Что ж, он был парнем, у которого не было ничего, кроме денег, так что это было вполне естественно. Если бы этот придурок предложил нормальную компенсацию, которая бы пришлась Ён Совону по вкусу, Совон, возможно, впервые за все это время перестал бы сохранять невозмутимое выражение лица и даже искренне захлопал бы в ладоши от восхищения.
— Я не хочу этого, иначе у меня будет ощущение, будто я и вправду продал свое тело.
— Ах, да у тебя нихуя нет, но гордости зато хоть отбавляй!
Голос Чон Учана, который немного поутих, снова стал громким. Легкие, конечно, и вправду у него были поразительные. Удивительно, как у него до сих пор не сорвался голос, хотя он орал неизвестно сколько времени.
— Это ведь ты решил скрыть от Чон Уджэ тот факт, что просил меня научить тебя актерскому мастерству?
Резко ударив по тормозам на мосту через реку Хан, Чон Учан перестроился и с визгом затормозил на обочине.
— Бляяя! — во все горло закричал Учан, схватившись за голову.
Ён Совон, которого при резкой остановке швырнуло вперед, выпрямился, закрыл обеими руками уши, спокойно дожидаясь, пока Чон Учан утихомирится.
— Так чего ты хочешь в качестве компенсации? Если не хочешь денег, то может, я отдам тебе эту тачку? Или куплю новую?
— …Не говори, что ты реально думаешь, что если это материальный объект, а не деньги, у меня не будет ощущения, будто я продал свое тело?
— Блядь, тогда что?
Ён Совон развернулся в сторону водительского сиденья и поднял два пальца перед лицом Чон Учана.
— Я хочу две вещи.
— Две? Блядь, ты думаешь, что сорвал джекпот, потому что увидел мою слабость и теперь держишь меня за яйца?
«Так значит, это все-таки была слабость. Должно быть, это было куда серьезнее, чем я думал».
Ён Совон с сожалением посмотрел на Чон Учана, который сам проболтался о себе, и быстро прикинул, как разобраться с этой жалкой душой перед ним.
— Ты же понимаешь, что все это не ограничится одним оскорблением от Чон Уджэ, да? Мне придется молчать и терпеть, пока на меня вешают ярлык, так что, если я соглашусь только на одну компенсацию, это будет как-то уж совсем несправедливо, не находишь?
— Что?
Лицо Чон Учана, который секунду назад смотрел так, будто готов был врезать Совону, стало вдруг бледным. Похоже, он тоже представил, во что все это может вылиться, и почувствовал, как его будущее вот-вот посыплется.
— Ха-а… блядь, ты ведь не упустишь своего. Я связался не с тем человеком. Почему хён, мать его, из всех дней, вернуться раньше домой именно сегодня?..
Ударившись головой о руль, Чон Учан снова схватился за голову и стал рвать на себе волосы. Ён Совон спокойно подождал, давая ему время провариться в собственных страданиях. Вид на реку Хан на закате, да еще и на мосту был прекрасен, так что скучать не пришлось.
— …Ладно, — махнул рукой Чон Учан.
Прошло около пяти минут, и он чуть успокоился, смирившись с ситуацией. С осунувшимся лицом, он посмотрел на Совона, словно говоря, что он хотя бы выслушает.
— Что за две вещи.
К счастью, как раз когда Совону начало становиться скучно, он услышал то, чего ждал.
— Первое, — без раздумий заговорил он, — не использовать грубую брань, когда разговариваешь со мной.
— …Что?
— Мне тридцать два. Я на пять лет старше тебя, поэтому я твой хён. Я не буду требовать от тебя использовать вежливые формы, но хотя бы перестань материться. С таким количеством мата, которое у тебя выходит изо рта, как ты вообще умудрялся все это время сдерживаться в эфире?
— Блядь, я не делал этого, потому что мне запрещали!
— Так я и думал. В общем, второе…
На самом деле, устанавливая это условие, Ён Совон всерьез задумался, не ведет ли он себя как полный идиот, сам нарываясь на проблемы.
Но если он не ошибался, Чон Учан действительно нуждался именно в таком решении.
— Ты будешь брать у меня уроки актерского мастерства.
— …Что ты сейчас сказал? Уроки? Уро-о-оки?
Да, реакция Чон Учана оказалась именно такой, какой Ён Совон и предполагал. В отличие от него, Чон Учан уставился на него, округлив глаза, будто услышал полную чушь.
— С какой стати я должен! — взорвался он и снова закричал. — С какой такой стати, блядь, я должен брать уроки у тебя!
— Напомню, потому что, похоже, ты уже забыл, но это мое требование, и ты обязан принять его без условий. Если ты не понял, то я поясню: это значит, что ты учишься у меня напрямую, лицом к лицу, а не через записи и самостоятельные репетиции.
— Ебанутый, ты что, думаешь, я этого не понял?
— Огромное облегчение, что ты хотя бы это понимаешь.
Чон Учан посмотрел на Ён Совона так, будто только что услышал нечто совершенно невообразимое, и прочистил ухо.
— Раз уж ты прочистил свои уши, мне повторить? Ты станешь моим учеником. Разумеется, я буду брать плату за уроки. Сто тысяч вон за занятие, как мы и договаривались изначально. Ты говорил, что у тебя полтора месяца до начала съемок, так что первое время придется заниматься хотя бы три раза в неделю. И если ты снова потратишь мое время так же нагло, как сегодня, я могу в одностороннем порядке назначить дополнительную плату…
— Нет, просто заткнись нахуй на секунду, блядь!
Взорвавшись окончательно, Чон Учан отстегнул ремень безопасности и выскочил из машины. Легко перемахнув через ограждение благодаря своим длинным ногам, он ухватился за перила и заорал что есть мочи.
— Я надеюсь, он не прыгнет в воду только потому, что я велел ему учиться актерскому мастерству.
Ему очень не хотелось выходить на улицу, поскольку он легко мерз. Но Ён Совону пришлось это сделать, и он, открыв дверь машины, вышел. Прежде чем покинуть теплый салон, он включил аварийку.
— Ааа… Я связался с гребаным психом! Что это за долбанутый ублюдок, который отказывается, когда я предлагаю купить ему машину, и велит мне учиться у него актерскому мастерству, блядь!
— Я вообще-то здесь. В чем у тебя проблема?
Чон Учан, резко развернувшись, уставился на Ён Совона. На его усталом лице появилось отвращение. Видя, как тот буквально кипит от раздражения и отвращения, Ён Совон не удержался от вопроса:
— Если подумать, тебе ведь от этого только польза. Так почему ты не хочешь этого делать?
— Я… я…
Лицо Чон Учана побагровело, словно у него перехватило дыхание. Не в силах сдержать гнев, он ударил кулаком по перилам.
Бам.
«Должно быть, очень больно», — невольно поморщился Ён Совон.
— …Я не могу.
— Что?
— Блядь, я не умею играть!
— Ну, это и так очевидно, раз ты не учился. Ты же певец.
— Я и петь не умею!
— Что?
Ён Совон прокашлялся и зачем-то посмотрел вдаль. Нет, не на далекую гору, а на реку. Засунув быстро зябнущие руки в карманы пальто, он нащупал пачку сигарет. Вытащив немного помятую пачку, он протянул ее Чон Учану.
— Я не курю! — отмахнулся парень.
«Неожиданно», — подумал Ён Совон. Он постучал по пачке, достал одну сигарету и сунул ее в рот.
— Мои партии короткие. Но даже когда я читаю рэп-партию на живом выступлении, я всегда оказываюсь в центре скандалов, потому что фальшивлю. Еще ко мне придираются, что в хореографии я, блядь, ноль…
«Он говорит так, словно сейчас разреветься. А он ведь даже не выпил!»
Ён Совон с беспокойством посмотрел на Чон Учана, чьи широкие плечи дрожали, пока он стоял, опустив голову. Утешать плачущих он не умел.
— У меня не получается, даже если я тренируюсь. Не получается! И с актерской игрой тоже самое. Я ни на что не гожусь! У меня есть только это лицо и это тело.
Какая же чушь, слышать это от парня, у которого лицо является его проходным билетом в мир индустрии. Ён Совон прищурился, смотря на Чон Учана, который был выше его.
— Ты очень хорошо ругаешься.
— Что, блядь, ты сейчас сказал?
— У тебя хорошее диафрагмальное дыхание и неплохая постановка голоса. Плюс твои голосовые связки.
— …Что это? Ты сейчас пытаешься меня утешить?
— Я не утешаю тебя, а просто констатирую факты. Потому что похоже, ты не знаешь, в чем ты хорош.
— Все могут делать такое!
И вправду, мир шоу-бизнеса был местом, где собирались артисты, которые умели и летать, и ползать. В индустрии, где каждый день появляются все более красивые и совершенные лица, как можно выжить, полагаясь лишь на внешность? В конечном счете, приходится бороться своим уникальным обаянием и талантом. То, что Чон Учан, уже будучи топовым айдолом, испытывал такую тревогу, красноречиво говорило само за себя.
— Я хочу…
— Что?
— Быть как Чон Уджэ!
Его белые волосы развевались на холодном ветру. Растрепанные волосы делали его похожим на безумца, находящегося в ярости. Но, как ни странно, поскольку его лицо было красивым, в этом было что-то кинематографичное. Он был похож на страдающего главного героя из молодежного фильма. Смешанные закатные оттенки синего, красного и желтого мягко окрашивали его почти бумажно-белые волосы, создавая странную гармонию с угасающими сумерками.
— Я хочу быть хорошим во всем… Независимо от того, учился ли я актерскому мастерству или копировал его… Я не хотел, чтобы он узнал.
Ён Совон сдержал вздох, уже готовый сорваться.
«Неужели у него комплекс неполноценности из-за Чон Уджэ, которого зовут «гением»? И его отчаянной попыткой стало тупо копировать чужую игру? Видимо, когда дурацкая гордость и чувство неполноценности объединяются, результат получается вот такой. Вот почему он предпочел стать геем, который покупает мужчин за деньги. Да уж, Чон Учан!»
Ён Совон, отказавшийся от крупной суммы только потому, что не хотел записывать свою игру для Чон Учана, который все равно не смог бы скопировать ее на сто процентов, посмотрел на него с жалостью.
— Зачем ты вообще позвал меня в дом Чон Уджэ? Мог бы выбрать другое место.
— Участники в общежитии, а в отель… блядь, один из участников сильно накосячил, и нам запрещено выходить. Я пошел к Чон Уджэ, потому что он живет буквально в соседнем здании. Блядь, его менеджер сказал, что Чон Уджэ сегодня не приедет!
Как человек может быть настолько беспечным? Прикуривая, Ён Совон затянулся и, посмотрев на Чон Учана, выпустил сигаретный дым в его сторону.
— Кхе-кхе…
Это было своего рода наказанием и местью. Поскольку ветер как раз дул в сторону Чон Учана, дым попал ему прямо в лицо.
— Блядь, у тебя вообще нет манер! — нахмурившись, закричал он. — Запах просто отвратителен!
— Ты все еще не ответил… Будешь брать занятия или нет?
http://bllate.org/book/12555/1117155
