Это было несправедливо. Кто бы не почувствовал себя оскорбленным, придя преподавать актерское мастерство, а потом в одно мгновение превратиться в обитателя сточной канавы, продающего свое тело за деньги. Он попытался стряхнуть руку Чон Учана и вырваться из его цепкой хватки, но силы Ён Совона не шли ни в какое сравнение. Этот сумасшедший ублюдок был чертовски силен.
— Пусти, пусти меня!
— Заткнись. Я сказал, пойдем поговорим на улице!
— Отпусти меня, сумасшедший ублюдок!
— …Пожалуйста! — сократив дистанцию, приглушенным голосом произнес Чон Учан.
Он говорил ровно так, чтобы Совон его услышал. Стоящий перед ним парень настолько отличался от того, что всего минуту назад смотрел свысока на Ён Совона и изрыгал проклятия, что тот невольно замолчал. Когда Ён Совон, кричавший сквозь его ладонь, утих, Чон Учан осторожно убрал руку, хотя недоверчивое выражение на его лице никуда не делось.
— Давай просто выйдем и поговорим, — схватив Ён Совона за запястье, произнес он и повел его за собой.
—…
— Постой.
Как только его потащили за дверь, Чон Уджэ, должно быть, почувствовал неладное, поэтому последовал за ними. Он схватил за запястье не Совона, а Чон Учана, и сильно сжал, словно пытаясь разъединить руки Чон Учана и Ён Совона. Его силы хватило на то, чтобы остановить грубое проявление силы своего младшего брата.
— Чон Учан, отпусти.
— Хён, это не твое дело.
— Я собираюсь спросить у него, а не у тебя.
— Я же сказал, все в порядке!
— Мне не в порядке, поэтому повторяю еще раз: отпусти, Чон Учан. Ты меня не слышишь? У тебя что, уши заложило?
Низкий, мрачный голос Чон Уджэ звучал как угроза. Если он ослушается еще раз, от него не останется даже щепок. Даже такой тупой человек, как Учан, должно быть, инстинктивно почувствовал убийственное намерение и нехотя отпустил руку Совона.
— Господин Ён Совон.
Чон Уджэ развернулся спиной к Чон Учану и полностью повернулся лицом к Ён Совону.
— Что вы делали с ним?
— …Прошу прощения?
Хотя он отчетливо расслышал вопрос, но Ён Совон все равно глупо переспросил. Отчасти потому, что Чон Уджэ знал, кто он такой, но также и потому, что, несмотря на формальную речь, его откровенно презрительное выражение лица создавало ощущение, будто он тыкал его лицом в грязь.
Чон Уджэ не дал ему даже секунды на размышление.
— Я спросил, что вы делали, — повторил он вопрос, но уже более раздраженно. — Я спрашиваю, правда ли вы собирались продавать свое тело за деньги такому щенку, как он.
— Эм…
Столкнувшись с таким откровенным подбором слов, ответ застрял у него в горле. Он растерянно забегал глазами и вдруг встретился с взглядом Чон Учана, стоявшего за спиной Чон Уджэ.
— Я…
Буквально минуту назад этот ублюдок орал о том, как его, бедного певца, не уважают, хотя сам первым вылил свое презрение на актеров. А теперь он делал такое лицо, будто вот-вот разревется. Чон Учан тряс головой и с отчаянным видом беззвучно шептал губами: «пожалуйста».
Что же он пытался защитить, раз готов был дойти до того, чтобы соврать, будто заплатил мужчине за секс? Совон был в шоке. Соврать о таком ради собственного долбаного эго было настолько эгоистично, что даже слов не находилось. И в то же время он вдруг вспомнил самого себя, как он тоже упрямо держался за свою гордость и отказался от огромных денег, чтобы не предать свою любовь к актерству.
А что, если у Чон Учана есть что-то столь же дорогое, что он отчаянно пытается защитить?
— …Да, мне действительно сделали такое предложение.
Он солгал, поддавшись импульсу. Этого и следовало ожидать, потому что он был слишком мягкосердечным.
— Если вы спрашиваете, правда ли мы собирались переспать, то я еще не решил.
— …
Взгляд Чон Уджэ, устремленный сверху вниз на Совона, стал жестким. Он впился в него глазами, яростно смотря, словно пытаясь определить правду. Но Ён Совон спокойно выдерживал это давление. Если речь шла не о том, чтобы играть роль подставного лица, а о настоящей игре актера, то Ён Совон был уверен в себе. Он был из тех, кто если уж начинает играть, то делает это бесподобно.
— Он предложил мне сто миллионов вон, так что, не буду врать, я немного задумался, — произнес он, любезно вбивая тем самым последний гвоздь.
Он видел, как плотно сжатые губы Чон Уджэ слегка приоткрылись.
— Я пойду…
Ён Совон, проходя мимо Чон Уджэ, бросил на Чон Учана устрашающий взгляд и едва заметно двинул подбородком в сторону двери.
Это значило: «Тебе пиздец, как только мы выйдем».
