Всё тело духа лисы заметно дрожало. Он трясся так сильно, что Чу Хэ даже подумал: «Если так будет продолжаться, его просто стошнит внутренним эликсиром».
Однако сам Сяо Ху ничего не осознавал, его разум был пуст, даже когда Повелитель демонов поднял руку и прижал её к его макушке.
– Хватит, – внезапно произнёс Чу Хэ.
Его голос звучал как-то по-особенному. В тот момент, когда он заговорил, это было похоже на луч света, рассекающий хаос. Дух лисы вздрогнул, по его телу пробежал холодок, и в тот же миг он очнулся!
Рука Повелителя демонов застыла в воздухе.
– Иди и хорошо служи второму молодому господину, – продолжил Чу Хэ.
Дух лисы не осмелился даже взглянуть на Повелителя демонов. Он чуть не врезался в дверь, выбегая наружу, но даже не почувствовал боли, и, спотыкаясь и пошатываясь, побежал дальше.
Повелитель демонов слегка повернул голову и равнодушно произнёс:
– Ты и, правда, не привередлив.
Чу Хэ рассмеялся и начал застёгивать рубашку. Его лицо было бледным и бесстрастным, но когда он улыбнулся, продолжая поправлять рубашку, в нём появилось какое-то неописуемое очарование, от чего стало невозможно отвести взгляд.
– Я бы даже тебя принял, – со смехом сказал он, – так что, конечно, я не привередлив.
Подол расшитого золотом чёрного одеяния Повелителя демонов слегка шуршал по ковру, когда он шёл. Вопреки давним слухам, ходившим в преисподней, у него не было ни трёх голов, ни шести рук, и он не был ни уродливым, ни устрашающим. Если бы он скрыл свою демоническую ауру и замаскировался под человека, то, кроме характерной внушительной внешности, не привлёк бы к себе особого внимания.
– Я не понимаю только одного, – с большим интересом спросил Повелитель демонов, – ты до сих пор злишься на того девятихвостого лиса из-за его острого языка или из-за того, что, по-твоему, у него что-то было с Чжоу Хуэем?
– Фань Ло, как ты думаешь, Чжоу Хуэй тогда возглавил Шестой отряд, осаждавший Путь в преисподнюю, из-за твоего острого языка или из-за того, что подозревал, что у тебя что-то было со мной? – в ответ фыркнул Чу Хэ.
Повелитель демонов Фань Ло на мгновение задумался, а затем слегка улыбнулся:
– Ничего не могу придумать. Возможно, это сочетание факторов. Но если бы это был я, и это моя жена сбежала бы с моим смертельным врагом, мне, вероятно, тоже было бы трудно сдержать гнев.
Чу Хэ взял со стола тарелку сладкого супа, которую принес ему дух лисы, и пошёл в уборную, чтобы вылить её содержимое.
– Наши отношения не такие, какими ты их себе представляешь.
Он шёл твёрдой походкой, держа спину прямо, излучая элегантность и достоинство.
Фань Ло прислонился к двери уборной и, скрестив руки и приподняв брови, посмотрел ему вслед. Выражение его лица было трудно различить в полумраке, только глаза мерцали в свете и тени. Однако Чу Хэ, казалось, ничего не заметил и вдруг добавил:
– Кстати, скажи своим злым духам, чтобы не заходили в главный дом. Прошлой ночью один из них слонялся возле комнаты Чжан Шуня и чуть до смерти не напугал нашу кухарку. Мне пришлось вставать посреди ночи и несколько часов призывать её душу…
Когда он поднял голову, Фань Ло бесшумно появился у него за спиной и прижал руку к его обнажённой шее.
– Продолжай.
– …Сегодня мне даже пришлось обвинить брата в том, что это он посреди ночи бегал голый по дому. Скажи своим злым духам, чтобы не трогали Чжан Шуня, он мой единственный брат.
Губы Фань Ло прижались к его шее, отчего смех прозвучал приглушённо:
– Это напоминает мне… нашу первую встречу.
– Тогда тебе стоит вспомнить, что я тогда сказал.
– Помню, – неторопливо ответил Фань Ло, словно его это забавляло. – Интересно... если бы Чжоу Хуэй узнал о твоём нынешнем положении, что бы он сделал: снова убил бы демона или уничтожил ещё одного Будду?
На лице Чу Хэ появилось странное выражение, но прежде чем он успел что-то сказать, в дверь кабинета постучали.
– Брат? Ты там?
Не успел Чу Хэ даже рта открыть, как Повелитель демонов укусил его за шею!
Кровь хлынула наружу, Чу Хэ вцепился в край раковины и издал сдавленный стон, который невозможно было сдержать.
– Брат? – позвал Чжан Шунь снаружи.
Клыки Фань Ло глубоко вонзились в его кровеносные сосуды, и поскольку он не мог достаточно быстро проглотить все, то по полуобнаженной худой спине Чу Хэ потекла струйка крови, резко контрастирующая с его бледной кожей. Чу Хэ тяжело дышал, пытаясь что-то сказать, но его губы дрожали, и он лишь беззвучно несколько раз открыл и закрыл рот.
Повелитель демонов укусил его за особенно чувствительную часть шеи и сказал:
– Ответь ему.
– ...Я... – Чу Хэ сделал глубокий прерывистый вдох и крикнул. – Я здесь! Что случилось?
Чжан Шунь растерянно ответил:
– Сяо Ху сказал, что случайно тебя побеспокоил, и попросил меня извиниться! Что ты делаешь, брат?
– ...Все нормально!
– Что происходит? Что ты делаешь? Открой дверь!
Фань Ло едва сдерживал смех. Чу Хэ, не в силах больше терпеть, повернул голову и крикнул:
– Я сказал, что все нормально!
– Что ты делаешь? Что происходит? Открой дверь, брат!
– Иди спать!
Чжан Шунь явно был ошеломлён. Он стоял за дверью и моргал, а потом пробормотал себе под нос:
– Так злится… мастурбирует, что ли?
Несмотря на то, что он говорил шёпотом, эти слова отчётливо услышали и те, кто находился в комнате. Повелитель демонов чуть на пол не рухнул от смеха. Глядя на Чу Хэ, он хлопнул в ладоши и воскликнул:
– Твой брат – это нечто. Нравится он там Чжоу Хуэю или нет, но мне он определенно очень нравится, ха-ха…
Чу Хэ, тяжело дыша, поправил рубашку. Место укуса уже зажило само по себе, оставив красный след, похожий на засос, окружённый ярко-красными сосудами.
Процесс прямого извлечения духовной силы из внутреннего эликсира истощил его. Через мгновение он слабо схватил Повелителя демонов за руку и сказал:
– Отпусти.
Его пальцы были холодными как лёд.
Фань Ло стоял, а Чу Хэ слегка наклонился. Повелитель демонов долго смотрел на его напряжённый профиль, а потом тихо произнёс:
– Я всё ещё скучаю по твоему настоящему лицу…
– Отпусти! – повторил Чу Хэ.
Несмотря на то, что он пал так низко, что ему не было места ни на небесах, ни на земле, что он был неспособен вернуть себе истинный облик, непреклонный дух, живущий в его костях, всё равно ярко проявлялся, особенно в таких мельчайших деталях.
Повелитель демонов не двигался, и лишь спустя довольно длительное время медленно убрал руку с обнажённого бока Чу Хэ.
– Хорошо, – улыбнулся он. – Как скажешь.
***
Чжан Шунь вернулся в свою спальню, представляя, как его брат мастурбирует в одиночестве в кабинете, и ему стало немного не по себе.
По его мнению, Чу Хэ был молчаливым, дисциплинированным и спокойным до холодности человеком: он никогда не удивлялся и не волновался, не проявлял бурной радости или гнева и редко демонстрировал какие-либо эмоции. Он никогда не вступал в отношения с противоположным полом и избегал близости с представителями своего пола. Он был словно ледяная глыба в идеально сшитом чёрном костюме, от которой веяло холодом даже жарким летом.
В древние времена такой человек мог бы стать монахом, а в Средние века – пуританином. Чжан Шунь даже предположил, что у его брата может быть какое-то неизлечимое заболевание, но однажды, когда они с братом отправились на горячие источники, он воспользовался возможностью и проверил его состояние – всё оказалось в порядке.
Чжан Шунь немного побаивался брата.
Он знал, что даже при жизни отца испытывал странный страх перед этим приемным сыном с другой фамилией.
Говорили, что Чу Хэ был приведён в семью второй женой его отца, когда они поженились. Фразу «Говорили» Чжан Шунь использовал потому, что никогда не видел свою номинальную мачеху. В то время ему было всего пять или шесть лет, и его на какое-то время отправили за границу к бабушке с дедушкой. Когда он вернулся, то узнал, что его мачеха погибла в результате несчастного случая.
