Приближался семестровый экзамен, и я сосредоточился на учебе, еще до рассвета отправляясь в школу на утреннюю самоподготовку учить английский и стихи, а когда возвращался вечером домой, Гэ помогал мне наверстывать упущенное. За всю жизнь мне еще никогда так не хотелось спать. В детстве я не любил спать, вечно приставал к Гэ и не давал спать ему тоже, а сейчас думаю — бля, я реально заслуживал хорошей порки, и то, что Гэ не прибил меня тогда, означало лишь, что он меня очень любит.
Каждый день после вечерней самоподготовки он ждал меня на каменистой дорожке в парке, в ста с лишним метрах от школы (если только не задерживался на работе и тогда подъезжал на машине прямо к воротам). Иногда мы, обнявшись, болтали, а иногда шли домой вдоль длинной мраморной стены, держась за руки. Было темно, здесь не было ни фонарей, ни прохожих, и нам не нужно было беспокоиться, что при виде идущих навстречу людей мы не успеем разомкнуть крепко сцепленные пальцы. Мы были в безопасности.
Я спросил его, придумал ли он для меня подходящую специальность в универе. Я предположил, что, возможно, он выберет финансы, управление проектами или международную торговлю — то, что пригодилось бы ему в будущем. Но он сказал, чтобы я выбирал то, что нравится и что интересно мне самому.
Я долго думал. Меня мало что интересовало. Мне интересовал только он.
По возвращении домой я был весь потный и торопился принять душ. Снимая трусы, я крикнул ему, чтобы он принес мне полотенце. Гэ протянул мне его, а затем протиснулся в ванную, обхватил меня за талию и, сдерживая тяжелое дыхание, поцеловал.
— Ты сегодня играл в баскетбол? — хрипло спросил он меня.
— Ага, я весь потный, не обнимай.
— Вытирать пот подолом футболки — неприлично, — сказал он с некоторой строгостью.
— Бля, я всегда так вытирался. Раньше, когда мы с тобой в мяч играли, ты не говорил, что так нельзя.
— Потому что у тебя очень тонкая талия, — он ущипнул меня за талию. — Все эти парни и девчонки ее видят.
— Парни? Ха, ты думаешь, они такие же, как мы, и любят трахаться с парнями? Все мои кореши — натуралы. Не волнуйся, даже если кто-то из них гей, то это я его трахну.
Кажется, я опять невзначай ляпнул что-то, из-за чего лицо Гэ потемнело. Он нахмурится:
— Будь паинькой.
Мне пришлось кивнуть и подчиниться его воле.
На самом деле мы занимались любовью не так уж часто, потому что оба были очень заняты. От предварительной клизмы и прелюдии до гигиены и ласк после — на всё у нас уходило несколько часов. Чаще всего это были просто поцелуи и оральный секс. Дуань Жуй целовался нежно и долго, он ласкал мой рот или влажно облизывал вены под кожей на моей шее.
Я стоял перед зеркалом у раковины совершенно голым, а на нем все еще был безупречный костюм и рубашка. Когда он не улыбался, его бледная от природы кожа и высокая переносица придавали ему вид сдержанного и аскетичного человека. Мне приходила на ум только одна фраза: «волк в овечьей шкуре». Мне не следовало бы так описывать моего Гэ, но мой словарный запас ограничен.
Он обнял меня сзади, глядя в зеркало, и принялся поглаживать мою грудь и живот, раздвинул пальцами редкие волосы на моем лобке, которые все никак не отрастут как следует, и нежно погладил мой член.
— Волосы мешают тактильным ощущениям, может, я помогу тебе их сбрить?
— Иди на хуй, как я тогда в школе в туалет ходить буду?
— Подай мне смазку.
— Осталось совсем немного, не забудь купить еще.
— Угу.
— И возьми другой марки, эта слишком жидкая, неудобно.
— Есть такое, сменим. Так приятно?
— Ммм… Гэ, подойди поближе… Поцелуй здесь, в шею… Ммм…
— Задом не верти, а то загорится, — тихо рассмеялся он, вбирая мою мочку в рот и посасывая, а свободной левой рукой нежно поглаживал мой сосок кончиками пальцев.
На его левой руке был шрам, начинающийся от основания среднего пальца. След от ожога тянулся под рукав, и только я знал, насколько длинный был этот рубец. Я закрыл глаза, не решаясь смотреть, но Дуань Жуй нашептывал мне в ухо, соблазнял, и требовал открыть глаза, чтобы я посмотрел на него.
Я прижался к его груди, отдавшись его воле, внимал его словам и смотрел на мужчину в зеркале, ласкавшего все мое тело. Невероятное наслаждение.
— Гэ…
— Малыш, можешь назвать меня по имени?
— Зачем? Хочешь помечтать, будто я тебе не брат?
— …
Мне казалось, я действительно очень хорошо понимаю Гэ. Возможно, в глубине души он тоже презирал и оплакивал наше кровное родство. Я очень люблю Гэ и позволяю ему делать все, что хочет — разрешаю оставлять на мне засосы и называю его «муженьком». Даже когда он увлекается садо-мазо и истязает меня до сильной боли (однажды, даже после того как я произнес стоп-слово, он, решив, что знает мой предел, все равно не остановился) я позволяю ему всё. Но в некоторых случаях я никак не могу ему потакать, у меня тоже есть свои принципы.
