На следующее утро, когда Чжан Шунь проснулся, его брат стоял без рубашки, спиной к нему, и смотрел в зеркало в ванной.
Сначала Чжан Шунь подумал, что брат бреется, и на мгновение опешил: «Брат отрастил бороду! Как это приземленно!» Но потом он понял, что брат надевает контактные линзы, и вздохнул с облегчением. Брат оставался самим собой, и не был внезапно осквернен миром смертных только потому, что провёл с ним ночь в одной постели.
– Брат! – зевнув, спросил Чжан Шунь. – С какой девчонкой тебе вчера так повезло? У неё такие острые зубки, да?
Чу Хэ поднял рубашку, надел её, застегнул на все пуговицы и с невозмутимым лицом ответил:
– Рано или поздно ты умрешь из-за своего длинного языка.
У Чжан Шуня была хорошая черта: его было нелегко вывести из себя. Он просто отмахивался от неприятностей. Все вокруг знали об этом. Хотя второй молодой господин Чжан был неисправимым ловеласом, он был добродушным и никогда не делал ничего плохого, ни мужчинам, ни женщинам. Даже если кто-то осмеливался сказать ему гадости в лицо, он просто осыпал того ругательствами и забывал об этом уже через пять минут.
Что касается его старшего брата, который всегда производил устрашающее впечатление, то тут и говорить было не о чем.
Почесав голову, Чжан Шунь лениво поднялся и спросил:
– Сегодня я собираюсь найти мастера*, чтобы он провёл в доме обряд изгнания злых духов. Чем ты будешь занят? Хочешь пойти со мной?
*大师 (dà shī) – великий мастер, почётный титул, обозначающий учёного, эксперта, художника, так далее, обладающего глубокими знаниями и высокой репутацией. В буддийской терминологии «Даши» – один из десяти почётных титулов Будды, используемый буддистами для уважительного обращения к Будде, а также как почётный титул для монахов. Конкретно здесь имеется ввиду титул для монахов
Лицо Чу Хэ изменилось: брови сошлись к переносице, губы сжались в тонкую линию.
– Не приноси в дом эти суеверия, — отрезал он. — Ничего серьезного не случилось!
– Да ладно тебе, мастер Фан с улицы Синлун знаменит на весь северо-восток. Прошлой ночью в нашем доме было полно призраков…
– В доме бизнесмена нельзя заниматься фэн-шуй, понимаешь? – резко оборвал его Чу Хэ. – Можешь сколько угодно знакомиться с девушками и ввязываться в драки, но не…
– Приводи домой этих монахов и даосов, – надулся Чжан Шунь. – Ладно, я понял.
Только после этого выражение лица его брата смягчилось. Чу Хэ подошёл к шкафу и выбрал чёрный галстук. Завязывая его, он сказал:
– Под предлогом религиозного визита в город приезжает японский консорциум. Они планируют построить пятизвёздочный отель в районе Саньлитунь, и мэр Хуан специально поручил нашей компании сопровождать их. Возможно, я не вернусь к ужину.
Эта последняя фраза затронула Чжан Шуня. Он подумал, что они действительно давно не ужинали вместе и даже хотел сказать: «Тогда завтра вечером я никуда не пойду, давай поужинаем дома». Но не успел: брат взял пиджак и уверенным шагом вышел за дверь. Он даже не попрощался.
– … – сказал Чжан Шунь. – Наверное, не стоило пытаться быть милым.
Зевая, второй молодой господин, наконец, спустился вниз завтракать. Он пошутил со старым дворецким, пофлиртовал с новой молоденькой служанкой, затем отбросил палочки для еды и уехал на своем новеньком «Феррари».
Хотя второй молодой господин Чжан и обещал брату, что не будет заниматься никакими древними суевериями, он не собирался держать это обещание. На самом деле он твёрдо решил пригласить мастера, чтобы тот тщательно проверил фэн-шуй в их доме. В последнее время он чувствовал, что в доме что-то не ладно. Несколько золотых рыбок в пруду перед домом погибли, а слуги то и дело поговаривали, что видят в коридорах белые тени. Не говоря уже о всегда мрачном складе на заднем дворе. Старый управляющий по секрету рассказал ему, что по ночам изнутри слышатся призрачные завывания, которые так напугали немецкую овчарку, охранявшую дом, что та перестала лаять.
