Его взгляд метнулся к Луису, гвардейцам, включая Меттерниха, и даже к Джеку и Сабрине.
– !!!
Луис просунул руку в щель в двери, которая вот-вот должна была захлопнуться. Покалывающая боль прошила запястье, но Луис без промедления толкнул дверь плечом и вошел внутрь. Одним махом он схватил мужчину за грудки, когда тот, спотыкаясь, попятился назад.
– !!!
Причина, по которой Луис не успел ударить мужчину, заключалась в том, что он увидел в комнате: за дверью, в слепой зоне, была обнаженная женщина, привязанная к стулу.
Даже не глядя на ее лицо, он понял, что это Эмили Койли. Ее голова и грудь безвольно свисали в сторону, но причина, по которой она не рухнула на пол, похоже, заключалась в том, что все ее тело было крепко привязано к стулу. На полу под стулом была расстелена большая простыня, видимо для того, чтобы пол не намок, даже если на него что-нибудь прольется.
Как только мужчина вырвался из рук Луиса, он подбежал к окну, толкнул своим телом плотно закрытые ставни и с громким шумом выпрыгнул со второго этажа. Это действие было настолько быстрое, словно он был крысой.
– О Небеса, Эмили!
Сабрина, вошедшая в комнату позже остальных, побледнела при виде девушки и подбежала к ней. Грубо накрытые одеялами жуткие находки были обнаружены гвардейцами Меттерниха на кровати. Под одеялом были аккуратно разложены всевозможные орудия убийства: ножи разных размеров, шила, ножницы, топорики и пилы. Все они были остро заточенные. Вся одежда девушки, а также сумка и другие вещи были тщательно упакованы в мешки для мусора.
– Она жива! Еще жива! — крикнула Сабрина, подходя к Эмили и проверяя ее пульс.
– Быстрее, доставьте ее к лекарю! – после крика Джека гвардеец Серно развязал веревки, удерживающие тело Эмили, и накрыл ее простыней. Упавший на пол нож издал ужасающий звук.
Луис посмотрел на Рика Вейера через разбитое окно. После этого невероятного прыжка тот подвернул ногу, но все равно попытался скрыться, в этот момент после яростной схватки его скрутили, ожидающие на улице гвардейцы. А оставшиеся наверху бросились вниз и окружили его, не позволяя вырваться. Парень не мог долго сопротивляться и вскоре был отправлен в резиденцию Первого корпуса. Луис, наблюдавший за его борьбой до конца, тяжело вздохнул и оглянулся.
– …
На полу были разбросаны простыни, а рядом с ними остро заточенный нож. Не хотелось даже представлять, что могло бы произойти в этой комнате, если бы они хоть немного опоздали. Можно было не сомневаться: через несколько дней они наткнулись бы на изуродованное тело в какой-нибудь подворотне.
Когда он посмотрел на Сабрину, потирающую кожу, покрытую мурашками, на ее лице застыло такое выражение, будто она едва сдерживала слезы. Хотя прошло всего несколько часов, она, похоже, была расстроена тем, что не смогла найти никаких зацепок.
– Отличная работа, – когда Луис подошел к ней и похлопал по плечу, она покачала головой.
– Это только начало, и я не усну, пока не узнаю всю правду от этого ублюдка и не увижу его на виселице.
Луис горько улыбнулся и кивнул. Как она и сказала, настоящая борьба начиналась только сейчас. Было бы хорошо, если бы тот человеком с легкостью все им рассказал, но, судя по его виду, он был не из таких. Доказательств того, что Эмили была похищена им, было предостаточно, но обвинить его в других убийствах будет нелегко.
Сабрина и Джек вместе арестовали Эдди, работника гостиницы, который бездельничал за стойкой регистрации. Предстояло выяснить множество вопросов, в том числе, был ли он сообщником или просто случайным свидетелем.
– Спасибо, — сказал Луис Меттерниху, который стоял, прислонившись к дверному косяку. На его лице было нечитаемое выражение, но капитан склонил голову перед человеком, который предоставил почти все подсказки для задержания Рика Вейера и спасения Эмили Койли.
На самом деле, он никогда не думал, что преступника удастся так быстро найти. Он считал, что должен поймать маньяка как можно быстрее, чтобы спасти похищенную девушку, но если бы это было легко, он бы не позволил погибнуть пяти людям.
Однако стоило вмешаться Меттерниху, как происшествие, похожее на засор канализации, тут же было раскрыто. Оно было распутано до смешного легко, словно кто-то потянул за конец ленточки. Кронпринц есть кронпринц, даже если единственное, что он делает после того, как его обвиняют в некомпетенции, – это ходит на вечеринки. Было бы неплохо, если бы он мог принимать участие и в других расследованиях. Если бы он только мог раскрыть все подобные дела, не только он сам, но и вся страна была бы в безопасности.
– Вы собираетесь участвовать в допросе? Если так, то…
– Луис, мой белый кролик, – Меттерних мягко прервал Луиса и взял его за запястье.
Луис думал, что игра в «Белого кролика» теперь, когда преступник пойман, закончится, но поскольку результаты были столь хороши, было бы слишком опрометчиво говорить кронпринцу немедленно все прекратить.
– Да, Ваше Высочество, – когда Луис ответил спокойно, Меттерних посмотрел на него с жалостью в глазах. – Почему вы так на меня смотрите?
Луис, который был полон мыслей о том, чтобы немедленно последовать за Сабриной и допросить Рика Вейера, поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Меттернихом. Его выражение лица была слегка рассеянным.
– Честно говоря, я часто считал тебя скучным, но никогда не думал, что ты окажешься еще и безрассудным.
И в тот момент, когда капитан уже собирался было спросить: «О чем вы говорите?», – Меттерних поднял его запястье.
– Ах.
Левая рука, которую он ранее просунул в дверь, распухла, как сосиска. Ноготь мизинца был полностью раздроблен, и с него стекала кровь, а указательный палец был черным и искривленным.