— Подумать только, что человек, который является актером и с кем мы работаем в одном агентстве, может оказаться таким дешевым… — произнес низким голосом Чон Уджэ, до этого момента застывший, величественно возвышаясь над ними. — …Я не знал.
Тот факт, что они оба из одного агентства, и вправду был неприятным. Однако у него никогда не было какой-либо дружбы с топовой звездой Чон Уджэ, и они даже практически не пересекались. Поэтому Совон самодовольно успокаивал себя мыслью, что он не понесет никакого урона, даже если это недоразумение не прояснится.
«Все равно мой контракт с агентством скоро истекает…»
— Очень мило с вашей стороны признать во мне коллегу из одной компании.
Ён Совон, выйдя в прихожую, сунул ноги в кеды Converse.
— Извините, что разочаровал вас после того, как вы даже признали во мне коллегу-актера.
Он не стал оборачиваться, потому что это было бы глупо. Да и Чон Учан, который стоял у открытой входной двери с растерянным видом, находился сейчас в более серьезном положении. Тяжелый вздох сам собой вырвался из него.
«Какой же он жалкий. Даже соврать ради собственной выгоды нормально не может. Девяносто тысяч ли недостаточно, чтобы научиться актерскому мастерству. Ему придется пройти девять миллионов ли».
— Ну что ж, прошу прощения за вторжение. Я ухожу.
В конечном счете, Чон Учан устроил весь этот беспорядок, а Ён Совон его расхлебал. Он даже тихонько закрыл внутреннюю дверь. Нельзя было допустить, чтобы Чон Уджэ, если вдруг решит пойти за ними, увидел убогую актерскую игру Учана.
Поскольку они уже были в одной лодке, выбора не оставалось. Ён Совон был из тех, кто не терпел брака в игре.
Выйдя в подъезд, Ён Совон последовал за Чон Учаном и зашел в лифт.
❇❇❇
— Блядь! Блядь!
Хотя дорога впереди была совершенно пустой, Чон Учан невротично бил по клаксону, словно сумасшедший. Ён Совон не мог понять, куда он ехал.
— Слишком громко.
Держась за ремень безопасности из-за довольно агрессивной езды, хладнокровно остановил он его.
— А что мне еще делать, когда это так, блядь, бесит! Блядь, я вообще-то не люблю мужчин!
— Ты думаешь, только ты сейчас раздражен? А ты не думаешь обо мне, кто стал человеком-червем, продающим свое тело по прихоти, просто чтобы подыграть тебе?
— Блядь, ты-то хотя бы раньше встречался с мужчиной.
Чон Учан, который орал во все горло в порыве возбуждения, вдруг резко замолчал. Машина, которая мчалась с такой скоростью, словно собиралась собрать целую коллекцию штрафов за превышение, медленно сбросила ход. Это было забавно. Ён Совон повернул голову в сторону окна и тихо усмехнулся.
— Похоже, слухи расползлись настолько далеко.
На сегодняшний день казалось, что в этой индустрии не осталось ни одного человека, который бы не знал о том, что случилось три года назад, так что было удивительно, что это не просочилось дальше и не дошло до людей за ее пределами. Может, ему стоит поблагодарить за это Джин Доёна? За этим последовала цепочка заметно неприятных мыслей.
— Так давай кое-что проясним. Да, я действительно встречался с мужчиной, но изначально я тоже не любил мужчин.
«Просто я любил его…»
Остальное не нужно было говорить, и Ён Совон решил, что лучше им сменить тему.
— В любом случае, если ты уже закончил с истерикой, объясняй теперь. Что ты собираешься делать в первую очередь?
— Ч-что?
«Он что, вправду просто выплескивал свой гнев?»
Словно получив удар под дых, на лице Чон Учана отразилось недоумение. Он был по-настоящему тупым парнем, что иметь такую внешность было огромнейшим расточительством.
— Причину, по которой ты внезапно превратил меня, совершенно незнакомого человека, в мужчину, продающего свое тело, перед лицом Чон Уджэ, — нехотя произнес Совон. — Как ты собираешься компенсировать мою испорченную репутацию, запятнанную моей вынужденной игрой? Ответ можешь дать в первую очередь на то, что тебе будет легче.
Хотя шум мотора был громким, как и его хозяин, машина все равно была дорогой, поэтому поездка оказалась довольно комфортной. Ён Совон поудобнее откинулся на сиденье и неспешно разглядывал Чон Учана. Было видно, как у него подергивается адамово яблоко, когда он крепче сжимал руль. Он, вероятнее всего, чувствовал на себе пристальный взгляд, но то, как он упрямо смотрел только вперед, казалось даже довольно милым.
Но проблема была в том, что несмотря на то, что это было мило, его хотелось шлепнуть по голове, да посильнее. Но это уже другая история.
— …Деньги.
Компенсация, которую после долгих колебаний предложил Чон Учан, как и ожидалось, была денежной.
— Что?
— Блядь! Ты спросил, как я тебя заплачу за твое, блядь, содействие. Вот я и говорю, что дам тебе деньги!
http://bllate.org/book/12555/1117154
