Какой смельчак решил употреблять наркотики здесь средь бела дня? В голове Чон Седжу промелькнуло несколько имен, но в любом случае это были не те люди, которых ему стоило бы опасаться. Даже если бы внутри был сам председатель Шин Гёнджу, Чон Седжу мог бы просто сказать, что действует по приказу Шин Гёёна, и все. Кто они такие, чтобы ему перечить? Для него самым важным было сейчас вернуть наркотики.
— Если не откроешь, я взломаю дверь, — предупредил Чон Седжу управляющего. — Открывай.
— Директор… Пожалуйста, прикройте меня потом… — беспокойно произнес управляющий, прежде чем достал ключ из кармана и вставить его в замок.
Щелк.
Послышался звук открывающегося замка, и дверь открылась. Из небольшой щели хлынул кислый запах, и Чон Седжу скривился от отвращения.
— Бля… Что за… дверь… открыли… — изнутри раздался голос.
Он был медленным и показался знакомым. Поняв, что это голос Хан Джонхёна, Чон Седжу остановил Сонхёка и Хэуна, которые собирались войти внутрь. Хан Джонхён, и без того обладавший скверным характером, был особенно склонен кричать на людей ниже себя. К тому же, судя по всему, он, похоже, всю ночь гулял, и Хэуну, которому всего двадцать пять, вряд ли стоило видеть такое. Чон Седжу вошел один.
— Директор Хан.
Дверь закрылась и свет, проникающий снаружи, исчез. В темной комнате остались, только тусклые огни подсветки. Чон Седжу с бесстрастным лицом осмотрел комнату.
— Что…
Внутри был полный бардак. На столе повсюду валялись бокалы и увядшие фрукты, а на полу лежали несколько использованных презервативов. В воздухе витал густой запах марихуаны, а на одном конце стола валялись шприцы. Это было отвратительное зрелище.
Однако, несмотря на следы присутствия нескольких людей, в комнате на данный момент был, только Хан Джонхён. Длинноногий мужчина лежал на диване. От ветерка, ворвавшегося в комнату, по его обнаженному торсу, видимо, побежали мурашки, и он, проведя ладонью по своей руке, повернул голову в сторону звука.
Его глаза были красными, а взгляд — расфокусирован. Хан Джонхён, чье лицо было бледным, шмыгнул носом. С трудом поднявшись, он сел и несколько раз покачал головой, прежде чем откинуться на спинку дивана. Он тяжело вздохнул, пытаясь прийти в себя. Чон Седжу не обращая на него внимания, достал из кармана складной нож и без колебаний начал искать наркотики.
В комнате, диваны стояли полукругом. Курьер сказал, что наркотики спрятаны внутри подушек дивана. Послышался звук разрывающейся кожи дивана и Хан Джонхён, широко раскрыв глаза, пристально посмотрел на Чон Седжу.
— Кто это? О, наш директор… Бля… Что ты делаешь?..
Видимо, он не до конца пришел в себя, потому что прервавшись на полуслове, оказалось, что он стукнулся головой об стол. Медленно поднимая голову, он не переставал сыпать ругательства. Хан Джонхён потирая покрасневший лоб, наклонил голову на бок и заговорил с Чон Седжу.
Но Чон Седжу не был в настроении разговаривать с наркоманом. Он проигнорировал его вопрос и перешел к следующему дивану. Снова раздался звук рвущейся кожи, потому что Седжу безжалостно разрезал ножом кожу второго дивана.
— Эй, дай мне воды… — произнес Хан Джонхён, потирая рукой свое горло.
Чон Седжу мельком посмотрел на него и схватив валяющуюся на столе бутылку воды, швырнул ему. Бум… Бутылка попала в голову Хан Джонхёна и отлетев, упала на пол.
— Ай… Блядь! — раздался раздраженный крик. — Ты сделал это нарочно!
Видимо, боль привела его чувства, потому как его голос стал четче. Чон Седжу, лишь пожал плечами, делая вид, что ничего не произошло и перешел к следующему дивану. Ему хотелось поскорее найти наркотики и уйти отсюда. Тем не менее наркотики все еще не были найдены, и он все ближе подходил к Хан Джонхёну, сидевшему в центре следующего дивана. У Седжу нарастало чувство отвращения. Запах марихуаны становился все сильнее, и он, сжав губы, продолжил то, зачем сюда пришел.
— Беспардонный ублюдок… — ворчал Хан Джонхён, глядя на Чон Седжу.
Он поднял бутылку воды с пола, открыл ее и вылил содержимое себе на лицо. Он высунул язык, пытаясь попить и одновременно умыться. Когда вода закончилась, он швырнул пустую бутылку куда попало. Это было поистине жалкое зрелище.
— Ха, жарко…
Хлоп…
Нож вонзился в диван снова вспарывая кожаное покрытие. Но наркотики так и не нашлись. Вряд ли курьер солгал. Чон Седжу нахмурился и перевел взгляд. Следующим диваном был тот, где сидел Хан Джонхён.
— Подвинься.
На его равнодушное замечание Хан Джонхён, облизал губы. Слизывая капельки воды, он широко раскрыл глаза, словно услышав что-то невероятное.
— Я?.. — переспросил он указывая на себя.
Чон Седжу кивнул, и Хан Джонхён, словно не веря своим ушам, усмехнулся.
— Ха-ха… Я, директор, должен уступать место?..
Чон Седжу не стал ждать пока он договорит и воткнул нож между его широко расставленных ног.
— Ааа… блядь!
Глаза Хан Джонхёна округлились, и взгляд упал вниз. Он вдруг подумал, что ему хотят отрезать член, и поэтому закричал. Но когда понял, что лезвие ножа разрезало диван, тяжело задышал. Видимо, почувствовав, что его гордость уязвлена из-за того, что он испугался, он покраснел и стиснул зубы.
— Ты ублюдок, — начал ругаться он.
Но Чон Седжу проигнорировал его и сосредоточился на том, что лезвие ножа на что-то наткнулось внутри.
— Ты реально…
— Заткнись.
Чон Седжу, глядя в глаза Хан Джонхёну, который собирался взорваться от гнева, протянул руку между его ног. Мужчина, неправильно поняв этот жест, напрягся.
— Что за…
Его лицо, и так неприятное, побелело еще больше. Чон Седжу, не говоря ни слова, просунул руку внутрь дивана. Нащупав пальцами твердый пластиковый контейнер, он без колебаний вытащил его. Взгляд растерянного Хан Джонхёна последовал за белым контейнером. Увидев, что это было, он с облегчением вздохнул.
— Бля, я чуть не обосрался.
В белом контейнере были прозрачные кристаллы метамфетамина. Это было то, что украл курьер. Один, два… Чон Седжу вытащил пять контейнеров и поставил их на стол.
— Если пришел за наркотиками, так и сказал бы, но какого хрена без предупреждения лезть между ног? Я думал, ты мне член трогать собрался и чуть не обделался…
Хан Джонхён ворчал, словно боясь, что кто-то не поймет, что он гетеросексуал. Чон Седжу, проверяя, не осталось ли чего в разорванной обивке, нахмурился и поднял голову.
— Нахрен мне трогать твой грязный член?
Из-за того, что диван был низким, его поза была странной. Со стороны могло показаться, что Чон Седжу наклонился, чтобы сделать Хан Джонхёну минет. Заметив, как тот с отвращением смотрит на него, Чон Седжу охватило еще большее раздражение.
— Что, хочешь, чтобы я тебе член отсосал?
— …Ты, ты, ты… сумасшедший педик, совсем с ума сошел?
Причина, по которой Чон Седжу ненавидел Хан Джонхёна была в том, что он был человеком, у которого было много отвратительных качеств. Неизвестно, откуда, но этот ублюдок услышал, что Седжу гей. Теперь, каждый раз, когда Хан Джонхён видел его, он называл его педиком, и вел себя так, будто боялся, что Седжу залезет к нему в задницу.