Меттерних отпустил его запястье и спросил:
— Итак, ты все еще не готов встретиться с придворным лекарем? Думаю, боли достаточно, – Луис поджал губы при этих словах кронпринца. В фиолетовых глазах, смотревших на него сверху вниз, не было жалости.
***
Питер никогда в жизни никого так тщательно не перевязывал. Десять лет назад, когда он сдавал экзамен на лекаря, он был менее осторожен перед лицом экзаменатора, который держал в руках доску для выставления итоговой оценки и только и ждал возможности снять баллы.
– М-м-м.
Когда Луис тихо застонал, взгляд Меттерниха острый, словно нож, вонзился Питеру в спину. Он слышал, что одним из древних орудий пыток был гроб, полный лезвий. Вероятно, именно так можно было бы себя почувствовать, оказавшись в нем. Питер искренне переживал из-за того, что тыльная сторона ладони друга была разодрана и кровоточила.
Он наложил лекарство и перевязал руку Луиса, которая обильно потела. Когда последний узел был завязан, Луис оглядел свою надежно зафиксированную кисть и сказал:
– Спасибо, Питер.
– Э-э, это моя работа…
У Питера действительно было много вещей, о которых он хотел спросить Луиса. Помимо вопроса о том, как была повреждена рука, его интересовало, нашелся ли отец ребенка и хочет ли Луис оставить его.
Три дня назад он узнал, что его внешне здоровый друг Луис беременен. Когда его после обморока доставили в лазарет и обследовали, у него в животе было найдено кое-что. Этим кое-чем был ребенок. Сколько бы раз он ни переделывал тест, ответ все равно был одинаков.
А Луис не только не знала, что у него в животе находится ребенок, но, что еще хуже, он сказал, что не знает его отца. Сказав: «Я подумаю об этом», – Луис вернулся к своей работе и больше никогда о нем не говорил.
Поскольку они увиделись впервые за три дня, Питеру естественно хотелось задать множество вопросов, например: «Ты подумал об этом?», «Ты пришел к какому-то выводу?», Кто его отец?» и так далее. Но теперь Питер забыл все остальные вопросы и интересовался только одним: «Почему кронпринц Меттерних приехал в лазарет вместе с Луисом?»
– Луис много говорил о тебе. Он упомянул, что ни один хирург не умеет перевязывать так хорошо, как ты, и что ты лучше всех умеешь лечить подобные травмы, – Питер поклонился, удивленный этими словами Меттерниха.
– Нет, нет. Я думаю, капитан Луис сказал так, потому что считает меня своим другом. Я ни в коем случае не лучше лекарей императорской семьи.
– Лучше никого не может быть. Конечно, – Меттерних лениво рассмеялся, пресекая заискивание Питера. – Если бы ты был лучше дворцового лекаря, тебе следовало бы лечить семью императора, а не только гвардейцев, не так ли?
– Да, все верно… Вы правы... – Питер неловко рассмеялся, думая, что на этот раз он практически смог рассмотреть, как перед его глазами пролетел метафорический клинок. Его щеки невольно заалели.
Меттерних оглядел Питера с ног до головы с неодобрительным выражением лица. В его фиолетовых глазах было ясно видно намерение поймать и наказать каждую песчинку, позволившую себе дерзить ему. В этот момент Меттерних собирался открыть рот с выражением лица, которое можно было бы описать одним словом – неодобрение.
– Лечение этого друга действительно подходит мне больше всего, – спокойно сказал Луис. Питер хотел остановить его, но прежде чем он успел это сделать, Меттерних с невинным взглядом спросил в ответ:
— Тебя когда-нибудь лечил дворцовый лекарь?
– Нет, – коротко ответил Луис и пожал плечами, как будто это было очевидно. – Поскольку я не член императорской семьи, а всего лишь гвардеец, разве лекарь медицинского корпуса не подойдет мне лучше всего?
– …
Питеру было все равно, кем является Луис, но поскольку он носил под сердцем ребенка, принадлежащего императорской семье, это его высказывание звучало весьма двусмысленно. Размышляя об этом, Питер взглянул в лицо Меттерниха. Тот смотрел на Луиса с явным раздражением.
Кто бы ни услышал высказывание Луиса, он не мог с ним не согласиться, но если бы вы немного поразмыслили над ним, то поняли – оно звучало весьма неприятно. Похоже, эти двое, как и предполагал Питер, действительно были в плохих отношениях. Разве что именно Меттерних, выполняя свой долг, привел Луиса с его раненой рукой.
– Ты упрямишься из-за бессмысленных вещей.
– Я благодарен, что Ваше Высочество обеспокоено, но этот друг еще и хороший лекарь. И мне не нужно беспокоить занятых людей, – ответил Луис с легким вздохом, словно пытаясь его утешить. Несмотря на просьбу о понимании, Меттерних по-прежнему оглядывал Питера с ног до головы с неодобрительным выражением на лице.
– У тебя были хорошие оценки в академии?
– Мой друг окончил медицинский факультет с лучшим результатом, – вместо него произнес Луис.
– Удивительно, что ты закончил учебу с лучшим результатом, хотя даже говорить не умеешь, – саркастически парировал Меттерних.
– …
Питер осторожно дернул Луиса за штанину, намекая, чтобы тот заткнулся, видя, что он собирается вновь открыть рот. Ему показалось, что причина, по которой на него так страшно смотрит этот сумасшедший красивый парень, кроется в нем самом. И действительно, Меттерних сурово посмотрел на руку, сжимающую брюки капитана, и заговорил:
– Я слышал, что ты обследовал Луиса три дня назад.
Становилось жарко. При упоминании тестов, проведенных три дня назад, Питер пожал плечами и посмотрел на Луиса. Меттерних упомянул об обследовании, мог ли он знать, что Луис беременен? Нет, Меттерних ведь не отец ребенка. Пока в голове Питера проносились всевозможные сложные мысли, Луис вздохнул и сказал:
– Он решил, хотя я ему уже это говорил, что со мной все в порядке. У меня нет ничего серьезного кроме анемии.