— Гэгэ, — я все так же назвал его.
Дуань Жуй беспомощно усмехнулся, потеревшись носом о мою щеку:
— Почему ты такой упрямый?
— Гэгэ. Гэгэ. Гэгэ. Гэгэ. Гэгэ.
Вот такой я упрямый.
Он ответил мне глубоким поцелуем:
— М-м-м, я здесь.
Дуань Жуй приподнял меня и усадил на столешницу рядом с раковиной. Я обвил его бедра ногами, обнял за шею и целовал. Это был страстный, долгий поцелуй, подобный тому, как дикие звери кусают друг друга, выражая близость. Моя спина несколько раз врезалась в стену, выложенную стеклянной мозаикой.
— Хочешь? — спросил он.
— Давай. Я соскучился.
Дуань Жуй расстегнул ширинку, выдавил полтюбика смазки на член, размазав ее, а затем подхватил меня за ноги, прижал спиной к стене и направил свой член, найдя подходящее отверстие и медленно войдя в него.
В этой позе он мог полностью контролировать меня, потому что, кроме стены за спиной, у меня не было никакой другой опоры. Мое тело под действием силы тяжести насаживалось на его член предельно глубоко, и чтобы меня не затрахали до смерти, я мог лишь крепко обхватить его за шею, сцепив ноги вокруг его талии.
Ненавижу эту позу. Мне казалось, будто мой живот протыкают насквозь, а лопатки раз за разом больно ударялись о стену.
— Малыш, назови меня муженьком.
— … Муже…нек...
Я думал, что, если послушаюсь и назову его так, он смягчится, но не ожидал, что это подействует на него как щелчок переключателя: Гэ начал яростно долбиться в меня, пока я, обхватив его за шею и весь дрожа, не кончил ему на рубашку. Он осторожно вышел и погладил мой живот. Теплая сперма растеклась по неглубоким бороздкам моего пресса. Я на какое-то время отключился, в моей голове царила пустота, пока я пребывал в посторгазмическом трансе.
— Тебе понравилось? — он пальцем зачерпнул немного своей спермы и размазал по моим губам. — Оближи.
— Не хочу, воняет.
Гэ усмехнулся и размазал остатки спермы мне по лицу. Он снова явил мне свои клыки, так мило, что я не устоял. Даже если бы он вымазал мне лицо дерьмом, я бы его простил.
После всего мы вместе приняли душ, а когда вернулись в спальню, я сделал ему минет. После взаимных ласк мы обнялись и уснули. Ему нравится гладить меня по голове как кошку, пока я засыпаю, утыкаться лицом в только что вымытые волосы, тереться об них и нюхать. Я был очень сонным, поэтому мне было лень отбиваться от него.
Раньше я всегда думал, что мне приходится очень несладко, однако как только жизнь вошла в спокойное русло, я понял, что все не так уж и трудно. Сложнее всего были бессмысленные задания по математике, физике и китайскому на понимание прочитанного — честно говоря, меня совершенно не волнует, какие намерения были у автора, когда он писал свой текст. Если я и напишу что-то в будущем, то только о моем Гэ, и тогда мой авторский замысел будет о любви. Мой Гэ — это переплетенные, глубоко ушедшие в землю корни, прожилки на листьях, источник моего цветения и то, что я люблю больше всего.
В понедельник утром несколько девчонок из нашего класса дежурили у школьных ворот. Я случайно увидел, как две из них тащили мусорное ведро, и решил помочь донести и выбросить мусор.
По пути обратно в класс Цзян Сюэ в шутку сказала мне, что сегодня видела, как Гэ провожал меня в школу, и еще, что мы с ним очень похожи. Сам я такого не заметил. Теоретически, наверное, он похож на маму, а я на отца.
Помню один случай перед разводом родителей. Мать выбирала сережки перед зеркалом, а я, стоя в дверях, спросил ее, почему она забирает только Гэ, и это то, что она мне тогда сказала. Это и есть причина, по которой она меня не любит. Конечно, нам часто говорили, что мы похожи. Я тогда думал: в конце концов, мы же братья, не может быть, чтобы не было ни капли сходства.
Я представлял себе, что меня усыновили или нашли в мусорном баке, и тогда мы спокойно стали бы гомосексуальной парой, которую, хоть общество и не принимает, но, по крайней мере, и не осуждает. Однако мы дважды прошли тест в клинике — и мы действительно братья, роднее некуда.
Сегодня мог бы быть самый обычный день — уроки, домашка, конец занятий, немного понежиться в постели с Гэ, поцеловаться, подрочить друг другу и заснуть в обнимку. Но неожиданно после обеда Гэ позвонил мне, казалось, у него там какое-то срочное дело. Он лишь торопливо сказал по телефону, чтобы сегодня я переночевал в школьном общежитии, а ему нужно уехать в командировку.
Даже если он уезжает, можно было бы попросить домохозяйку побыть со мной. Я постоянно хожу на занятия из дома и уже очень давно не ночевал в общежитии, это было странно. В отношении работы Гэ — очень уравновешенный человек. Насколько я его знаю, даже если компания обанкротится, он не стал бы так суетиться.
Но ничего, он способен справиться со всем. В этом я твердо уверен.
http://bllate.org/book/12794/1326986
Готово:
