После короткого сна Со Чонюн в шесть часов вечера отправился на этаж, где располагался ресторан. Отель уже подготовил ужин. Перед роскошным заведением высокой корейской кухни он снова встретился с господином Кибэком.
— Должна быть бронь на имя Со Чонюна.
Сотрудник, проверявший список бронирования, мило улыбнулся и попросил подождать минутку. Вскоре появился мужчина, который по виду занимал куда более высокую должность. Он поприветствовал Со Чонюна и Кибэка поклоном. Мужчина, от которого веяло доброжелательностью, представился менеджером.
— Я провожу вас к вашим местам.
Под вежливым руководством они прошли вглубь ресторана. Только оказавшись в тихой отдельной комнате, Со Чонюн почувствовал облегчение.
«Слава богу».
Он переживал, что будет привлекать лишнее внимание, тем более что ужин предполагал использование камеры.
— Ужин будет подан в ближайшее время. Что бы вы хотели из напитков?
Менеджер передал меню в виде лифлета кремового цвета. Это тоже было частью предоставленного пакета услуг. Просмотрев список, Со Чонюн склонил голову набок и спросил:
— Не могли бы вы что-нибудь порекомендовать?
— Как насчет крепких напитков? Это соджу, сваренное мастером в Дамьяне, обладает тонким ароматом хвои и отлично сочетается с едой. Оно довольно крепкое, но имеет мягкое послевкусие, и от него практически нет похмелья.
— Я возьму его.
— Сейчас все подготовлю.
В ожидании сервировки ужина Со Чонюн взглянул в окно. Поскольку они находились на высоком этаже, вид ночного города был превосходным. Он подпер подбородок рукой и стал смотреть на улицу, пока господин Кибэк, находившийся в углу, доставал свое оборудование.
Звук затвора эхом отозвался в тихой комнате, от чего Со Чонюн повернул голову. Несмотря на то, что он смотрел на мужчину, звук затвора не прекратился.
— Господин Кибэк, вы уверены, что моего лица не будет видно? — задал вопрос Со Чонюн.
— Да. Но даже если оно попадет в кадр, я обрежу его при обработке.
Кибэк пожал плечами и проверил только что сделанный пробный снимок. Он подкорректировал настройки под комнатное освещение и снова нажал на кнопку затвора. На этот раз он, кажется, остался доволен результатом, так как на его лице появилась улыбка.
— Эх, даже немного жаль… У вас фотогеничное лицо.
Со Чонюн ответил улыбкой вместо слов. В этот момент раздвижная дверь открылась, и официанты вошли один за другим.
На столе расставили аккуратно оформленные блюда. Следом за ними вошла женщина в одежде, отличающейся от формы официантов. В глаза бросался значок сомелье на ее воротнике.
Показав керамическую бутылку Со Чонюну, она ловко открыла ее. Когда она наливала напиток в чашку нефритового цвета, воздух наполнился уникальным ароматом закваски, присущим крепким спиртным напиткам, и едва уловимым запахом сосны.
Кибэк поймал момент, чтобы запечатлеть эту сцену на камеру. От энтузиазма, с которым он делал серию снимков, Со Чонюн едва заметно улыбнулся.
— Мне нужно… попозировать или что-то в этом роде?
— Нет, это слишком искусственно. Просто расслабьтесь и ешьте, а я позабочусь о фотографиях.
— Знаете, это совсем не расслабляет.
В ответ на эту легкую шутку Кибэк кивнул и улыбнулся.
— Знаю, знаю. Считайте, что я невидимка.
Кибэк продолжал снимать. Он делал кадры через плечо Со Чонюна, фокусируясь на тарелках или на том, как тот орудует палочками.
Он не упустил и момент, когда Со Чонюн пил соджу. Пока тот делал глоток, Кибэк тоже облизнул губы, словно сам жаждал попробовать.
Со Чонюн поставил чашку и посмотрел на Кибэка.
— Давайте поедим вместе, пока не остыло. Странно есть в одиночестве.
Место напротив было накрыто для Кибэка. Поскольку нужный момент был упущен, стол уже заставили тарелками: от закусок до основных блюд.
— Ну что, приступим?
Наконец Кибэк отложил камеру. Аппетитный аромат уже давно дразнил его желудок.
Он быстро сел и, отодвинув тяжелое фотооборудование подальше от стола, взял палочки. Его взгляд забегал по тарелкам, решая, что попробовать первым.
Тем временем Со Чонюн налил напиток и в чашку Кибэка. Они слегка соприкоснулись бокалами и произнесли тосты. Кибэк осушил крепкое соджу одним махом, сморщив нос и лоб в знак восхищения.
— Ого, у дорогого спиртного и впрямь совсем другой аромат.
— Это точно.
Они продолжили ужин, наполняя чашки друг друга. Чтобы избавиться от первоначальной неловкости, они беседовали на разные темы. Узнав возраст друг друга и где живут, Чонюн спросил, когда он начал заниматься фотографией.
К их удивлению, обоим было по двадцать восемь лет. Хотя они еще не перешли на «ты», обращаясь друг к другу как «писатель» и «господин Кибэк», беседа стала куда непринужденнее. Возможно, дело было в алкоголе или в общем опыте работы фрилансерами.
— Писатель, у вас есть возлюбленный?
От этого неожиданного вопроса Со Чонюн на мгновение замер. Он бесцельно поводил палочками по соусу в тарелке, прежде чем ответить.
— Да, есть. А у вас, господин Кибэк?
— У меня есть. Ей двадцать два, и она супермилая. Хотите взглянуть на фото, которое я сделал?
Кибэк с гордостью показал фотографию своей девушки, установленную на заставке телефона. Девушка, лучезарно улыбавшаяся и прищурившая глаза, действительно была очень милой, как он и сказал. Учитывая его профессию, даже снимки на телефон выглядели впечатляюще и были полны нежных чувств.
— Она красавица. Вы отлично смотритесь вместе.
— А как насчет вас, писатель? Есть какие-нибудь фото, которые вы можете показать? Мне безумно любопытно.
Кибэк, удивленный тем, что у обычно тихого и отстраненного Со Чонюна есть пара, буквально сгорал от любопытства. На его просьбу Со Чонюн лишь едва заметно улыбнулся и покачал головой.
— Я редко фотографирую.
Хотя в его телефоне и были снимки Кан Джэхёка, он не мог открыто показать их, сказав: «Это мой возлюбленный». В такие моменты он всегда терялся, словно совершил какой-то грех.
— Как долго вы вместе?
— Восемь лет.
— Вау, — восхищенно воскликнул Кибэк.
Ему казалось, что Со Чонюну больше подходит долгая и прочная любовь, подобная теплу ондоля, нежели бурная и кипучая страсть.
*ондоль — теплый пол.
— Раз вы встречаетесь так долго, то, должно быть, скоро начнете готовиться к браку.
— Эм…
— Что такое? Вы не уверены?
Когда Со Чонюн замялся, Кибэк наполнил пустую чашку спиртным, чувствуя неловкость из-за того, что влез в чужие личные дела.
— У меня довольно много друзей, которые встречаются по семь-восемь лет. Все они говорят, что именно в это время начинаешь задумываться всерьез.
— О чем?
— О том, вступать ли в брак с этим человеком или расстаться. Это своего рода решающий момент.
—…
— Когда срок переваливает за десять лет, это начинает тяготить. После такого долгого времени чувствуешь, что обязан взять на себя ответственность за этого человека. И к тому моменту ты, вероятно, уже принимаешь окончательное решение, подходит тебе брак или нет.
Со Чонюн тяжело вздохнул. Он допил остатки спиртного в своей чашке и на мгновение погрузился в раздумья.
— Я не думал о браке, но всегда предполагал, что мы будем вместе всю жизнь. Я даже никогда не рассматривал вариант расставания.
— О, тогда вы в итоге сделаете это. В вашем возрасте естественно не думать о браке.
После нескольких порций спиртного тон Кибэка стал более оживленным. Заметив это, он быстро утолил жажду водой и отодвинул чашку с алкоголем подальше.
В этот момент раздался стук, и вошли официанты с финальным десертом и чаем для очищения вкуса.
Кибэк взял камеру и отодвинул стул. Насладившись роскошью сполна, пришло время возвращаться к работе.
После ужина они переместились на крышу. В вышине огни мерцали подобно звездам, а на ступенчатом деревянном настиле были расставлены мягкие льняные диваны.
В целях безопасности здесь были перила высотой по пояс, но даже они выглядели как элегантный элемент декора.
Когда его проводили к месту, Со Чонюн откинулся на спинку дивана, естественно погружаясь в него. Запрокинув голову, он увидел черное ночное небо. Это была летняя ночь, ровно настолько теплая, чтобы казаться очаровательной.
Он слышал, что бар на крыше, созданный для наслаждения напитками и легкими закусками, будет работать только с восьми вечера до полуночи. Летом сюда будут приглашать музыкантов для выступлений. Сегодня как раз был первый день нового мероприятия.
Музыканты с саксофонами, скрипками, контрабасами и джазовыми барабанами вышли на зеленую траву и начали настраивать инструменты.
После этого началось плавное и тягучее джазовое исполнение, придающее летней крыше еще больше шарма.
С началом музыки людей стало больше. Кое-где, подобно Со Чонюну, на диванах с комфортом устроились гости. Официанты в темно-коричневых костюмах сновали вокруг, раздавая небольшие тарелки с бесплатным шампанским и шоколадом. Один такой набор поставили и перед Со Чонюном.
Несмотря на сытость, Со Чонюн пригубил шампанское, так как это было частью его работы. Он сидел, откинувшись на спинку мягкого дивана, и почувствовал, как откуда-то подул прохладный ветерок. Благодаря идеальной погоде, шампанскому и джазу время казалось весьма романтичным.
Кибэк, должно быть, фотографировал где-то поодаль. Они уже попрощались, зная, что он уйдет сразу после мероприятия.
Со Чонюн сделал еще несколько глотков шампанского, прежде чем поставить бокал и достать из сумки блокнот. Устроившись поудобнее среди мягких подушек, он привел мысли в порядок и вскоре начал писать.
Одна композиция заканчивалась, и сразу же начиналась другая. Под звуки льющейся музыки Со Чонюн двигал ручкой по бумаге. Он записывал свои текущие чувства, вполуха слушая мелодию.
Он был глубоко сосредоточен, когда на соседний пустой диван кто-то опустился. Со Чонюн неосознанно оглянулся и тут же выпрямился.
Мужчина, появившийся в этот поздний час, казалось, пришел прямиком с работы, так как был одет в строгий костюм.
Его крепкое тело даже в разгар лета облегал костюм-тройка. От него не исходило запаха пота, да и других признаков того, что ему жарко, не было. От него исходила аура элегантности, словно такая формальная одежда была для него чем-то естественным и повседневным.
— Ты только что с работы?
— Да.
На нерешительный вопрос Со Чонюна он ответил кратко. Взгляд Юн Тэрима был прикован к музыкантам.
Наблюдая за ним, Со Чонюн почувствовал неловкость и напряжение в плечах и спине. Он больше не мог даже спокойно откинуться на спинку дивана.
Юн Тэрим почувствовал дискомфорт Со Чонюна, даже не смотря на него.
— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, — закинув ногу на ногу, произнес он. — Я здесь не для того, чтобы контролировать писателя.
— Я… волнуюсь.
— Тут я ничем не могу помочь. Я просто пришел посмотреть, как проходит открытие крыши в первый день. Я побуду здесь недолго, так что, пожалуйста, наслаждайся отдыхом, Со Чонюн.
После этого Юн Тэрим поглубже погрузился в диван, скрестив руки на груди.
http://bllate.org/book/12557/1324356