– Действительно?..
Поскольку это было ложью, Питер посмотрел на спокойное лицо друга и неловко улыбнулся. Луис не был человеком, который часто лгал или умел хорошо это делать, но иногда, когда он играл в покер, сколько бы Питер на него ни смотрел, он не мог прочитать выражение его лица. Сейчас у Луиса было точно такое же непроницаемое выражение лица, как когда он играл в покер:
– Давай, скажи. Ничего страшного ты не нашел, — подтолкнул Луис друга.
Питер кивнул, чувствуя себя коровой, которую тащат за веревку на шее, и сказал:
– Все верно. У него лишь небольшая анемия... Особых проблем не выявлено.
– Питер Элвинн, знаешь ли ты, какой это большой грех лгать наследному принцу? – сочувствующим тоном спросил Меттерних. – Кто поверит, что нет ничего страшного в том, чтобы потерять сознание и почувствовать тошноту из-за невозможности проглотить ложку картофельного салата?
Казалось, он относится к Луису, как к больной женщине, которая должна лежать в постели и есть одну только кашу.
– В его медицинской карте должны быть результаты обследования. Принеси ее.
Выражение лица Луиса стало жестким после этих слов Меттерниха. Питер по очереди посмотрел на Луиса и Меттерниха, а затем нерешительно принялся рыться в шкафу.
«Окончательный диагноз: беременность».
Луис сухо сглотнул, вспоминая слова, написанные корявыми буквами в конце таблицы с анализами. Что бы вы подумали, увидев их? Кажется, он подумал, что настоящий мужчина не может забеременеть. Конечно, он слышал о чем-то таком. Примерно три-четыре поколения назад жил императрица-мужчина, поэтому Луис знал, что мужская беременность не просто миф. И все же, когда он увидела это слово в диагнозе, его первой мыслью было: это абсурд, настоящий мужчина не может забеременеть. Это было то, чего не случалось почти двести лет. В научных кругах даже были люди, которые говорили, что это уже стало невозможным.
Только одна ночь. Была только одна ночь, когда его разум помутился настолько, что даже он сам не знал, кто он такой. И даже после этого, когда ему показали слово «беременность», о возможности которой он совершенно забыл, Луис просто рассмеялся, как будто это было чье-то чужое дело.
Питер взглянул на Луиса и поколебался, прежде чем передать карту Меттерниху.
– … – Луис сухо сглотнул, пока Меттерних смотрел его карту.
По мере того как взгляд кронпринца опускался все ниже и ниже, скользя по результатам исследований, сердце Луиса колотилось все громче и громче. Стоит ли выхватить карту? Нет, украсть ее будет непросто, а убежать и вовсе невозможно. Должен ли он встать на колени и попросить сохранить это в секрете? Он почувствовал себя крысой, загнанной в угол. В тот момент, когда взгляд Меттерниха остановился в конце таблицы с результатами, сердце Луиса также перестало биться, словно тоже останавливаясь.
– Прошу прощения, – в ту минуту, когда Луис сделал шаг вперед, чтобы хоть что-то сказать в свое оправдание, Питер схватил его за одежду и оттащил назад. Меттерних оторвался от его медицинской карты и посмотрел прямо в глаза.
– …
Кронпринц молчал какое-то время. Это был момент, когда Луису показалось, что он не слышит ничего из того, что говорит Меттерних, поскольку биение сердца гулко отдавалось у него ушах.
– Я не знаю, умеешь ли ты вообще писать, не говоря уже о том, чтобы закончить академию с лучшим результатом. Такое ощущение, что ее заполнял ребенок, который не имеет никакого представления о каллиграфии, – ворчливо сказал Меттерних и швырнул карту на стол.
– У всех гениев плохой почерк… извините. Хотите, я перепишу ее для вас?
Когда Питер спросил это, умоляюще сложив руки вместе, Меттерних усмехнулся.
– Хорошо. Перепиши все начисто.
– Хорошо…
– Перепиши все карты в этих шкафах. Не стоит так распоряжаться картами моих драгоценных гвардейцев, не так ли? – кронпринц прервал Питера и заговорил так, словно был великодушным монархом, заботящимся о своих подчиненных. Луис неосознанно осмотрел кабинет друга, в нем было шесть шкафов, полных медицинских карт.
– Напиши все это еще раз красивыми буквами, а я возьму на себя роль проверяющего. Если буквы будут неопрятными, будешь снова переписывать.
– Да, Ваше Высочество…
Питер в слезах сделал глубокий поклон. Поручив лекарю огромную задачу, непосильную даже для писаря, Меттерних встал со стула и подошел к Луису.
Может быть, он не заметил слово «беременность»? Действительно, почерк Питера был ужасным, но буквы все равно можно было разобрать, если хорошенько присмотреться. Даже если бы Луис не знал так хорошо кронпринца, он бы ни за что не поверил, что тот так легко отступится, учитывая, насколько настойчивым он был все это время.
Луис посмотрел на него, изображая на лице спокойствие.
— Ты пойдешь прямо в комнату для допросов?
– Да.
Когда Луис, сглотнув, ответил, то Меттерних прищурил глаза и улыбнулся, сжимая рукой щеки капитана. Луис очень нервничал, боясь, что звук его сердцебиения передастся кронпринцу через ладонь.
– Время ужина в восемь. Я приготовлю для тебя полезные блюда, так что не опаздывай. Заставлять наследного принца ждать – тяжкий грех, – сказал едва слышно Меттерних, словно шепча эти слова Луису на ухо. Затем он похлопал его по плечу и прошел мимо него к двери.
– Приходить на ужин? Это все, что вы можете сказать? – опомнившись, спросил Луис. Меттерних, собиравшийся выйти за дверь, оглянулся и, улыбнувшись, добавил:
– Ох, точно. Игра в «Белого кролика» еще не окончена, так что не думай сбежать.
Луис кивнул в ответ на милую улыбку.
– ...