Старый председатель Чжан, овдовевший во второй раз, окончательно отказался от мысли о новом браке и стал воспитывать детей в одиночку. Несмотря на то, что Чжан Шунь был ещё ребёнком, окружающие тонко намекали ему, что Чу Хэ хоть и приёмный сын, но, возможно, представляет угрозу его наследственным правам. Юный Чжан Шунь не знал, что такое наследственные права, но у него было врождённое стремление защищать свою территорию. Подстрекаемый окружающими, он действительно усложнил жизнь своему приёмному брату Чу Хэ.
Когда старый председатель Чжан узнал об этом, он пришёл в ярость, уничтожив и заменив всех вокруг Чжан Шуня, а его самого строго отчитал:
– Чу Хэ – твой брат! Раз ты однажды назвал его братом, то должен относиться к нему как к родному брату всю жизнь!
Чжан Шунь, пребывавший в самом бунтарском возрасте, тут же возразил:
– У меня нет такого брата! Я его не признаю! Хочешь – сам признавай!
Разъяренный председатель Чжан прибегнул к семейным правилам, отхлестал Чжан Шуня ремнём так, что тот громко кричал, а после еще полмесяца не мог встать с кровати. Но на этом дело не закончилось: председатель Чжан при каждом удобном случае отчитывал Чжан Шуня, из-за чего тот ещё больше невзлюбил Чу Хэ, но открыто бунтовать больше не осмеливался.
Все говорили, что председатель Чжан отдавал предпочтение своему приемному сыну, из-за чего родной сын боялся и подчинялся брату.
Но только Чжан Шунь знал, что это не так.
Он помнил, что в ту ночь, когда его избили, он очнулся от боли и жажды и услышал тихие голоса у своей кровати. Притворяясь спящим, он приоткрыл глаза и увидел, что Чу Хэ сидит в кресле, а председатель Чжан стоит рядом, преклонив колени и выглядя на удивление... смиренным.
Он и представить себе не мог, что его отец может быть таким безропотным, но в тот момент первое слово, которое пришло на ум юному Чжан Шуню, было именно «смиренный».
– ...А-Шунь* ещё мал, и его проделки не так уж страшны. Избивать его таким образом – значит выглядеть особенно нетерпимым…
* Приставка «А» (阿, ā) в китайском языке – это распространенный префикс, добавляемый к именам, прозвищам или родственным связям для придания обращению оттенка ласковости, близости, фамильярности или уменьшительно-ласкательной формы. Она делает общение более теплым и неофициальным
– Да, да, я понимаю, я больше не буду...
В комнате воцарилась тишина. Чжан Шунь, боясь, что его обнаружат, лежал с закрытыми глазами, дыша легко и ровно.
– Надеюсь, следующего раза не будет, – Чу Хэ встал и вышел из комнаты. – Разве можно бить по настоящей кости Будды? – старый председатель Чжан стоял позади него, холодный пот пропитал его рубашку. Чу Хэ подошел к двери, затем, не оборачиваясь, указал на лежащего на кровати Чжан Шуня и сказал:
– Он хочет пить, принеси ему воды.
Всё, что произошло в ту ночь, так ярко запечатлелось в памяти юного Чжан Шуня, что впоследствии казалось почти нереальным. Много лет он не мог понять, действительно ли этот разговор имел место или это была галлюцинация, вызванная болью и жаром. Он знал только, что отец больше никогда его не бил, а Чу Хэ всегда уважительно относился к отцу и никогда не проявлял в отношении него высокомерия и властности.
Но с тех пор у Чжан Шуня появилось смутное ощущение, что отец боится Чу Хэ.
Это ощущение было трудно описать, ещё труднее доказать, а если произнести что-то подобное вслух, то оно и вовсе выглядело нелепо. Хотя Чжан Шунь никогда не спрашивал об этом отца и никому не рассказывал, это смутное подозрение глубоко укоренилось в его сердце и с годами никуда не исчезло.
Возможно, дело было в том, что в ту ночь Сяо Ху ушёл и Чжан Шунь спал один, но ему снилось много странных снов. Один из снов был о том, как он в детстве подшутил над Чу Хэ, заманив его ночью на склад под предлогом того, что заблудился в особняке. Он запер его там на всю ночь, а сам же тайком пробрался в свою спальню и благополучно уснул. На следующее утро Чу Хэ нашел и выпустил слуга. Однако во сне Чжан Шунь оказался на темном складе, молча наблюдая за братом.
