немного обеспокоенный, тревожно спросил:
— Твоя одежда тоже промокла? Тебе не холодно? — он продолжал вытирать волосы Ли Яня. — Ты плохо себя чувствуешь?
Ли Янь заморгал. Как ему может нездоровиться? Это ведь всего лишь несколько капель воды, с каких пор он стал таким хрупким?
Но, если хорошенько подумать, живя рядом с Лу Няньнином, он всегда становился несколько другим, не привычным «Ли Янем».
Ли Янь всегда мог есть лапшу, сваренную на воде, так почему же рядом с альфой он становился таким привередливым? Почему торговался из-за каждой мелочи и нуждался в поощрении? Почему при сдаче крови ему непременно нужно было, чтобы его обнимали? И почему он сообщил дворецкому о боли в лодыжке именно в присутствии Лу Няньнина?
На самом деле, эти действия, которые так сильно отличались от поведения обычного «Ли Яня», были просто его способом отстаивать свое право быть любимым.
Заметив его молчание, Лу Няньнин предположил, что Ли Янь замерз. Он наклонился вперед, собираясь еще сильнее повысить температуру. Альфа включил весь свет в машине и, словно утешая, сказал:
— Еще немного, скоро станет тепло.
Ли Янь, наблюдая за его беспокойным видом, вдруг позвал:
— Лу Няньнин.
Альфа вздрогнул, а затем медленно повернул голову и спросил:
— Что такое?
Ли Янь был плотно закутан, а Лу Няньнин насквозь промок. Вода все еще капала с его волос, стекая в воротник. Пряди были растрепаны, да и он сам, смотря на Ли Яня, выглядел немного растерянным.
Ли Янь ничего не говорил. В салоне было немного душно, а снаружи просачивалась влага, наполняя воздух ароматом сырости. Ливень снаружи перешел в умеренный дождь, продолжая тихонько капать. Капли мягко постукивали по стеклу.
Ли Янь медленно приблизился, а затем поцеловал его.
Глаза Лу Няньнина расширились, в этот момент он даже забыл, как дышать, совершенно ошеломленный жестом Ли Яня.
В глубине его сердца вспыхнула радость, полностью захлестнув. Альфа, застыв, смотрел на Ли Яня, не смея пошевелиться.
Губы Ли Яня нежно коснулись его губ, прежде чем он медленно отстранился. Мужчина посмотрел на Лу Няньнина и спросил:
— Разве тебе не следует закрыть глаза?
Грудь Лу Няньнина тяжело вздымалась, а глаза быстро покраснели. Он смотрел на Ли Яня, словно боясь, что это такой прекрасный, но несбыточный сон. Альфа украдкой ущипнул себя, но боль казалась весьма реальной.
Затем он очень медленно закрыл глаза и слегка приподнял подбородок, словно умоляя о поцелуе.
Ли Янь увидел, как капелька воды скатилась по длинным ресницам Лу Няньнина, когда тот закрыл глаза. Несмотря на его изможденный и жалкий вид, этого было недостаточно, чтобы скрыть поразительные, прекрасные черты лица альфы.
В тот момент он больше не был злой королевой из «Белоснежки». Теперь он выглядел, как проливающая слезы благородная принцесса, стоящая с высоко поднятой головой у крепостной стены, которая вот-вот разрушится.
Ли Янь не мог отрицать — он был тронут подобной версией Лу Няньнина.
Он снова поцеловал его, и их губы встретились в единственном в своем роде невероятно искреннем и непорочном поцелуе.
Лу Няньнин сдерживался и был не похож на обычного себя, позволив Ли Яню взять инициативу.
Ли Янь почувствовал, как что-то теплое коснулось его лица. Но дождевая вода не может быть такой температуры.
Он открыл глаза и увидел, что Лу Няньнин всхлипывает, а его нижние веки покраснели.
Солнце давно скрылось за горизонтом, а густые тучи затянули небо. Дождь не прекращался, и за исключением того места, где они находились, вся остальная часть городка Уцзинвань была окутана мраком. В этот момент действительно произошло то, о чем Лу Няньнин молился во время их расставания.
Тогда альфа не проронил ни слезинки, но теперь, во время их воссоединения, потекли слезы.
Словно та единственная капелька, которая не пролилась пять лет назад, пять лет спустя обязательно должна была пролиться ради Ли Яня.
Ли Янь сказал:
— Лу Няньнин, должно быть, тебе было очень тяжело так долго держаться одному.
http://bllate.org/book/12833/1599035