Посмотрев некоторое время на закрытую дверь, Луис перевел взгляд на Питера. Тот рыдал, держась за шкаф и раздумывая, не лучше ли будет выбросить все эти карты.
– Что случилось?
Под результатами тестов, должно было быть написано «беременность», но реакция Меттерниха была слишком сухой? Конечно, это был не его ребенок, и не важно, забеременеет ли или родит кто-то другой, но это все равно это была мужская беременность. Поскольку речь шла о беременности человека, которого он ненавидел и всячески изводил, он мог хотя бы упомянуть об этом, но все, что он сказал – время ужина в восемь.
Питер нахмурился, услышав вопрос Луиса.
– Ты думаешь, что я вложу в твою карту реальные результаты? Кто знает, кто еще может ее посмотреть?
– Ты подправил их?
Когда Луис с удивлением спросил, Питер кивнул.
– Конечно, я же еще не сошел с ума. Я оставил только результат теста, в котором была указана легкая анемия, а остальное съел, – Питер пожал плечами и продолжил. – Я сжевал его, поскольку боялся, что кто-нибудь увидит, как я что-то выбрасываю.
– Боже мой. Большое спасибо.
Теперь-то Луис понял, – Меттерних ничего не знает. Вздохнув с облегчением, он почувствовал, как напряжение этого дня рассеялось.
— Ты ведь знаешь, что это очень серьезно, правда? – Луис был настолько спокоен, что Питер подумал, что тот ничего не понимает. Луис только горько улыбнулся, услышав ворчание друга. Он так нервничал, что у него вся спина стала мокрой. – Но почему? Почему он такой сегодня? – спросил Питер и взглянул на дверь, через которую совсем недавно вышел Меттерних.
Наследный принц, приведший Луиса, с руки которого текла кровь, зорко, точно ястреб, наблюдал за Питером, пока тот наносил лекарство и делал перевязку, словно являясь его защитником.
– Утренняя статья – правда? Этого не может быть, этот человек ведь не может быть отцом твоего… – прежде чем Питер успел произнести последнее слово, Луис закрыл его рот рукой.
– Нет. Ни за что.
Луис покачал головой в знак отрицания. Правда, что Меттерних со вчерашнего дня делал странные вещи, такие как игра в «Белого кролика» и тому подобное, заставляя весь светский мир обсуждать их, и немного сбивая с толку самого Луиса, но четыре месяца назад все было не так. Было смешно иметь ребенка от человека, с которым он даже никогда не разговаривал.
— Не правда? Тогда кто?
В ответ на вопрос Питера Луис нахмурил брови и закусил губу.
— Возможно, Его Светлость герцог Уэйтон.
— Что? Уэй..!
Луис вздохнул и снова закрыл рот Питеру, когда тот попытался закричать. На случай, если он издаст еще хоть звук, Луис поднес палец к губам, давая знак, что просит его замолчать, и только потом убрал руку.
— Я не уверен.
Это было всего лишь предположение, и он не был до конца в нем уверен. Маловероятно, что в ту ночь с ним хотел заняться сексом более чем один мужчина, так что, скорее всего, это был герцог Уэйтон, но Луис его напрямую не спрашивал.
— Боже мой, неужели это правда? Нет, если ты и герцог Уэйтон, — Питер смутился и принялся нести чушь с абсолютно красным лицом. — Боже мой. Ну, ты, вроде бы, ему нравишься? Боже мой. Господи. Но у тебя будет ребенок, — Питер обхватил щеки обеими руками и моргнул, как девчонка. — Ты вспомнил, кто это был?
Когда Луис нахмурился, Питер удивленно посмотрел на него.
— Что, ты, правда, не вспомнил? — он спросил еще раз и, прежде чем услышать ответ, махнул рукой и громко охнул. — Да, вероятно, он тот, кого ты мог и не вспомнить. Я думал, что ты просто притворяешься, что не знаешь, кто отец, — Питер с жалостью подумал о герцоге Уэйтоне, которого рядом даже не было.
Луис поджал губы, глядя на Питера, который бросал сочувственный взгляд в воздух, а затем покачал головой.
— Я даже не думал о таком варианте.
— Ты так долго храбрился… Но твоего преступления тут нет. Это его вина, что ему понравился такой, как ты, — Питер кивнул и пробормотал. — Он вызвался пройти босиком по тернистому пути.
Луис и сам знал о своей бесчувственности, и ему нечего было добавить. Неужели он нравился герцогу так долго, что все уже это поняли? Нравился герцогу Уэйтону? Луис вспомнил, как тот дрожащим голосом признался: «Я же говорил, что влюблен в тебя». Для Луиса это было незнакомое чувство. Но теперь у него даже был от герцога ребенок…
Питер посмотрел на Луиса так, словно его мысли были слегка спутаны.
— Что ты собираешься делать? Вы говорили об этом?
— Я даже не уверен. Более того… — Луис покачал головой.
— Более того?
Питер посмотрел на Луиса, который закрыл рот, призывая того произнести следующие слова. Луис облизнул пересохшие губы и снова заговорил.
— Более того…
В тот момент, когда он собирался заговорить, ему почему-то на ум пришел сон, который он видел днем. На мгновение у него перехватило дыхание, когда он вспомнил, как большой дракон, цепляясь когтем за его ноги, тихо плакал.
— …Я не собираюсь рожать, — договорил Луис, обращаясь к Питера, у которого было грустное выражение лица, как будто он ожидал, именно этих слов.
С того момента, как Луис узнала о своей беременности, он никогда не думал о рождении ребенка. Ни разу.
***
Стоя перед дверью комнаты для допросов, Луис погладил свои жесткие щеки. Разговор с Питером в лазарете продолжался довольно долго, так что, когда он пришел, первый допрос уже закончился. Конечно, как и ожидалось, парень просто нес чушь, и Сабрина направилась в Министерство юстиции, чтобы получить разрешение на использование пыток.
«Честно говоря, я не могу запретить тебе не рожать ребенка. Как бы драгоценна ни была жизнь, она не важнее жизни друга», — с горечью сказал Питер.
Луис был обычным человеком. Честно говоря, он не был выдающимся, и если бы не атмосфера в обществе, где покладистость считалась мужественностью, он был бы бесчувственным и скучным человеком, к которому относились бы как к посредственности. Конечно, он был натуралом и никогда не думал, что сможет заняться сексом с мужчиной, и уж тем более никогда не предполагал, что сможет забеременеть.
Четыре месяца назад, когда он понял, что переспал с мужчиной, он смог быстро забыть об этом, хотя по всему его телу были следы полового акта. Для Луиса это был весьма нехарактерный поступок. Так что, даже если в его животе находился четырехмесячный ребенок, он бы никак не мог его почувствовать. Ничего не изменилось, кроме того, что он не мог нормально есть, и временами он чувствовал дискомфорт в желудке. Он знал, что внутри него растет новый человек и что с этим надо что-то делать, но он даже не смог сразу принять ту мысль, что он беременен. А что уж говорить, о родах. Мозг Луиса до этого тем более еще не дошел.
Повезло, что отцом ребенка был не женатый маркиз Аллайл, но даже если это был герцог Уэйтон, это ничего не меняло. Наоборот, от того, что капитан ему нравился довольно давно, он стал еще более неспособным иметь от него детей. У Луиса с самого начала не хватило бы смелости завести ребенка, и не важно, был ли это ребенок дворянина или простолюдина, чего уж говорить о ребенке от кого-то из императорской семьи. Жизнь неженатого отца не страшна и не скандальна, так что он мог бы жить, не женившись.
Однако, во-первых, только мужчины императорской семьи могли сделать другого мужчину беременным. А во-вторых, в их стране ребенок становился членом монаршей семьи с момента рождения, а значит, жизнь Луиса поменяется в зависимости от позиций этой стороны.
Герцог Уэйтон мог бы попросить его руки и сердца. Он был хорошим и уважаемым человеком, но у Луиса не было уверенности, что он хочет провести с ним остаток своей жизни. Просто завести ребенка, не выходя замуж? Луис не хотел заходить так далеко.
«Но если ты не собираешься рожать, то тебе нужно быстро подготовиться. Прошло уже четыре месяца. А если пройдет еще один или два, ты будешь в опасности», — перейдя к сути дела, предупредил Питер. – «И... ты не можешь сделать это внутри страны, тебе придется пересечь границу».
Это должно было быть место, где не ходили бы слухи о беременности мужчины, а даже если бы и ходили, никто не знал бы Луиса.
«Сначала я поспрашиваю. Если ты выедешь за пределы Империи, то, наверняка, найдешь специалиста, который сможет тебе помочь».
Луис тяжело кивнул в ответ на слова Питера. Ему нужно будет взять отпуск, чтобы выехать за пределы Империи. Поскольку одного-двух дней будет недостаточно, он подумал, что было бы неплохо отправиться в путешествие на месяц. Теперь, когда они поймали самого опасного серийного убийцу, он сможем отдохнуть, как только допрос закончится...
Стоя перед дверью комнаты для допросов, Луис глубоко вздохнул. Они поймали парня, совершившего пять убийств и пытавшегося похитить и убить новую цель, но, стоя перед допросной, он думал о том, чтобы стереть своего ребенка. Даже думая об этом, он чувствовал себя настолько жалким, что, открывая дверь, Луис невольно потер щеки.
Внезапно за открытой дверью показалась темная комната для допросов. Рик Вейер, расслабленно лежавший на столе, посмотрел на Луиса и сделал вид, что не узнал его.
— Приходят все новые и новые высокопоставленные люди?
Он посмотрел на погоны Луиса. Его голос был спокойным, а на лице играла слабая улыбка, как будто все происходящее было легкой игрой. Похоже, ему удалось заставить Сабрину, которая допрашивала его в первый раз, начать плохо относиться к нему, но Луису с подобным типом людей уже приходилось иметь дело.
— Что же, не хочешь ли ты познакомиться с Его Величеством Императором?
Когда Луис сел перед ним и спросил, парень внезапно поднял голову и ответил.
— Если я продолжу молчать, придет ли Его Величество Император?
Луис наклонил голову и посмотрел на него с выжидающим выражением, как будто надеялся на такой ответ.
— Нет, скорее всего, тебе конец. Еще до этого момента, ты окажешься на виселице.
Когда Луис спокойно заговорил, парень медленно скривил губы. Это было очень саркастическое выражение:
— Если я отправлюсь на виселицу независимо от того, что скажу, тогда почему вы допрашиваете меня? Достаточно было бы просто предъявить обвинения.
Парень говорил с сарказмом, но Луис кивнул, отложив папку с документами в сторону.
— Все будет именно так. Пять жестоких убийств и попытка похищения и убийства Эмили Койли. Даже если ты ничего не скажешь, я передам эту историю в газеты так, как будто слышал ее в подробностях. Честно говоря, не имеет значения, будет ли отчет пустым. Не пройдет и нескольких дней, как ты окажешься на виселице.
Луис изначально не был честным и порядочным человеком. Конечно, он не был и безнравственным лжецом, но его тяготило, когда окружающие смотрели на него с доверием. Он был явно не из тех, кто проявляет тактичность и смиренно спрашивает об истинных мотивах и чувствах у человека, который явно планировал похищать людей и жестоко убивать их. В отличие от Сабрины, которая обратилась в Министерство юстиции, потому что ей нужно было признание, Луис думал, что ради него можно просто наступить парню на сломанную ногу.
— Поспи. Я тоже собираюсь немного отдохнуть.
Когда Луис махнул рукой и велел ему делать все, что он хочет, перекошенное лицо мужчины исказилось еще больше.
— Думаешь, я поведусь на такую уловку?
— Можешь не вестись.
Когда он искренне улыбнулся, парень закрыл рот и посмотрел на Луиса. Рик сузил глаза, словно пытаясь понять, искренен ли Луис в своих словах, а затем прикусил губу. Капитан не знал, умел ли он читать мысли, но Луис был честен, так что это не имело значения.