Чу Хэ сидел, скрестив ноги, на ярко светящемся цветке лотоса. Его лицо было спокойным и безмятежным, оно излучало мягкое, похожее на нефрит сияние. Призрачные тени окружали его, кланяясь и простираясь ниц, а вдали из бескрайней тьмы бесчисленные обиженные души тянулись к нему, издавая долгие вопли.
Чжан Шунь бесцельно парил в воздухе, пока Чу Хэ не открыл глаза и не посмотрел на него, тихо спросив:
– Тебе что-то приснилось?
Чжан Шунь не знал, что ответить, и просто кивнул.
– Семья Чжан наживалась на мертвых, – мягко сказал Чу Хэ. – В ту ночь, когда ты запер меня здесь, я воспользовался возможностью и совершил ритуал, чтобы помочь этим блуждающим душам обрести покой.
Зрачки Чжан Шуня слегка расширились. Брат легонько коснулся его лба и сказал:
– Иди спать.
Чжан Шунь погрузился в череду беспорядочных снов. Внезапно его видение сменилось белой больничной палатой. На больничной койке, с трудом дыша, лежал изможденный председатель Чжан.
– А-Шунь… – он крепко сжал руку своего единственного сына. – Я уже… передал семейный бизнес тебе… и твоему брату… с этого момента ты должен… полагаться на него, относиться к нему как… к родному, как к родному брату… – каждое слово звучало так, словно его стирали кровавым песком, и свет жизни в глазах отца угасал. – Ты должен слушаться его… слушаться его… будь здоров и в безопасности, ты должен… будь здоров и в безопасности до конца своей жизни…
Рука отца ослабла, и он закрыл глаза.
Чжан Шунь задрожал всем телом, ему хотелось плакать, но он не мог. Горло было словно забито горькой, вяжущей кровью, даже слюна была горячей с привкусом ржавого металла.
Чья-то рука нежно похлопала его по плечу.
– Не бойся, – в какой-то момент позади него появился Чу Хэ. – Он отправился на перерождение.
– Откуда… откуда ты знаешь? Откуда… – с трудом выдавил из себя Чжан Шунь.
– Я просто знаю, – тихо вздохнул Чу Хэ.
Чжан Шунь не мог вымолвить ни слова, его глаза покраснели, а в висках, словно от укола иглой, пульсировала боль. Он стиснул зубы, чтобы сдержать слезы, и повернулся, чтобы в последний раз взглянуть на отца. И тут он увидел, что глаза отца каким-то образом открылись и по щекам медленно потекли кровавые слезы.
– Чжан Шунь… – услышал он тихий зов отца. – Чжан Шунь, иди сюда, Чжан Шунь…
– Иди сюда…
– Чжан Шунь, иди сюда…
Чжан Шунь внезапно очнулся ото сна:
– Папа!
Он быстро понял, что это был всего лишь кошмар. В спальне было темно и тихо, часы показывали два часа ночи. Он вздохнул с облегчением, заставив себя не обращать внимания на печаль и отчаяние в душе, и встал, чтобы налить стакан воды с прикроватной тумбочки. И тут он застыл на месте…
В лунном свете у его кровати стояла фигура!
Назвать это «человеком» было бы не совсем верно: это была серовато-белая фигура с длинными волосами, закрывающими лицо, с руками, свисающими, как сухие ветки, и длинными, остро загнутыми ногтями, с которых капала черная жидкость.
Чжан Шунь задрожал, словно от удара током:
– Т-т-ты, кто ты?
«Человек» поднял голову, и в тот же миг Чжан Шунь увидел, что вся его челюсть сгнила, а распухший язык вывалился на грудь.
– А-а-а…
Наверху, в спальне, Чу Хэ в одно мгновение вскочил с кровати, вылетел из комнаты и, схватившись за перила, перепрыгнул лестничный пролет.
Когда управляющий, услышав шум, поспешно накинул на себя одежду и вышел проверить, что это за крики, с неба свалился старший молодой господин, с оглушительным грохотом приземлившись на пол. Не теряя ни секунды, он мгновенно вскочил на ноги и ворвался в комнату Чжан Шуня!
– А-а-а...! – с криком врезался в Чу Хэ Чжан Шунь. – Брат! Брат! Там призрак! Там призрак!
Чу Хэ включил свет, нахмурился и сказал:
– Из-за чего ты раскричался посреди ночи?
В тот момент, когда Чу Хэ ворвался в комнату, злой дух растаял, как снеговик на солнце. Когда же управляющий и слуги ворвались в комнату, они обнаружили, что в спальне порядок и чистота, лишь постель разобрана, а второй молодой господин кричит, словно одержимый. Старший молодой господин, за которого Чжан Шунь цеплялся как за спасательный круг, даже не успел обуться.