В наши дни особенно суеверными были два типа людей: богатые бизнесмены и интеллектуалы. Несмотря на свою беззаботную жизнь, второй молодой господин Чжан в своё время не пренебрегал учёбой. Его обучали первоклассные преподаватели и частные репетиторы, благодаря чему он поступил в университет с мировым именем. После окончания университета он уехал за границу к бабушке и дедушке и уже там получил степень магистра. Не купленную за деньги, а заработанную упорным трудом, путем бесчисленных ночей, проведённых за написанием диссертации. Если бы его отец не заболел, и он не был вынужден вернуться домой, второй молодой господин Чжан, возможно, даже получил бы докторскую степень в этом престижном университете.
Таким образом, второй молодой господин Чжан сочетал в себе оба эти типа, что делало его столь суеверным.
По дороге Чжан Шунь позвонил одному из своих близких друзей, Хуан Пяню, племяннику мэра города. Он громко позвал его:
– Эй, Хуан Пянь, в чьей постели ты прячешься? – громко произнес он в трубку, когда вызов был принят. – Вылезай, мне нужно с тобой поговорить!
– Это ты прячешься по постелям! – сердито ответил Хуан Пянь. – Я вчера до полуночи пил с этими ублюдками из Бюро охраны окружающей среды! Чего ты хочешь? Говори быстрее, или я вешаю трубку!
– Погоди, погоди, не клади трубку! Помнишь, ты обещал познакомить меня с мастером по фамилии Фан. Не слишком ли неудобно будет пойти к нему сегодня?
– Почему именно сегодня?
– Это важно, – серьёзно сказал Чжан Шунь. – В моём доме завелся призрак. Мне нужен мастер, чтобы изгнать демона.
Хуан Пянь уже собирался повесить трубку и снова лечь спать, но внезапно заинтересовался.
– Какой демон? О чём ты говоришь?
Чжан Шунь, одной рукой держась за руль, а другой за телефон, вкратце пересказал леденящие душу события прошлой ночи. Хуан Пянь внимательно слушал, согласно цокая языком. Несколько раз убедившись, что Чжан Шунь не шутит и тому это не приснилось, он сказал, что тоже хочет поучаствовать и приведёт мастера Фана, чтобы тот встретился с Чжан Шунем.
– Но разве твой брат не против монахов и даосов? — спросил Хуан Пянь. – Ты уверен, что у него сегодня вечером встреча? Если он неожиданно вернётся и поставит в неловкое положение мастера Фана, я не смогу сохранить лицо.
– Не волнуйся, Хуан Пяньэр*, – ответил Чжан Шунь. – Мой брат сегодня будет с твоим дядей, они весь день проведут с японскими инвесторами. Он не вернётся раньше полуночи. Нам нужно все провернуть быстро. Иначе я не осмелюсь сегодня спать дома.
*黄翩 – так пишется имя Хуан Пяня. 黄片儿 – а так говорит Чжан Шунь. Звучит похоже, только это означает «порно»
– Не называй меня так! – огрызнулся Хуан Пянь.
***
Весь день у Чу Хэ дёргался глаз, но, как бы он ни старался, все никак не мог понять из-за чего. Он понятия не имел, что его младший брат, вечно доставляющий проблемы, напрочь забыл о предупреждении, которое получил утром.
Помощник проводил его в кабинет мэра, где секретарь лично подал ему тарелку фруктового ассорти, хорошие сигареты и заварил особый чай «Железный Будда».
– Мэр Хуан знает, что вы здесь, но у него ещё не закончился важный телефонный разговор, – с улыбкой произнес секретарь. – Пожалуйста, отдохните немного. А я уточню, сколько ещё времени это займёт.
Чу Хэ молча кивнул. Вскоре, слегка озадаченный, секретарь вернулся обратно:
– Мэр Хуан просит вас зайти как можно скорее.
Чу Хэ примерно догадывался, что произошло, но ничего не сказал. Он кивнул и, толкнув тяжёлую деревянную дверь, вошёл в кабинет.
Кабинет мэра представлял собой стандартный для правительственных учреждений двухкомнатный офис: небольшая приёмная снаружи вела в основной кабинет. Чу Хэ закрыл за собой дверь, заслонив любопытный взгляд секретаря, и обошёл комнату, подойдя к большому столу. Там он увидел толстую ласку с блестящей шерстью – она корчилась от боли на полу, вцепившись лапами в шею.