Сколько бы этот парень ни держал рот на замке, отрицая все, факты говорили сами за себя. Двенадцать видов ножей разных размеров и форм, четыре вида шил, плоскогубцы, пила, топор и простыня на полу. Даже корову можно было бы разобрать на части, если бы она была объектом нападения. Место преступления, полное намерения совершить ужасный поступок, было отличным доказательством.
Из-за пренебрежительного отношения Луиса, парень на некоторое время замолчал, но затем быстро проговорил:
— Я никого не убивал.
— Да? — Луис кивнул, как будто прислушиваясь к тому, что тот сказал.
— Все верно, я привел Эмили в номер гостиницы. Я признаю это, но в итоге я ничего не сделал, ведь так? Это правда, что у меня были плохие намерения, но когда я действительно попыталась это сделать, мне стало страшно. Клянусь, я не убивал тех пятерых человек.
Парень говорил намного быстрее, чем раньше. Луис медленно покачал головой и произнес:
— Хорошо. Даже если ты ее не убивал, новости о тебе все равно выйдут. Наши судьи очень чувствительны к мнению народа. Какова бы ни была правда, ты окажешься на виселице, за оскорбление императорского двора.
Это не было ложью. Было несколько человек, которые видели момент, когда он выпрыгнул из окна и был арестован. Истории о том, как Эмили, завернутую в простыню доставили в больницу, и о жутких орудиях убийств, найденных у него в номере, уже распространились на улицах города. И это было уже сегодня, а не в завтрашних газетах. Репортерам не пристало писать в такие моменты: «Возможно, он не виновен» или «Возможно, этот человек не был серийным убийцей, он всего лишь похитил Эмили Койли».
«Серийный убийца арестован на месте преступления!» «На месте происшествия были обнаружены инструменты серийного убийцы, которые он использовал для расчленения. Это были те самые инструменты, которые до этого уже унесли жизни пяти человек».
Страницы газет украшали бы предложения, составленные из как можно более провокационных и однозначных слов. Не было необходимости говорить о том, насколько хорошо репортеры Империи умели писать романы, ведь сегодня утром Луис смог лично убедился в этом, прочитав скандальную статью.
Судьям Верховного суда Империи не хватит одних только старомодных принципов, чтобы освободить человека, подвергшегося жесткой критике со стороны газет, из-за недостаточности доказательств.
— А что насчет Эдди? — тихо спросил Луис.
— Эдди?
— Вы сделали это вместе? Он сделал вид, что не знает тебя. Он твой сообщник?
Луис внимательно следил за выражением лица Рика. Парень дернул уголком губ, как будто хотел засмеяться. Он явно пытался придумать, что следует сказать в свою пользу. Луис достал отброшенную им папку и стал перелистывать страницы. Из-за повязки на руке было очень неудобно.
— Я слышал, что он всего лишь взял у тебя деньги и притворился, что ничего не знает.
– Ну да, неважно…
Парень ответил двусмысленным тоном. Вместо того чтобы продолжать его допрашивать, Луис промолчал и достал документ, желая перечитать результаты допроса Эдди. Он уже просматривал их раньше, но сейчас читал медленно, словно видел впервые. Пока Луис сидел, не спеша просматривая листы один за другим, словно расшифровывая код, парень, который до этого молчал, хлопнул по столу и первым заговорил.
— Слушай. На самом деле я не серийный убийца или что-то в этом роде. Это правда, что я нацелился на эту девушку, но в итоге я ничего не сделал, верно? Я только сняла с нее одежду и даже не прикасалась к ней, вешать за это слишком жестоко. Не так ли? — парень протянул связанные руки, умоляя о понимании.
— Итак, Эмили была твоей первой попыткой?
— Верно.
— Вчера ты впервые остановился в гостинице?
— Нет, не совсем…
— Почему ты написал вместо настоящего имени псевдоним?
В ответ на вопрос Луиса парень пожал плечами.
Рик Вейер, настоящее имя — Райан Уиден. Но имя, которое он указал при регистрации, было Кларк Шерман. Он был человеком, который обычно использовал псевдонимы. Он ни за что не стал бы заниматься столь хлопотным делом, не имея цели.
— Ты остановился в этой гостинице, нацелившись на Эмили?
— Конечно, как тебе будет угодно.
Луис усмехнулся, услышав быстрый ответ парня.
— Ты прожил в этой гостинице два месяца, а в «Сирень» начала ходить только на прошлой неделе. Твоей целью все время была только Эмили?
Вот лжец. Луис ударил по столу, наблюдая, как хмурится лицо Райана. Слова – это весело, но когда ложь накапливается, раскрывается правда.
— Тебя обыскивали, когда ты вошел сюда, так? Эдди в соседней комнате тоже обыскивали... Я нашел в его кармане кое-что интересное и принес это тебе.
Луис достал из кармана какой-то препарат, завернутый в белую бумагу, и положил его на стол. Цвет лица парня изменился, когда пакет с порошком упал перед ним.
— Я слышал, ты дал ему это?
Состав препарата еще не был подтвержден. Луис отправил его военному фармацевту, но тот сказал, что потребуется минимум три-четыре дня, чтобы выяснить, какое действие оказывает этот препарат.
— Я слышал, что этот порошок, помогает женщинам самостоятельно ложиться в твою постель, – неопределенно сказал Луис. Эти слова произнес Эдди. По его словам, на удивление, у Эмили было нормальное лицо, когда она вошла в гостиницу. Он сказал, что она выглядела хорошо и не казалась пьяной. Затем, на рассвете, он услышал крик, поэтому поднялся, и тот парень, что-то передавая ему в белой бумаге, сказал: «Это моя девушка. Наверное, дозировки не хватило... Ох, вот, чуть позже тоже попробуй. Это наркотик, который заставляет высокомерных детей сходить с ума и раздвигать ноги».