Сначала Седжу считал Хан Джонхёна забавным, но это продлилось недолго. Теперь, он вызывал раздражение, потому что каждый раз называл его педиком, а не геем. Похожий рост, похожее телосложение, внешность, скорее на любителя, чем красивая. Хан Джонхён был настолько далек от вкуса Чон Седжу, что тот не захотел бы его трахнуть даже за деньги. К тому же, он был настолько грязным, что, даже если бы Чон Седжу, закрыл на все глаза и все же решил его трахнуть, то ему пришлось бы сначала пройти обследование на все венерические заболевания.
«Это же какое о себе нужно иметь мнение, чтобы так самоуверенно нести такую чушь?»
У Чон Седжу и так не было терпения, а тут еще этот ублюдок. Вытащив руку из дыры в диване, он схватил его за промежность. Видимо, не зря этот ублюдок везде шлялся, потому что там было довольно увесисто.
— Так почему ты говоришь о члене в присутствии этого ублюдка-гея, а директор? Я же чуть не возбудился, — произнес Седжу, глядя ему в глаза с улыбкой.
Хан Джонхён, широко раскрыв глаза, сначала замолчал, но вскоре, почувствовав, как Седжу провел рукой по его промежности, закричал, как девственник, трясясь от ужаса.
— Уйди от меня, уйди! Я этого так не оставлю! — от крика у него покраснело лицо.
Вид его всегда неприятного лица, искаженного ужасом, был забавным. Чон Седжу усмехнулся, и сжал его яйца так, что, казалось, они вот-вот лопнут, а потом отпустил. Хан Джонхён, крича, отстранился, а Чон Седжу, с холодной усмешкой, поднялся, смотря на него с презрением. На его красивом лице снова появилась холодность. Хан Джонхён, со своей уязвленной гордостью, ворчал, глядя на него:
— Тебе действительно хочется, чтобы тебя ударили?
— Если ты хочешь меня ударить, то давай.
Чон Седжу действительно хотел, чтобы это произошло. Если бы Хан Джонхён ударил его хотя бы раз, то Чон Седжу больше ничего бы не было нужно. Если бы он сделал это первым, то, действуя в порядке самообороны, Седжу мог бы разорвать его шумный рот на части, и Шин Гёён ничего бы не сказал.
Однако, словно прочитав его мысли, Хан Джонхён, только ворчал, но не предпринимал никаких действий. Он просто поднял ноги на диван и, как ребенок, крепко обнял колени. Видя этот жалкий вид, Чон Седжу усмехнулся и покачал головой. Ему было жаль времени, потраченного на этого ублюдка.
Он собрал пять контейнеров с наркотиками, лежащих на столе и развернулся, молча собираясь выйти из комнаты. Однако, Хан Джонхён, словно опомнившись, окликнул его. Видимо, то, что произошло ранее вернуло ему сознание, и его речь стала четкой.
— Что это такое и почему ты это забираешь?
— Тебе не нужно знать.
И, похоже, вместе с сознанием вернулась его обычная манера поведения.
— Чон Седжу, ты, беспардонный ублюдок. Когда директор обращается к тебе, ты должен смотреть ему в глаза и отвечать.
— …
Чон Седжу, остановившись на месте, тяжело вздохнул. Хан Джонхён занимал должность директора, хотя в организации не делал ничего полезного. Чон Седжу как-то спросил у Че Бомджуна, чем вообще занимается Хан Джонхён, но тот, только пожал плечами. Было очевидно, что Хан Джонхён был совершенно бесполезным человеком. Даже зная, что Шин Гёён ненавидит, когда руководители употребляют наркотики, он все равно валялся тут, как собака в течке.
Но, несмотря на пустой титул, Хан Джонхён действительно занимал более высокое положение, чем Чон Седжу. А в организации иерархия важна. Чон Седжу, тихо ругаясь, повернул голову.