– Курица… Куриная кость застряла у меня в горле, – в отчаянии прохрипел мэр Хуан, закатывая глаза. – Быстрее, помоги мне вытащить ее...
Чу Хэ, не говоря ни слова, ловко схватил ласку за шкирку, развернул, сел ей на спину, схватил за пушистый загривок и резко ударил локтем. Куриная косточка с очередным выдохом вылетела изо рта ласки.
– Кхе-кхе-кхе! Кхе-кхе-кхе! – ласка яростно закашлялась и вновь обрела человеческий облик. Мэр Хуан распростёрся на полу, его большой живот заметно выпирал. Со слезами на глазах он жалобно спросил. – Тебе обязательно каждый раз со мной быть таким грубым?
– Держись от меня подальше, толстяк, – коротко ответил Чу Хэ.
Мэр Хуан мгновенно вскочил на ноги, с невероятной скоростью для толстяка заправил хвост в штаны и возмущённо заявил:
– Не называй меня так! Последний раз повторяя, я не толстый – я в меру упитанный!
У ласки, занимающей должность местного чиновника, имелось немало преимуществ. По словам мэра Хуана, человек на его месте мог бы быть куда более коррумпированным, а он довольствовался всего двумя цыплятами в день.
Впрочем, недостатки тоже присутствовали. Секретарь нередко ощущал странный запах жареной курицы в кабинете мэра, а порой на полу обнаруживал куриные перья неизвестного происхождения, испачканные кровью.
Но эти мелочи меркли на фоне заслуг мэра Хуана. Например, когда на севере вспыхнула эпидемия птичьего гриппа, он, стукнув кулаком по столу, пришёл в ярость и приказал комиссии из Министерства здравоохранения провести тщательное расследование. Благодаря его действиям быстро были обеспечены стандарты безопасности и гигиены в городской птицеводческой отрасли.
Другой показательный случай произошёл, когда в сточных водах нашли мазут. Мэр Хуан предпринял решительные действия, тщательно расследовав этот вопрос. Чтобы исключить возможность коррупции в соответствующих департаментах, он даже рисковал собственной безопасностью, каждый день лично пробуя жареных цыплят у уличных торговцев.
Возможно, именно благодаря такой репутации Центральный комитет по управлению яогуай* закрывал глаза на эксцентричное поведение мэра Хуана. Его не повышали, не переводили на другую должность, но и не понижали в течение нескольких лет.
*Яогуай, яомо или яоцзин – китайский термин, который обычно означает демона, призрака, чудовище. Яогуаи, в основном, звери-оборотни, злые духи умерших животных, с которым жестоко обошлись при жизни, и которые вернулись для мщения. Или падшие небесные существа, которые приобрели магическую силу через практику даосизма. Те же лисы-оборотни тоже яогуай
Мэр Хуан оставался весьма самодовольным, считая, что для яогуай привлечь внимание людей – поистине славное достижение.
Чу Хэ часто обуздывал его гордыню, говоря: «Хватит мечтать. В Поднебесной бесчисленное множество выходцев с горы Маошань, а в Бюро национальной безопасности есть специальный отдел, где девять из десяти – зомби. У кого есть время возиться с таким мелким чиновником, как ты?»
Махнув рукой, Мэр Хуан направился к выходу из кабинета:
– Я всё-таки местный чиновник. Прояви хоть какое-то уважение.
Пыхтя и фыркая, он с трудом забрался в машину с красным флагом. Из-за того, что он занимал слишком много места, Чу Хэ едва мог пристегнуть свой ремень безопасности. В конце концов, ему едва удалось найти замок ремня безопасности под массивной задницей мэра Хуана.
– Лао* Хуан, тебе действительно не помешает похудеть.
*лао = старый, старик. Здесь это не фамилия, а обращение
– Знаешь, за эту неделю я сбросил пять килограммов! – с горечью ответил мэр Хуан. – С тех пор как все узнали, что японский консорциум Aida собирается инвестировать в наш маленький город, правительство провинции постоянно посылает людей, чтобы следить за мной. Из-за этого я так нервничаю, что не могу нормально есть и спать. Но что хуже всего, ко мне снова вернулись старые проблемы со слабой жизненной силой и умственным переутомлением!