Так как это был бродячий кукловод, проживающий в гостинице всего два месяца, а другим человеком — Эмили, которую Эдди время от времени видел в баре «Сирень», было неясно, действительно ли они были любовниками, да и то, что сказал парень, было очень подозрительно. Эдди догадывался, что это могло быть изнасилование, поскольку слышал, что люди говорили о наркотиках и тому подобном, но в комнате быстро воцарилась тишина, так что у него не было другого выбора, кроме как спуститься обратно.
У них частенько бывали пары, которые вели себя грубо или даже кричали, поэтому он не мог вмешиваться. Он утверждал о своей невиновности, заявив, что лишь сделал вид, что ничего не знает, поскольку взял деньги и порошок, не осознавая того, что тем самым тоже стал участником этого преступления.
Луис не мог сказать, сколько из признания Эдди, было правдой. Все это могло оказаться правдой, а могло и ложью. Эмили не могла слышать его показания, потому что еще не пришла в себя. Единственное, что он мог предположить, что Эмили приняла тот препарат из бумажного пакета.
— Какой порошок? — на вопрос Луиса парень пожал плечами и ничего не ответил. Казалось, он спрашивал: «Какой смысл что-либо говорить, если в ходе расследования все равно все выяснится?»
«Это что-то вроде афродизиака?» — Луис отодвинул пакетик с препаратом в сторону. Это определенно было то, что не требовало немедленного ответа. Луиса интересовало другое.
— Два месяца назад, ровно в тот день, когда вы остановились в гостинице «Голубая роза», возле помойки за таверной было найдено тело женщины… — Луис замолчал, подбирая слова.
Третьим обнаруженным телом была Аманда Рив. Она работала в трактире на Четвертой улице и исчезла по дороге домой после его закрытия вместо владельца, который ушел с работы пораньше. Через два дня ее тело было найдено в переулке за Седьмой улицей. Девушка, как и прочие жертвы, была высокая, с короткими волосами, открывающими шею. За исключением того факта, что ее нашли мертвой, с Эмили у нее было много общего.
— Завтра ты должен был покинуть гостиницу «Голубая роза».
Глаза парня ничуть не дрогнули. Как будто он ожидал, что эта история выйдет наружу.
— Ты убил ее? — спросил Луис с легкой улыбкой.
Парень рассмеялся от одних и тех же вопросов.
— Небеса! У вас есть доказательства? Разве можно говорить что-то подобное без каких-либо доказательств?
— Нет. Сейчас у меня их нет... — Луис усмехнулся. Из уст парня прозвучал вопрос о наличии у них доказательств. Нашли ли они какие-либо улики, уверен ли Луис, обвиняя его и тому подобное. — Как только закономерность будет установлена, подобные трюки больше не прокатят. Если мы перевернем все в гостинице на Четвертой улице, рядом с трактиром, где работала Аманда, улики найдутся быстро.
Гвардейцы уже отправились туда с обыском. Честно говоря, Луис полагал, что появление доказательств — лишь вопрос времени. Они должны будут проверить, останавливался ли Райан в соседней гостинице, и часто ли он появлялся в трактире, где работала Аманда. Они также должны будут тщательно обыскать комнату, где он остановился, уделяя особое внимание местам, с которых пятна крови невозможно было бы удалить, а также попытаться отыскать такие вещи, как кусочки плоти.
– …
Как и ожидалось. Лицо парня стало холодным, как будто с него сняли маску. Догадливый.
В этот момент в дверь комнаты для допросов постучали. Луис встал и взял отложенные папку и порошок.
— Похоже, наши гвардейцы нашли улики. Что ж, скоро узнаем, – Луис неторопливо любовался лицом парня.
Тот же в ответ смотрел с ничего не выражающим лицом. Оно теперь стало совершенно бесстрастным и довольно пугающим.
— Если бы ты признался до того, как появились доказательства, твои слова имели бы вес в суде. Но все выяснилось слишком быстро. Ну, это уже не имеет значения, ведь все равно результат один — виселица? — когда Луис, наклонив голову, собирался покинуть комнату для допросов, позади него раздался голос.
— Вы совершаете ошибку. Я же сказал, что все не так.
Луис оглянулся. Ошибку?
— Уверен?
Когда Луис спросил, вместо ответа парень приоткрыл губы и улыбнулся. Улыбка казалась нарочито расслабленной, но было в ней что-то, выдающее весь внутренний ужас парня. Луис не мог поверить, что человек, подобным образом разделывающий людей на куски, на самом деле боялся повешения.
Когда Луис вышел, то увидел Сабрину, державшую в руках несколько конвертов. Как и ожидалось, похоже, был найден кусок плоти Аманды.
— Мы получили показания владелицы гостиницы. Он пробыл там два месяца. Эти вещи были также найдены в номере, где он останавливался.
Луис взял у нее конверт и проверил содержимое. Там лежал мизинец, судя по всему, принадлежавший женщине. Он тот час подумал, что палец мог принадлежать Аманде, которую нашли как раз без мизинца.
— Он хранил отрубленную руку.
— Да. Я думаю, вскоре мы сможем получить доказательства и по другим делам, если отследим перемещения этого парня. К счастью для нас, похоже, он выбирал только гостиницы с плохой уборкой комнат.
Луис усмехнулся, глядя на торжествующее лицо Сабрины.
— Преступление должно было быть совершено не в гостинице, а в другом месте. То же самое касается и тела, найденного позавчера.
Были некоторые детали, которые не стыковались между собой. И их задача заключалась в том, чтобы заполнить эту дыру.
— О, и я получила разрешение пытать его. Если вы были слишком суровы, можно дать ему время немного успокоиться. Все, что нам нужно, это его голова, чтобы повесить ее на виселице, — Сабрина выглядела еще более торжественной, чем когда протягивала палец Аманды.
— А что насчет Эмили?
Когда Луис спросил, другой охранник рядом с Сабриной ответил.
— Говорят, она еще не очнулась.
— Все еще?
«Какой же препарат, и в каком количестве он ей скормил?» Пока все присутствующие задавались этим вопросом, кто-то подошел к Луису и остальным.