Старый управляющий мысленно вздохнул: «Хотя они и не родные братья, все же старший молодой господин, который обычно ко всем относится холодно, в решающий момент показал свое истинное лицо!»
У старшего молодого господина, который, как считалось, отличался от других, совсем не было времени на проявление братской привязанности. Он махнул дворецкому и слугам, чтобы они ушли, и, оставшись наедине с Чжан Шунем, налил стакан воды и заставил выпить. После этого Чу Хэ толкнул его на кровать и произнес:
– Всё в порядке, ложись спать.
– Там призрак! Там призрак! Там призрак! – Чжан Шунь отчаянно схватил брата за руку. – Там действительно призрак!
– Тебе просто приснился кошмар, ложись спать, – сказал Чу Хэ.
– Я не вру! Это был белый призрак с такими длинными ногтями и таким длинным языком...
Чу Хэ, теряя терпение, попытался вырвать руку, но Чжан Шунь не отпускал ее. Во время борьбы Чу Хэ краем глаза заметил черную тень, притаившуюся в углу комнаты. Присмотревшись, он понял, что это был человек в черной одежде с лицом покрытым кроваво-красными метками. Он смотрел на них сверху вниз.
Зубы Чжан Шуня стучали:
– Брат, там кто-то есть?
Чу Хэ обернулся и на мгновение встретился взглядом с Повелителем демонов, затем, отвернувшись, холодно сказал:
– Там никого нет.
Чжан Шунь едва мог говорить, его лицо стало мертвенно бледным.
– Т-там д-действительно к-кто-то есть! – дрожащими губами все же прошептал он.
– Там никого нет, – твердо повторил Чу Хэ.
Повелитель демонов, наконец, отвел взгляд, на его губах играла едва заметная улыбка. Затем его высокая фигура исчезла в воздухе так же внезапно, как и появилась, — словно её здесь никогда и не было.
Чу Хэ повернулся и нежно постучал Чжан Шуня по лбу.
– Теперь поспи. Ты забудешь все, когда проснешься.
Казалось, кончики его пальцев излучали успокаивающее тепло. Чжан Шунь почувствовал, что его сильный страх и тревога быстро проходят. Возможно, это был первый раз, когда второй молодой господин нашел своего старшего брата таким привлекательным для глаз. Он даже почувствовал необъяснимое очарование в его спокойном лице.
В кои-то веки, ведя себя как подобает младшему брату, Чжан Шунь взмолился:
– Я все еще боюсь. Можно мне сегодня переночевать в твоей комнате?
Выражение лица Чу Хэ стало немного странным.
– Пожалуйста, брат, – сказал второй молодой господин, едва сдерживая слезы. – Иначе я пойду в отель… Подожди, а что, если эта тварь последует за мной?!
– …Ладно, пойдем, – наконец вздохнул Чу Хэ.
Чжан Шунь, не теряя времени, схватил подушку и одеяло и последовал за братом наверх. Вопреки его ожиданиям, комната брата оказалась не такой пустой и скучной, как он себе представлял, хотя в ней действительно было мало вещей. Однако сейчас в ней царил ужасный беспорядок, как будто сквозь нее прошел ураган: подушки и простыни были разбросаны по полу, а возле двери в ванную валялись грязная рубашка и брюки.
В обычной ситуации Чжан Шунь бы поддразнил брата, но сегодня он вел себя сдержанно и не осмеливался произнести ни слова. Он быстро лег на кровать и попросил:
– Можно не выключать свет?
Чу Хэ оставил включенной теплую желтую прикроватную лампу и молча лег рядом с братом.
– Брат, – Чжан Шунь не удержался и повернул голову, – как думаешь, может, мне завтра пригласить мастера, чтобы он проверил дом?
Но Чу Хэ уже закрыл глаза.
Взгляд Чжан Шуня был прикован к шее брата, и он долго не мог отвести от нее глаз. На шее его обычно молчаливого, отстраненного и неприступного брата виднелась очень заметная отметина, почти скрытая под белым воротничком пижамы, но все же хорошо различимая из-за ракурса.
Это был засос.
«Не может быть…»
Последней эмоцией Чжан Шуня перед тем, как он потерял сознание, было недоверие, смешанное с необъяснимым, сложным чувством.
«У кого, черт возьми, хватило наглости… если я узнаю… Он что, ищет смерти? Кто же это…»
http://bllate.org/book/12614/1500012