Чу Хэ затаил дыхание, наконец втолкнул металлический язычок ремня безопасности в замок и с облегчением выдохнул.
– Ты же знаешь, что у Центральный комитет по управлению яогуай ко мне претензий нет. Так почему же правительство провинции продолжает меня недолюбливать? Они что, думают, что я подлец? Да быть того не может! Неужели всё из-за того, что я увел должность мэра у того ублюдка У? Но он сам был виноват! В обрушении эстакады в центре города была доля вины драконьей жилы, залегающей на той земле, но главная причина в том, что У и его приспешники получали слишком много откатов от застройщиков. Если бы я не позвонил тебе в башню Цзинь Мао, чтобы уладить ситуацию, бетонный фундамент обрушился бы, и сотни людей на этом участке дороги погибли бы….
На этих словах мэр Хуан ловко достал из-под сиденья пакет из вощеной бумаги, вынул из него куриную кость и начал ею хрустеть.
– Ты знаешь, как тяжело было нашему городу пройти весь путь от маленького уездного городка до того, чем он является сейчас? Как же сложно было привлечь иностранные инвестиции! Я, как мэр, был так взволнован, что не мог спать три дня. У меня до сих пор слезы наворачиваются, когда я об этом думаю! Правительство провинции должно было оказать нам мощнейшую поддержку и выразить одобрение, но вместо этого они послали своих людей, чтобы перехватить инициативу! У них что, совсем совести нет? Или это из-за того, что тот коррумпированный У был одним из них? Они даже пытались за моей спиной тайно связаться с иностранными инвесторами. К счастью, я вовремя узнал. Если они меня разозлят, я их всех прикончу!
Губы Чу Хэ едва заметно дрогнули:
– Кого прислало правительство провинции?
– Предположительно, кого-то из отдела по приёму иностранных гостей, – сказал мэр Хуан. – Женщину по фамилии Ли, симпатичного парня по фамилии Чжоу и нескольких ассистентов. Ха, они тоже хотели сегодня встретиться с иностранными инвесторами, так что я попросил своих людей напоить их за вчерашним ужином и отправил обратно в отель…
Японские инвесторы прибыли только вчера, и вчера же вечером состоялся торжественный ужин в их честь. Первоначально мэр Хуан планировал сегодня провести для них обзорную экскурсию, чтобы продемонстрировать стремительное развитие города, а вечером – поход в сауну для дальнейшего укрепления связей. Однако японская сторона проявила завидную оперативность и сразу же предложила посетить пригородную зону застройки, чтобы осмотреть возможные места для строительства, и пообещала определиться с выбором в ближайшие два дня.
Мэр Хуан не возражал. Если они заключат сделку раньше, чем кто-то другой, то смогут рассчитывать на эту золотую жилу.
– Тридцать пять миллиардов иностранных инвестиций! Кто знает, после постройки отеля они, возможно, даже построят неподалёку большой развлекательный центр, – доев куриную кость, мэр Хуан вытер жирные руки и торжественно похлопал Чу Хэ по плечу. – Не говори, что я о тебе не забочусь, генеральный директор Чу! Если мы заключим эту сделку, я, Хуан Дасянь, буду относиться к тебе как к родному дедушке!
– …Пожалуйста, не надо, – сказал Чу Хэ
Пока они разговаривали, машина с красным флагом подъехала к въезду в пригородную зону застройки. Это место находилось немного в стороне от главной дороги, в окружении обширных пустырей. Помимо временного выставочного центра, построенного для планирования строительства, вдали виднелись лишь несколько больниц и средняя школа. Неподалёку располагалась зона застройки, где строители возводили строительные леса, которые пока выглядели довольно неровными.
Японские инвесторы уже прибыли: они стояли вокруг открытого пространства, что-то взволнованно разглядывая через проволочное ограждение. Никто даже не заметил, как подъехала машина с красным флагом.
Мэр Хуан, выпятив грудь и живот, вышел из машины и энергично замахал руками.
– Эй…
Все разом повернулись.
Директор выставочного центра, худощавый и проворный, тут же протиснулся сквозь толпу и бросился к мэру Хуану:
– Мэр Хуан! Мэр Хуан! Случилось нечто ужасное! – затем он схватил мэра Хуана за руку и, дрожа всем телом, выкрикнул. – Кто-то спрыгнул с крыши здания!