Из-за воды, вылитой на него, бледное лицо Хан Джонхёна было мокрым. Чон Седжу, глядя куда-то в область его глаз, сказал:
— Я здесь по указанию генерального директора. Если вам так интересно, я могу позвонить ему и спросить, можно ли сообщить детали директору Хану. Хотите, чтобы я так сделал?
— …Неважно, убирайся отсюда.
В обычное время этот раздражающий разговор затянулся бы, но Хан Джонхён, услышав формальный вопрос Чон Седжу, махнул рукой, показывая, что этого достаточно. Видимо, усталость от наркотиков и алкоголя лишила его сил для дальнейших препирательств.
В любом случае, получив его разрешение, Чон Седжу вышел из комнаты, не оглядываясь. Он хотел, как можно скорее покинуть это вонючее место.
Когда он закрыл за собой дверь, Сонхёк сразу же подошел к нему.
— Нашли?
Чон Седжу передал ему контейнеры с наркотиками. Сонхёк, держа в руках пять белых пластиковых контейнеров, передал их Хэуну. Хэун засунул их все в карман своего худи. Его глаза блестели. Он смотрел то на управляющего, то на Чон Седжу, словно надеясь, что ему что-нибудь перепадет.
— Это… Ох, неужели это то… — спросил управляющий с ужасом на лице.
Он знал о происшествии, которое произошло во время доставки. Чон Седжу не стал ему ничего объяснять и просто ушел. Сзади послышался разочарованный вздох Хэуна, но Чон Седжу было все равно, он торопился и хотел поскорее закончить это дело.
Спустившись на первый этаж, он закурил, чтобы перебить запах марихуаны. После двух сигарет голова начала кружиться, а когда взял третью, у него уже пульсировала голова. Игнорируя боль, Чон Седжу выкурил последнюю сигарету до конца, и только потом сел в машину, которую подогнал Сонхёк.
— Езжай в офис.
Он знал, чем вызвано это беспокойство. Чон Седжу раздраженно провел рукой по волосам и вздохнул, доставая телефон, собираясь позвонил Шин Гёёну.
— Говори.
— Председатель, я нашел наркотики. Количество совпадает, но вес нужно будет проверить. Мы вышли из клуба.
— Клуба?
В разговоре повисла тишина, словно собеседник обдумывал что-то.
— Я отправлю директора Хана, передай ему, — равнодушно приказал он.
— Что? Нет, я сам…
— Выясни, что это был за ублюдок.
— Хорошо, я свяжусь с вами.
Хан Джонхён? Это был первый раз, когда Шин Гёён поручал ему что-то подобное. Чон Седжу нахмурился, закончил разговор и похлопал Сонхёка по плечу.
В любом случае, Хан Джонхёну потребовалось бы время, чтобы добраться до офиса. Чон Седжу не хотел ждать. Будь то под действием наркотиков или алкоголя, Хан Джонхён все же мог позаботиться о себе, поэтому Чон Седжу приказал Сонхёку развернуть машину, чтобы сразу передать наркотики ему.
Машина, направлявшаяся в офис, пересекла центральную линию и развернулась. Они снова въехали на подземную парковку клуба. Оставив Сонхёка и Хэуна ждать в машине, Чон Седжу один поднялся на пятый этаж.
Двери лифта открылись, и перед ним появился коридор. Управляющий стоял перед комнатой 13 и разговаривал по телефону. Вероятно, с Шин Джиханом. Заметив Чон Седжу, он с удивлением спросил:
— У вас еще есть дела?
— Директор Хан все еще внутри?
— Да… Нет, подождите! Он сказал не входить!..
Услышав слова управляющего, Чон Седжу резко открыл дверь. И тут же скривился. Хан Джонхён действительно все еще был там. Проблема была в том, что он лежал на диване на боку и дрочил.
Его расслабленный взгляд, устремленный в потолок, медленно перешел на Чон Седжу. Лицо Хан Джонхёна исказилось от ужаса.
— Блядь! Ты…
Он закричал так, словно его домогались, но человеком, которому действительно хотелось кричать, был Чон Седжу.
http://bllate.org/book/12551/1117114