Это был Бенедикт, камергер наследного принца. Он был человеком с самым властным выражением лица в Императорском дворце. Прежде чем Луис успел спросить, что здесь происходит, мужчина низко поклонился и произнес:
— Его Императорское Высочество наследный принц ждет вас на трапезу.
— Ох. Который сейчас час? — спросил Луис, роясь в карманах. Отчего-то там его часов не оказалось.
— Сейчас восемь часов двенадцать минут. Я слышал, что ваша встреча была назначена ровно на восемь, — глаза Бенедикта выражали недовольство, когда он говорил время.
Луис не был против того, чтобы на него так смотрели за то, что он заставил кронпринца ждать его целых двенадцать минут. На мгновение он задумался. Ему нужно было поужинать, но идти туда совершенно не хотелось, поскольку он боялся, что если его снова стошнит, Меттерних неизбежно позовет придворного лекаря. Луиса раздражало, когда ему говорили, что нужно питаться тем, что полезно для организма. Думая обо всей этой груде мяса, ему становилось заранее плохо.
Неужели ему действительно придется есть вместе с кронпринцем? Меттерних заявил, что игра в «Белого кролика» еще не окончена, но ведь преступник был уже пойман. Теперь Луис будет все время занят расследованием, и каждый раз ужинать вместе будет затруднительно, а просьба спать в комнате кронпринца, где тот мог за ним наблюдать, была еще более невыполнима. Допрос не заканчивается в строго обозначенное время, а значит, за работой ему предстоит провести не одну ночь, так что ему лучше не нарушать сон кронпринца только для того, чтобы немного вздремнуть, верно?
Меттерних, вероятно, даже не задумывался об этом. Либо он не думал об ущербе, который нанесет из-за своих требований, либо хотел использовать этот ущерб как предлог, чтобы поиздеваться над Луисом еще больше. «И как долго, мне подстраиваться под эту игру?»
— Капитан! Эмили очнулась! — пока Луис колебался, выкрикнул охранник, подбежавший к комнате для допросов.
Луис тот час отбросил свои переживания и обратился к Бенедикту:
— Извините, но не могли бы вы передать кронпринцу, что сегодня я не смогу прийти на ужин? Скажите ему, пусть не ждет.
Услышав слова Луиса, Бенедикт холодно нахмурился.
— Вы серьезно? Его Высочество будет очень разочарован.
Голосом камергер подчеркнул слово «очень».
— Да? Я встречусь с ним позже и лично принесу извинения, — ответил капитан и поклонился.
Меттерних был явно не из тех людей, которые были бы очень разочарованы тем, что не смогли поесть вместе с Луисом. Бенедикт нахмурился еще сильнее.
— Это не мое дело, поэтому я просто передам ваши слова.
Хотя он и сказал, что это не его дело, взгляд Бенедикта был чрезвычайно острым. Он был похож на взгляд свекрови на жестокую и некрасивую невестку, которая приставала к ее сыну.
Луис некоторое время смотрел, как он уходит, а затем направился в лазарет.
Ему предстояло многое услышать от Эмили Койли.
***
На улице было темно. Поскольку большинство людей уже спали, все огни в магазинах были потушены, и только слабый свет уличных фонарей освещал улицы.
Фьють
Осенний ветер был довольно холодным. Кусок газеты, наполовину мокрый от ночной росы, упал на мостовую, а после снова полетел под завывание ветра. Это была газета, которую распространяли днем на улице.
«Серийный убийца Райан Уиден арестован»
Витиеватый готический шрифт производил впечатление.
— Мяу, — черная кошка метнулась за летящей газетой.
«…Эмили Койли едва удалось спастись. На кровати лежали инструменты, готовые изувечить ее. Там было все: начиная от маленьких двухдюймовых ножей и заканчивая двенадцатидюймовыми. Орудие ничем не отличающееся от топоров, шил, плоскогубцев и ножниц, было невероятно тупое, но особенно тупыми были топоры. Один из гвардейцев, взглянув на такой тупой топор, сделал жуткое замечание, задавшись вопросом, не причинит ли он еще больше боли при ударе.
Преступник Райан Уиден выпрыгнул из окна и пытался скрыться, но далеко уйти не смог, и был задержан благодаря храбрости горожан и гвардейцев. Второй корпус столичной гвардии под командованием сэра Луиса Алексы арестовали его и Эдди Люкса, работника гостиницы, который, как нам стало известно, был его подельником.
Те из вас, кто боялся ходить по ночам, теперь могут гулять в свое удовольствие. Если вы хотите подстричь волосы, вы можете сделать это столько раз, сколько захотите, оставляя открытой свою длинную шею. Безжалостный серийный убийца находится за решеткой».
Жители столицы испытали облегчение и радость от того, что гвардейцы наконец-то поймали серийного убийцу, терроризировавшего народ Империи в течение последних четырех месяцев. На улицах теперь будет мир и порядок. Автор статьи заверил читателей, что больше не стоит беспокоиться о том, будут ли каждое утро возле мусорных свалок находить трупы.
— Мяу.
Кошка погналась за улетевшим от нее куском газеты и завернула в переулок. Снова подул ветер, скомканная и свернутая газета затрепетала и прилипла к куче мусора.
— Мяу. Мяу.
Кошка подцепила край газеты и потянула ее вниз. Газета за что-то зацепилась и вскоре стала совершенно черной. Кошка потеряла интерес к газете, которая чем-то пропиталась и больше не летала, протяжно помяукала и куда-то убежала.
Тук.
Кисти рук выпали из кучи мусора и коснулись мостовой.
Это был чей-то обнаженный труп со связанными руками и ногами. Он был странным образом скручен и переломан. Кровь, скопившаяся в мешке, потекла на мощеную дорогу. Вскоре камни под ним стали мокро-красными.
Тук. Тук. Тук.
С темного неба упало несколько капель дождя.
Это была шестая жертва ночного серийного убийцы.
http://bllate.org/book/12634/1120629