– Что?! – взревел мэр Хуан.
Чу Хэ то же вышел из машины и увидел, что директор, несмотря на жару, дрожит от страха, а по его лицу струится пот.
– Вон тот строительный участок… Кто-то только что спрыгнул оттуда! Я… я… я своими глазами видел, как он упал и разбился насмерть! Мы только что вызвали полицию. Мэр, слава богу, что вы здесь. Но что нам теперь делать?..
– Повтори, что ты только что сказал? – пребывая в шоке, переспросил мэр Хуан.
– Спрыгнул… – раздался голос. Мужчина в хорошо сшитом сером костюме вышел из толпы, пожал руку мэру Хуану и на ломаном китайском вежливо произнёс. – Тот, кто спрыгнул, был моим переводчиком. Он сказал, что идёт в туалет, а потом мы и глазом моргнуть не успели, как он спрыгнул с крыши прямо у всех на глазах.
Вокруг царил первобытный хаос. Мэр Хуан, вытирая пот и с извиняющейся улыбкой пожимая руку мужчине, повернулся к Чу Хэ и шёпотом произнёс:
– Это господин Аида Ёсинобу, нынешний глава консорциума Aida… – затем он попытался восстановить порядок и крикнул. – Сохраняйте спокойствие! Все, сохраняйте спокойствие! Полиция скоро будет здесь, не стоит мешать их работе!
Взгляд Чу Хэ скользнул мимо толпы в сторону стройки, а затем остановился на молодом человеке в белом одеянии, стоящему среди японской делегации. Юноше было всего семнадцать или восемнадцать лет. Он был красив, в кимоно с широкими рукавами он тихо, словно тень, следовал за Аида Ёсинобу. Для всех остальных он был невидимкой, но Чу Хэ сразу обратил на него внимание. На нем была традиционная одежда каннуси*.
*Каннуси (яп. 神主, «мастер бога» или «служащий бога» – синсёку) – это священнослужитель в японской религии синтоизм, ответственный за содержание святилища (дзиндзя) и руководство поклонением ками. Они проводят ритуалы, свадьбы, а также могут освящать строения. Каннуси носят специальное традиционное облачение
Без сомнения, молодой человек был оммёдзи*.
*Оммёдзи (яп. 陰陽師) – это практикующие оммёдо, традиционного японского оккультного учения, сочетающего даосизм, синтоизм, буддизм и китайскую философию. Они выступали в роли магов, астрологов, гадателей и экзорцистов, предсказывая удачу, защищая от злых духов и используя призываемых духов-помощников («сикигами»). В литературе и популярной культуре оммедзи часто изображаются как фигуры, обладающие мистическими способностями, способные вызывать и изгонять духов и обеспечивать защиту от сверхъестественных угроз.
Заметив пристальный взгляд Чу Хэ, Аида Ёсинобу вежливо кивнул и представил юношу:
– Это мой племянник. Он обладает некоторыми элементарными знаниями в области экзорцизма, я пригласил его сюда, чтобы оценить фэн‑шуй проекта и помочь с выбором места, – затем он многозначительно похлопал мэра Хуана по широкому плечу и рассмеялся. – У моего племянника хороший характер, и он не станет злоупотреблять своими навыками, так что мэру не о чем беспокоиться, ха-ха-ха!
Остальные в суматохе не поняли смысла этих слов, но выражение лица мэра Хуана почти мгновенно изменилось.
– Господин Аида любит пошутить, – по пухлому лицу мэра Хуана катился пот, и ему было трудно сохранять улыбку. – Ха-ха-ха. Ваш племянник – красивый молодой человек с блестящим будущим, хе-хе-хе...
Молодой оммёдзи шагнул вперёд и под почти испуганным взглядом мэра Хуана почтительно поклонился. Его голос звучал естественно и мягко:
– Здравствуйте, господин Хуан, меня зовут Ланьюй.
Затем он повернулся к Чу Хэ. На мгновение показалось, что он почувствовал какую-то опасность: его зрачки сначала расширились, а затем слегка сузились.
Юный оммедзи сложил руки вместе – большой палец левой руки под правой ладонью, тыльные стороны ладоней обращены наружу – и поклонился таким образом, как это было принято среди практикующих:
– Рад познакомиться с вами. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.
http://bllate.org/book/12614/1579047
